Skip to content

10.10.2017

ФУТУРОЛОГИЯ

351011-admin

Игорь Васильевич БЕСТУЖЕВ-ЛАДА не впервые выступает на страницах «Науки и религии» – направления его научных занятий прямо относятся к нашей проблематике: и социология, и прогнозирование будущего, и судьбы мира и России – как части его, и вопросы образования в стране, и место религии в современном обществе… Обо всём этом он написал не одну книгу. Его достижения в науке отмечены многими званиями и солидными должностями. Учёного всегда отличала большая самостоятельность суждений, основанная на поистине энциклопедических знаниях и таланте видеть всё в целом, он никогда не шёл «в общем потоке», не избегая при этом самых острых вопросов, которые ставит перед нами всеми жизнь и время. В нашей беседе мы постарались коснуться самых важных из них, разумеется, в ограниченных рамках журнальной публикации.

Нужны «новое небо и новая земля»

   – Игорь Васильевич, в 1996 году вы написали (а в 2009-м обновили)  книгу с весьма выразительным названием  «В преддверии Страшного Суда, или  Избежим ли предреченного в Апокалипсисе?», то есть в Откровении Иоанна Богослова. Пророчеству тому 2000 лет. Что заставило вас написать это произведение сегодня?
– В сущности, в Откровении предрекается конец человечества, завершение его земной судьбы. И погубит его совершаемое им зло, которое накапливается и в конце концов разрушит его самого. Меня обвиняют часто, да вот и в недавнем телевизионном интервью это прозвучало, в нагнетании ужасов, в пессимизме, но я верю в то, что можно избежать гибели, на краю которой мы оказались, вернее, сами привели себя к этому краю. И я счёл своим долгом сказать, что же ожидает нас, человечество, буквально в ближайшие десятилетия, если не очнёмся и не изменим совершенно своего образа жизни. Хотя знаю, что люди не любят горькой правды.
– В чём же эта правда, какие наши беды?
– Да ведь об этом я и написал целую книгу, о них говорю не я один, и слава Богу, чем больше трезвых голосов прозвучит, тем больше надежды на спасение. А если коротко, бед этих более десятка, они хорошо изучены футурологией – той научной школой исследований будущего, которая занимается не предсказаниями, а выявлением назревающих проблем и оптимальных путей их решения. К ней принадлежу и я. Так вот, футурология видит такие главные глобальные проблемы современности: назревающее столкновение между бедным миром Востока (80 процентов населения земного шара) и богатым миром Запада (остальные 20 процентов); демографический кризис – прогрессирующая выморочность, а по-простому говоря, вымирание, целых народов и в то же время неконтролируемый и главное – неравномерный рост народонаселения в разных точках мира; накопление запасов оружия массового поражения (ядерного, химического, бактериологического); недопустимое отношение к производству и потреблению энергетических ресурсов; расползание по земному шару зон экологического бедствия…
– Чего же надо опасаться более всего? С чего начинать решение проблем?
– Все они тесно связаны между собой, и решить их может только  переход к альтернативной цивилизации. Наука , она так и называется – альтернативистика – изучает пути этого перехода, и у неё есть хорошие наработки, но те, кто принимает решения, видимо, не в состоянии осознать масштабы бедствия, которое уже «при дверях». А масштабы эти можно оценить на примере любой из этих проблем. Ярче всего на демографической, ибо в человеке сходится всё.

   Сегодня на Земле живёт более шести миллиардов человек. К 2025 году нас будет, по прогнозам специалистов ООН, восемь миллиардов. К 2050 году – десять миллиардов. Из них девять миллиардов будут приходиться на так называемый третий мир – страны Азии, Африки, Латинской Америки, где и сегодня, при почти втрое меньшем числе людей, подавляющее большинство живёт в бедности, половина не имеет доступа ни к врачам, ни к лекарствам, ни даже просто к источникам чистой питьевой воды. Не менее трети живёт впроголодь, а каждый десятый, по сути, умирает голодной смертью. И каждый третий взрослый не имеет постоянной работы либо никакой работы вообще. На улицах любого из сотен городов этого мира можно увидеть кучки ничем не занятой молодежи от 15 до 20 и более лет. Это миллионы обездоленных людей, не имеющих никакой перспективы. Обыкновенные люди, отвергнутые обществом, каких всегда было немало. Но сегодня таких стало слишком много, и они уже совсем другие, чем их предшественники.
На смену десяткам миллионов старых, привычных, «смирных» отверженных и обездоленных приходят сотни миллионов новых, воспитанных нами же самими в совершенно ином духе, далёком от религиозного смирения, но таких же отверженных и обездоленных. И мы по лености ума полагаем, что «новые» будут вести себя как «старые», с которыми научились «справляться». Нет, теперь будет иначе.
Да, формально мальчик или юноша на улице Рио-де-Жанейро – католик. На улице Тегерана – шиит. На улице Каира – суннит. На улице Калькутты – индуист. На улице Бангкока – буддист. На улице Шанхая – конфуцианец и т.д. Однако на самом деле лишь единицы из них – действительно христиане или мусульмане, индуисты или буддисты, конфуцианцы или молодые люди иной веры, иных убеждений. Подавляющее – и всё возрастающее! – большинство обездолены не только в материальных, но и в духовных благах. У них нет сколько-нибудь устойчивого мировоззрения. Они имеют смутное представление о научных знаниях.  У них нет внутреннего запрета совести – «нельзя», – сила религиозных заповедей явно слабеет от года к году. Основная их духовная пища – телевизор, о котором позаботились, чтобы выставить его всюду – даже в самых дешёвых забегаловках и притонах. И если представитель западного мира богатых, изнывающих от пресыщения и сенсорного голода, смотрит бандитские фильмы с убийствами, грабежами для острых ощущений, то молодой человек из мира обездоленности и безысходной нищеты видит там совсем другое.
Его сверстник или субъект чуть постарше лихо вышибает дверь ногой, направляет пистолет на людей, которых обычно боятся, уважают, которым завидуют, – и отбирает у них деньги. Кучу денег! А затем уходит от погони, убивает одного за другим своих преследователей. И вот уже грабитель – в роскошном авто, на роскошной вилле, за роскошным столом с роскошными женщинами. Это тебе не какая-нибудь случайно заработанная монетка на хлеб.
Такие телекартины изгой видит ежедневно. Неделями. Месяцами. Годами. Происходит соответствующее формирование личности. Как, оказывается, просто выбиться из нищеты: наставил пистолет, выстрелил, убил, ушёл от погони, от наказания – и ты сказочно богат! И ты блаженствуешь в мире, так обольстительно непохожем на мерзкий окружающий тебя.
Телеэкран отнюдь не показывает негативные, теневые стороны этого сказочного мира. Показывается соблазн. И указывается путь – где и как таковой соблазн обрести. И таких соблазнов ему предлагается немало – мафиозные структуры, изуверские секты, всяческие объединения – стаи…
Так из года в год складывается грядущая армия могильщиков мира золотого миллиарда, мира богатых. Только представьте себе эту армию, в которой завтра будет несколько миллиардов… А золотой миллиард, при таком потреблении, при всех своих излишествах и бесконечном комфорте, совершает сегодня самоубийство. Ведь эти обездоленные уже беспрерывным потоком устремились в сытые западные города и могут взорвать этот мир изнутри.
   – Но тут ведь не только злая воля Запада. Вы в своих работах пишете, что Земля не может дать всё необходимое такому количеству людей…
– Да, вычислен оптимум населения Земли – от 300 до 900 миллионов человек. Земля сама будет избавляться от «лишних» людей, потому что изменяется их образ жизни – люди стремительно уходят в города, и в этих условиях семья и дети перестают быть необходимым условием существования. Рождаемость уже стремительно падает, будет сокращаться и дальше.
   – Нарисованная вами картина жизни в третьем мире очень напоминает сегодняшнюю Россию – стремительный рост числа молодых людей, лишённых работы, возможности получить образование, часто и медицинскую помощь. Их всё легче привлечь и в преступные группировки, и в упомянутые вами секты, их могут вывести на городские площади какие угодно силы. Вообще – как вам видится наша страна, её нынешнее состояние?
– Сегодняшняя Россия фактически оказалась в списке самых неблагополучных стран мира, типа Колумбии, Бангладеш, Эфиопии. Из реализованной утопии казарменного социализма мы попали в развалившуюся страну, которой не повезло с теми, кто пришёл к власти, – то невежды-самодуры, то вздорные доктринёры – игрушки в руках внешних сил, вовсе не заинтересованных в благополучии России, то алчные компрадоры, набивающие карманы, нагло распоряжаясь национальными богатствами страны. У нас половина населения – за чертой бедности, а треть – просто в нищете, и при этом 1,5 процента сосредоточили все богатства и власть в своих руках. Все остальные – средний класс, в котором тоже своя градация, как прежде в России были кулаки, середняки и бедняки. «Зоны экологического бедствия» охватили чуть ли не всю страну, страшны последствия повального пьянства, мирового рекорда по масштабам курения, беспомощности перед надвигающимся валом сильнодействующих наркотиков, чудовищных масштабов производственного, транспортного и бытового травматизма. Массовая гибель людей – как на войне! Плюс плачевное положение семьи и школы, социального обеспечения и здравоохранения, науки и культуры, законности и нравственности, многое, многое другое.
   – Как мрачно всё выглядит! Выходит, нам не на что надеяться? А как же наш национальный характер, о котором известно, что русский выдержит всё, ведь и при казарменном, как вы сказали, социализме создали мощную державу, индустриальную страну с поголовной грамотностью, хорошим образованием – и всё в тяжелейших условиях, достаточно вспомнить, какую войну выдержали. При сегодняшних бедах многие тоскуют по социалистическому прошлому. Да и, конечно, не хватает какой-то сплачивающей всех идеи. Может ли таковая быть у нас сегодня?
– Дело в том, что Россия принадлежит к евразийской цивилизации, а это значит, что она вобрала в себя не только многое лучшее, но и многое худшее у соседей – и в Европе, и в Азии. Это очень серьёзная тема, для неё кратких формулировок недостаточно. Но вот приведу одну из характерных черт.
Известно из нашей истории, что русские во время серьёзных потрясений – стихийных бедствий, войн, нашествий и т.д. являют собой пример невиданной сплочённости, собранности, массового героизма. Эта черта составляет как раз одну из характеристик евразийской цивилизации, которой можно не стыдиться, а гордиться. Даже иностранные военные историки признают, что русским нет равных в мире ни в штыковой атаке, ни при штурме неприступной крепости, ни при обороне против вдесятеро превосходящего противника, ни по героизму на пожаре, ни по самоотверженности при спасении погибающих во время стихийных бедствий. И надо сказать, что с массовым героизмом и самоотверженностью в лихую годину сосуществует у народа и здравый смысл. После массовых выступлений 1991 года он, в подавляющем большинстве своём не хочет ни коммунизма, ни капитализма, ни засилья мафии, уголовной или чиновной, русской или кавказской. В этом мы похожи на народы европейской цивилизации.
Иное дело, что за годы перестройки и организации жизни в новой России народ деморализован, дезориентирован происходящим и, главное,  не хочет быть марионеткой в руках сил, которые по своей организованности намного сильнее него. И может быть, самое важное – не видит никакой идеологии, никакой национальной идеи, за которую стоило бы подниматься на борьбу.
Есть ещё одна черта, приписываемая русскому национальному характеру. И на сей раз тоже не без основания. Это органическая неспособность русских к так называемой представительной демократии. Когда дела решаются по традиции, «миром-собором»,  – всё в порядке. Когда наиболее «степенные», авторитетные в общине («в миру») люди начинают устанавливать, как принято говорить сегодня, консенсус, тоже более или менее дело идёт, это ещё  с древнейших времён. Но как только начинаем кого-то выбирать – в принципе, безразлично на какую должность, – словно нарочно выбирается абсолютное «не то». Но всё равно нам надо учиться представительной демократии – это же достижение общемировой цивилизации! И ещё я знаю, что у нас в стране есть разумные прагматики, ничем не хуже лидеров богатых западных государств, на них надо надеяться.
   – Будем надеяться, что появится у нас и яркая идея, которая сможет сплотить общество, как, например, знаменитый лозунг Великой Французской революции «Свобода, равенство, братство». Или нам больше подходит «Самодержавие, православие, народность»?
– Лозунг в своё время во Франции сработал, но сегодня в ней же он не имеет никакого смысла. Свобода там сегодня строго ограничена законами. И с этой точки зрения Россия, с её беззаконием и вседозволенностью, выглядит гораздо «свободнее». Равенство? Формально – да. А фактически пропасть между парижским банкиром и рядовым рабочим или служащим не меньше, чем у нас между «новым русским» и последним бомжем. Братство как было, так и осталось в области мечтаний.
Оставив в стороне историю формулы «самодержавие, православие, народность», скажу лишь, что сегодня эти три слова столь же бессодержательны, сколь и французский лозунг. Самодержавие? Но у нас повсюду самодержавные самодуры, снизу доверху. Православие? Да, по идее каждый нормальный человек должен принадлежать своей национальной Церкви. Но у нас половина населения – атеисты. А вторая половина состоит из христиан разных конфессий и разной степени религиозности, а также из мусульман, у которых религиозность намного выше, не говоря уже об иудаистах и буддистах. Давайте тогда предоставим и мусульманам право начертать на своём знамени их собственную религию – в условиях, когда терроризм, а то и бандитизм, прикрывается знаменем религиозной войны, это будет означать джихад. А народность ныне, согласно этнологической табели о рангах, это народонаселение, занимающее промежуточное положение между племенем и нацией. Так сказать, уже не папуасы, но ещё не зулусы. И надо долго разъяснять, почему имеется в виду нечто другое…
   – Но многие у нас сегодня уповают именно на религию – как на спасение от наших бед, на Церковь – как на силу, способную сплотить общество, вывести его из мрака нравственного падения и т.д. Да и сама Церковь, видимо, ставит перед собой такие задачи. Как вам видится роль религии и Церкви в современной России, в спасении мира и цивилизации вообще?

   – Потенциально роль религии огромна. Ведь религиозная культура по сей день является ключевой в развитии этической, эстетической, правовой, политической, вообще мировоззренческой и даже научной – правда, во всех случаях имеется и сильная обратная связь. Если человек не осознаёт себя частицей Мироздания и не понимает, что обязан жить по законам этого домена Вселенной, он остаётся зверем при любом образовании. А вот как этот огромный потенциал использовать, тут многое зависит от характера и интенсивности диалога между Церковью и обществом, кто его ведёт, какие пути выбраны для взаимного понимания. У нас в России тут непочатый край работы.
Нам очень важно, жизненно необходимо, исходя из выводов альтернативистики, воспитать, выработать бережное, даже трепетное отношение к природе, к людям вообще и детям в особенности, не отбрасывать, а привлечь на помощь всю культуру, которой располагает человечество. Это единственный известный сегодня путь спасения человечества от надвигающейся глобальной катастрофы. И без религии здесь никак не обойтись.
У человека, как известно, пять органов чувств: зрение, слух, осязание и пр. У человечества в целом таких органов нет, но оно ведь тоже организм, и у него есть целых семь форм общественного сознания: философия, наука, искусство, мораль, право, политика, религия. Если у человека какой-то орган чувств не работает, он инвалид. Если не работают все или почти все – просто растение. Если какая-то форма сознания у него неразвита – тоже, по сути, инвалид. Если неразвиты многие формы – совсем плохо. Религия – это не просто слепая вера во что-то. Это, повторюсь, – уяснение своего места в Мироздании и чувство сопричастности Космосу. При этом неважно (для кого-то), к какой Церкви принадлежать, исполнять или не исполнять обряды.
   – Эти семь форм сознания человечества как-то взаимодействуют между собой? Меня интересуют прежде всего взаимоотношения науки и религии. Вот вы, учёный и в то же время, как сами не раз говорили в своих интервью и статьях, человек верующий. Не ощущаете в себе их противоречия, противостояния? Или, напротив, религиозное чувство рождает озарение, открытие?
– Я этот вопрос решил для себя. Сам себе построил свой мир. И в этом мире каждая из семи форм сознания существуют сами по себе, не соперничают друг с другом, как круглое с красным. Это разные вещи. И таким образом, наука и религия – каждая на своем месте, у каждой своя задача, своё дело. Мой путь к религии был долгим, начался в детстве. Это особый мир, он гармонизирует меня, я верю в силу молитвы. Как учёный, я знаю, что человечество произошло иначе, чем описано в Библии, но это не мешает мне верить в Бога. Это – голова, это – сердце…
Наука очень специфическая вещь – анализ, диагноз, прогноз. Но если человек только наукой ограничивается, отвергая другие формы сознания, присущие человечеству, он окажется в тупике, и не в одном. А попытки создать какую-то научную религию или религиозную науку бесплодны. Марксизм-ленинизм был по сути религиозным учением, и это привело к догматизму, авторитаризму, цитатничеству – как у фарисеев.
– А как же искусство? Разве оно не имеет отношения к религии?
– Может иметь, так и было в истории, но в принципе может и не иметь, и от этого не перестаёт быть искусством. Мораль тоже независима от религии. Священник, который крадёт или выдаёт тайну исповеди, даже будучи осенён благодатью, – он кто?
Сегодня роль религии в нашей стране ещё и в том, что она – противовес квазирелигии. Мы жили с вами не в атеистической стране, а в религиозной, утопия казарменного социализма и была, в сущности, религией, но богом был Сталин. И ему поклонялись, я тоже поклонялся. Потом пошли кумиры «пожиже», и в конце концов квазирелигия ушла, начала возрождаться истинная религия.
   – Да, сейчас религия возрождается, но, согласитесь – думать, что благодаря этому наше общество станет таким замечательным, – тоже утопия. То, что происходит сейчас, из вашей же картины жизни видно, противоречит христианству, и насаждается то, что в христианстве немыслимо. Так что на религию вряд ли можно сейчас уповать… Сейчас вводят в школы изучение религии. Не будет ли такого эффекта, о котором писал Василий Розанов: гимназисты выходят из гимназии оголтелыми безбожниками. А у них был предмет Закон Божий.
– Правильно. Я из-за этого, в частности, ушёл из Академии образования, хотя получил орден Святого Даниила из рук Патриарха Алексия II именно за большой вклад в развитие сотрудничества между Российской Академией образования и Русской Православной Церковью. Но наша Академия ничего не поняла. К гуманитарным наукам, к истории религии тоже, надо приобщать «через интерес». Никаких оценок – баллов, никакой «порки», а только великолепное преподавание, привлекающее детей к этому предмету. Иначе будет профанация… К тому же, хотя об этом не хочется говорить,  наша система образования за последние пять-семь лет перешла в отрасль теневой экономики. И стала чёрным рынком по продаже гражданам дипломов, аттестатов, начиная со школьного аттестата и кончая дипломом академика или доктора наук.
   – Игорь Васильевич, но, кроме того, что человечество может исчезнуть в ближайшие десятилетия, есть ли другие, альтернативные прогнозы, оптимистические?
– Ну, это как считать. Они оптимистически-фантастические. Потому что, благодаря компьютеризации всего и вся, Интернету, может возникнуть нечто, вроде и человечество, но уже совсем не такое, как сейчас. Футурологи высчитали, что это может произойти уже в следующие 20–30 лет, когда появится компьютер первого будущего поколения. Он уравняет виртуальный мир с реальным. То есть вот вы могли приехать ко мне, вы желанный гость, а могли бы лёжа на диване через экран со мной разговаривать. Захотел в Рим – надел очки, включил гида, и он показывает тебе Рим… Вот ведь какая вещь. И тогда мир переворачивается: виртуальное становится вровень с реальным. Но переворачивается не только наш мир, и теневой тоже. Переворачиваются бандюги. Мы знаем как грабят банки виртуально. И ведь это только начало.
  – Ну какой же это оптимизм – ведь нормальная жизнь будет невозможна?
– Да, конечно. Будет жизнь, которая описана в романе «1984» Оруэлла. Жизнь, где «большой брат» всё время стоит над тобой. И тебе невозможно, например, даже перейти улицу на красный свет, невозможно ничего, что в обществе не дозволено… А потом – вот главное – вся эта «музыка» вторгается в медицину. И вы получаете вместе с персональным компьютером персональную – не то что врача – клинику. И вам объявляют, к примеру: куришь, пьёшь, наркоту гонишь – через 15 лет 8 месяцев – помрёшь. Это не врачи тебе говорят, это высчитано. Ведь есть статистика: только 15 процентов наркоманов переваливают через 30 лет. Алкоголики – только 50 процентов, 85 процентов их не доживают до 50 лет. Если закурил – минус 10 лет. Отсюда у нас средняя продолжительность мужской жизни 59 лет. Так вот, разум, то бишь новый компьютер, этого не терпит. Дальше перед тобой встаёт машина – компьютер, который у тебя отрезает наркоту, алкоголь… Так вот второй этап – это переворот в физиологии и психологии человека и значительное улучшение положения в этом плане. Третий, предпоследний этап – компьютер может программировать физиологию и психологию человека с детства – программировать твои параметры, например, рост – не метр пятьдесят, а 170–180 сантиметров или сколько хочешь. И психология тоже будет регулироваться. Например, я холерик и меланхолик. Ничего хорошего. Хочу быть сангвиником. И пожалуйста тебе!
– Но это же очень скучно, если все будут запрограммированы.
– Ну, какая-то разница будет. Ужасно, если все будут Мерилин Монро или Шварценеггеры. Не с чем сравнивать. Какая-то разница будет, но не такая ужасная.
– Так это вы рисуете радужную картину?
– А это как посмотреть. Четвёртый этап заключается в том, что если компьютер может столько понаделать, то почему бы ему не поработать в автоматическом режиме самому? Ты ему только дал задачу «хочу быть академиком, Львом Толстым и одновременно поручиком Лермонтовым» – он это выполняет. Я шучу, конечно… Но так, в конце концов, мы приходим к последнему этапу, когда человек полностью находится под компьютером, управляется компьютером и вся его самостоятельная деятельность делится на три части. Первая – научно-техническое творчество, он выпиливает что-нибудь, мастерит, хотя машина сделает это лучше. А может теорию изобрести, к примеру, теорию абсолютности, и никакого Эйнштейна. Потом идёт художественно-эстетическое творчество. И наконец, этическое творчество. Найти себе друга или подругу, с десяток приятелей. И вот в этой избранной близкой компании с блеском провести жизнь. Но для этого надо каждый день трудиться. Трудиться, выстраивая отношения индивидуально с каждым из избранного тобой десятка или пятёрки. Всё это может произойