Skip to content

26.11.2016

>ФЕНОМЕН ЖИЗНИ

>

Отечественный ренессанс конца XIX-начала XX века несомненно стал феноменом мирового класса. Такого ренессанса, когда технические, математические, астрофизические, естественнонаучные исследования могли сочетаться с развитием почти всех культурных сфер — от архитектуры до живописи, от музыки до поэтики — с одновременным крупным шагом в области социальных и философских направлений, — такого ренессанса западные страны даже периода раннего Возрождения, пожалуй, не знали. Но как планетарное и социально-историческое явление этот феномен научной мысли исследован мало. Знания о нем очень нужны, потому что сейчас в общем корпусе наук мы, как представляется, находимся на спаде и продолжаем быстро отставать в изучении живого вещества и его сущности, то есть в развитии знаний о биосфере и особенно о человеке.

Так почему, где и когда мы отстали от мировых научных знаний? На каких путях мы свернули с нужной линии?

Взлет отечественной научной мысли в области живого вещества и естественно-исторической роли человека как существа интеллектуального в плеяде величайших светил того времени завершает В.И.Вернадский. Он дает определение и анализирует свойства живого вещества, выделяет его из философского и социального понятия «жизни». Именно у него возникает мысль, что живое вещество — космопла-нетарный феномен и вряд ли он произошел на планете Земля. Вернадский говорит, что о возникновении на Земле живого вещества даже и речи быть не может, оно появилось здесь в результате космопланетарного содружества живого вещества в Космосе, которое, в сущности, есть космопланетарная часть космического мира. Он пытается понять возникновение интеллекта человека и интеллектуальной мысли и уже в 1945 году выдвигает учение о ноосфере. Последователь Вернадского на Украине профессор Н.Г.Холодный, анализируя его работы, называет их направлением естествознания — антропокосмизмом. Однако введение такого понятия только частично отразило идеи Вернадского, которые — и сегодня это вполне осознано — космогоничны, космичны, но только не антропоцентричны. И все же антропоцентризм в дальнейшем даже хорошим последователям связал руки в понимании космизма Вернадского. В астрофизике у нас в стране, а потом и в работах Б.Картера, П.Дэвиса, Ф.Дайсона и других возникло понятие антропного принципа в космосе. Утверждается, что человек как наблюдатель может видеть только такую природу, такую космическую среду, каким эта среда создала самого наблюдателя. В результате сегодня ведущие ученые ищут в Космосе лишь себе подобных, распространяя, таким образом, убеждение, что белковонуклеиновая форма жизни, существующая на Земле, уникальна, единственна в Космосе. Считается, что человек живет только в определенных условиях (имеются в виду температура, давление, газы, свет …). И начинают высчитывать, где существуют такие же условия.

Получается, мы задаем природе задачу, а потом сами же ее решаем — где могут присутствовать подобные условия, там и должна быть белково-нуклеиновая жизнь. Но разве это не навязывание природе мнения наблюдателя? Оно, конечно, может рассматриваться как гипотеза, но отнюдь не работает.

Отсюда идет накопление новых противоречий. Ряд крупнейших ученых, прекрасных людей, таких, например, как честнейший человек и интересный ученый академик В.С.Троицкий, утверждают, что Вселенная после Большого Взрыва из сингулярной точки всего за 4 миллиарда лет создала условия для возникновения белково-нуклеиновой жизни, поэтому живые существа и появляются в относительно одинаковое время. Следовательно, всем этим существам нужно было развиваться, как и на Земле, примерно 3 — 4 миллиарда лет, дойти до разума и поставить вопрос о космических взаимосвязях. Но если все было одинаково везде, то сегодня оказывается, что по всему Космосу эти существа еще ни технически, ни научно, ни интеллектуально не готовы на взаимные контакты. Вот почему мы не можем зафиксировать ни радио-, ни какие-либо другие сигналы. Великий феномен молчащего Космоса — это Космос, молчащий относительно себе подобных. Таким образом, уверен я, мы и попадаем в тупик.

А вот по идее И.С.Шкловского живое вещество и человек на планете Земля — квазиуникальное, единственное явление. Как заметил этот очень серьезный исследователь, такое явление подобно оленю, у которого для защиты выросли гигантские рога и который с этими рогами и погиб. То есть жизнь и разум на Земле — тупиковая, погибающая квазиветвь.

Мне кажется, и та и другая версия имеют один недостаток. Их авторы убеждены, что единственная форма живого вещества в Космосе и на Земле — белково-нуклеиновая. И пока наука не вырвется из этой все сильнее затягивающейся петли, мы будем делать все, чтобы жизнь на планете погибла. Потому что наши основные и вроде бы истинные представления о жизни — ложные. Их можно принять лишь как один из вариантов.

Сегодня мы не можем рассматривать Землю и человечество на базе философской картины мира, которая как таковая существует, но это еще не знание, а, если хотите, гипотеза. Мы должны строить управление планетой на основе научной картины мира. И в этом отношении весьма плодотворен отечественный, или русский, как его называют сейчас

в литературе, космизм, который, начиная от Н.Ф.Федорова, затем К.Э.Циолковского и В.И.Вернадского, характеризовался тем, что в гипотезах о космопланетарной сущности на Земле не исключалась возможность многообразия форм живого вещества.

Наоборот, он ставил вопрос об их поисках. Вероятно, нужно принять гипотезу, что жизнь на Земле существует как один из многих вариантов материально-духовной космической жизни. Я же думаю, что на нашей планете существует много форм живого вещества. Что касается нас, белково-нуклеиновых существ, то мы, вероятно, являемся симбиозом нескольких форм живого вещества. Однако когда белково-нуклеиновая клеточная жизнь встретилась с другими формами — на самой заре ее возникновения, в протокариотной стадии или еще позднее?

История подсказывает, что такой симбиоз вполне реален. Левенгук увидел в микроскоп неизвестный раньше мир бактерий — открылся симбиоз бактерий, животных и растений. Потом обнаружили вирусы, позже объявились преоны — белковые осколки, которые несут информацию. Затем оказалось, что биологическая информация может транслироваться в водно-кристаллических структурах, открылась «память» воды, биологическая память, которая, кстати, давно известна из работ французских ученых, и никаких сенсаций по этому поводу раздувать не стоит. Главное, все это говорит о том, что мы, вероятно, сталкиваемся с представлением о живом веществе на планете Земля и в Космосе именно как о симбиозе разных форм. Но где и как они пересекаются? В последней из трех своих книг «Порядок из хаоса» И.Пригожин вслед за В.В.Казютинским и рано умершим физиком Леонидом Леонидовичем Морозовым проводит идею о том, что все-таки живое вещество где-то и как-то постепенно возникло. Потом появилась гипотеза Большого биологического взрыва. Однако я с ней согласиться не могу. Циолковский, как философ и ученый, был более прозорлив в этом отношении. Поэтому, думаю, правы те исследователи, которые считают, что весь бесконечный Космос, — как бы мы ни судили о пространстве-времени, сколько бы мы пространств ни представляли, — весь такой же косный и мертвый, как и живой. Живое вещество может быть изначально, может исходить из каких-то неизвестных нам пульсирующих или непульсирующих миров, но сосуществует оно с веществом косным и перерабатывает в Космосе потоки энергии, превращаясь в организации. Подолинский увидел это, а И.А.Тимирязев затем сказал о неэнтропийной функции хлорофилла на планете Земля. И такую гипотезу можно проверить.

В лабораториях нашего института уже 30 лет проводятся работы по исследованию взаимосвязи в таких простых системах, как «клетка — клетка». Клетки человека помещаются в специальные сосуды, разграниченные стеклянной витриной, между ними — оптический канал связи, других нет.

В клетку, находящуюся в одной камере, вводится раздражитель, от которого она сначала заболевает, потом гибнет. Все это снимается на кинопленку, регистрируется. Что же оказалось? Если пораженная клетка в период болезни контактирует со здоровой через оптическую витрину минимум 4 часа, то последняя тоже заболевает и гибнет. Феномен необыкновенный. Многие в него не верили, особенно некоторые биофизики. Но ведь исследования с теми же результатами еще раньше велись А.Г.Гурвичем. Он установил, что когда клетка идет на деление, то в результате сложных химических процессов происходит фотохимический распад и квант ближнего ультрафиолета («лучи Гурвича» или митогенетическое излучение) попадает на соседнюю клетку. Она начинает делиться. Выходит, это сигнал в другую клетку, где уже есть программа, где хромосома ждет команды на деление и нужен только сигнал, например звуковой или какой-то другой. Следовательно, через него клетки и общаются.

Предположим, бегуну дан старт — и он бежит, потому что у него есть программа, она отработана. Но что произойдет, если я вас, например, попытаюсь обучить китайскому языку, когда такой программы в голове у вас нет. Ну, пошлю я сигнал «говорите по-китайски», вы-то все равно не сможете этого сделать. В общении между людьми существуют другие системы — системы обучения. Поэтому я вынужден буду ввести новую программу на «мозговой базис вашего компьютера», и тогда этот «компьютер» с новой программой, запущенной по сигналу, может вас изменить. Такую программу, кстати, можно вложить в мозг под гипнозом, например внушить мужчине, что у него растет живот, и он будет думать, что беременный. Все это и значит, что у человека есть программа обучения.

Так вот, когда в наших экспериментах одна клетка подвергается процессу изменения, а другая в своей камере вторит ей, это не сигнал, которого ждут. Это — феномен обучения одной клетки другой. Мы думаем, что только люди обучают друг друга, а оказывается, на каких-то неизвестных языках, на какой-то иной материальной базе-носителе при затратах минимальных доз энергии клетки могут обучать друг друга, и не только по сигналам чисто генетических программ. Получается, что если в живой природе существует такой язык обучения, то, вероятно, эволюция человека и появление его интеллектуальных особенностей связаны не просто со сложно-нейронными мозговыми структурами. Возможно, интеллект представляет собой сообщество, сожительство с полевыми, неизвестными нам формами, в котором белково-нуклеиновые тела клеток являются только носителями этих полей. Перед нами открывается картина иного видения и растений, и животных. А то, что чувствуют наши руки или видят глаза, лишь дано нам сейчас реально, в ощущениях. Поле же каждого из нас не имеет границ. Когда вы общаетесь телами — это одно. Когда вы общаетесь звуками, вы передаете и принимаете колебания воздуха. Но когда вы общаетесь полями — это, вероятно, целый неизвестный нам пока мир.

С моей точки зрения, первые люди, очевидно, обладали сильными полевыми свойствами мозга, могли видеть и ощущать друг друга издалека. Они, например, рисовали в пещерах, а это, как мы выяснили в результате исследований, — интересная экранировка такого же типа, как в магнитных камерах. Отдельные древние люди могли видеть пейзаж, зверей из пещеры не зрением, а своим полем. Вероятно, самые древние художники могли быть своего рода «телевизором» для пещерных поселенцев, которым в рисунках они показывали «увиденные» на воле картины. Например, часто в пещерах встречается изображение бегущего животного — одной легкой стремительной линией. Как человек в пещере мог ее обрисовывать? Он ее просто видел, он «по ней бежал». В условиях таких форм общения, вероятно, образовывались семьи. Род древнего человека оказался в гигантском преимуществе, потому что люди составляли неразделимую интеллектуальную ячейку. А по мере появления более сложных родовых, семейных отношений, а затем уже и социальных разделений это свойство стало постепенно отодвигаться. Оно сохранялось лишь у жрецов, вождей, оракулов, шаманов. Когда же социальная сфера вышла на технократический уровень, такие способности людей стали вроде бы чуждыми и ненужными. А сейчас они вообще исчезают. Мы ушли от них.

Общество, сделав паровоз, самолет, получив энергию, как-будто бы перестало нуждаться в этих самых тонких свойствах, самых тонких языках межчеловеческого общения. И если мы не осознаем, что, например, вся наша электронная техника по сути своей напоминает подобие использовавшихся древним человеком своеобразных «тонких» языков, мы можем оказаться в тупике лишь потому, что большие компьютерные системы возьмут власть именно на этом уровне Не на уровне семантических программ вычислительных систем, а на полевой форме общений, на «тонких» языках. Компьютерные «заболевания», которые сегодня эпидемически появляются в вычислительных системах, вероятно, уже служат своеобразным напоминанием человечеству о вполне возможной в будущем эпидемии электронно-полевой чумы.

Значит, если мы не поймем сути живого вещества, не откроем новых страниц в понимании тех элементов, на которые обратил внимание отечественный космизм и которые мы с вами в период культа и застоя уничтожили, а Запад не воспринял, то мы совершим преступление перед человечеством. Интересы сохранения человечества выше любых государственных амбиций, а выжить можно, лишь понимая сущность, феномен самого человека. Если это так, тогда взаимодействие с нашими собратьями, возможно, с совсем иными потоками информационно-энергетического характера — весьма сложное дело. Ведь контакты могут принимать разнообразнейшие формы. Поэтому те события, которые сегодня наблюдаются на поверхности Земли, в атмосфере, в Космосе и обозначаются как «аномальные явления», по-видимому, звенья одного и того же неразделимого по своей сути природно-пла-нетарного мира.

Однако наша наука разделена, в каждой уже имеется своя сложившаяся догма. И в рамках этих догм полтергейст — чудо, сфотографированный или виденный аномальный объект — тоже чудо, даже экстрасенс — чудо. Хотя, например, хорошо известно, что биоэнергетическое воздействие может изменить рост клеток. Даже если поместить экстрасенса в гипомагнитный бункер, где напряженность магнитного поля снижается в сто тысяч раз, оператор на расстоянии изменяет рост клеток.

Таким образом, в каждой науке отдельно взятая группа аномальных явлений сама по себе быть понята не может. Следовательно, все аномальные явления, кроме предмета исследований, нужно перевести в метод. И тогда с помощью феномена НЛО можно изучать какие-то космопланетар-ные взаимодействия живого и костного вещества. Если вы имеете полтергейст как предмет, вы его изучаете и описываете. Но если для вас он — метод, то вы исследуете уже свойства среды, то есть обобщаете все эти явления, и в этом случае естествознание может продвинуться быстро. Сейчас такой подход жизненно необходим. Ведь во внешнюю среду выбрасываются сотни тысяч синтезированных химических соединений, сотни тысяч радио-, магнитных и других частот, которые засоряют ближний и дальний Космос.

Загрязнение среды идет такое, что существование в околоземном и земном пространстве живого вещества в содружестве с полями может стать невозможным. Вернадский говорил об организованности биосферы, которую необходимо видеть не только в потоках сильных экологических взаимодействий. Это — сложнейший, тонкий механизм слабых экологических и полевых организаций. И если мы нарушим эту структурность биосферы, катастрофа неизбежна. Правда, мы можем погибнуть и от падения на Землю большого астероида или, например, от кометы Галлея. Но это — катастрофы сильных связей. А как же слабые? По нашим данным, мы сегодня живем в долг, скорее всего, уже третьего или четвертого поколения, которые пойдут за нами. Осознание этого породило активное движение «Интеллект и выживание», которое возглавляет Е.Н.Мельникова. Кроме того, мы организовали сейчас в Совете научных и инженерных обществ Всесоюзный комитет по энергоинформационному обмену в природе, есть планы создания соответствующей ассоциации.

Нужно объединить всех ученых, работающих в этой сфере, объединить для выживания. Нам необходимо иметь очень четкую информацию о состоянии поверхности планеты, которой пока нет. Но чем больше загрязняется атмосфера, тем страшнее последствия «слабоэкологических» воздействий в неблагополучных зонах.

А мы все надеемся, что какой-то дворник с метлой подметет планету и откроет нам дорогу в будущее. Не подметет! И мне кажется, что пресса здесь явно недорабатывает. Конечно, когда люди пишут о чем-то интересном, — это хорошо. Но чаще всего это делается ради сенсации. А всякая сенсация — всего лишь накипь, и любой такой интересный материал — только маленький кусочек колоссальной проблемы. Если пишущий не понимает основного момента, основного сценария происходящей сейчас драмы человечества, то тот кадрик, который он публикует, в ряде случаев может быть бесполезен и даже вреден — он только отвлекает. Это похоже на то, как если во время главной сцены спектакля неожиданно зажечь сильную цветную лампу — ее мощный свет затмит сцену. Однако то, что сегодня происходит в жизни науки, — это не цирк. И любая сенсация должна основываться на очень прочной базе единого научного фундамента. Особенно сейчас, когда просто необходимо готовить и поднимать научное общественное мнение! Его в прошлом привыкли гасить или возбуждать. Возбуждать сейчас вредно, возбуждение — это наркотик. Нужно стремиться к объединению возникающих интеллектуальных оазисов или островков, помогать им. Я думаю, это прежде всего учеба, — учеба фундаментальная, глубокая, обмен знаниями с большим доверием друг к другу и пониманием того, что мы слишком мало или почти ничего не знаем.

В. КАЗНАЧЕЕВ



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments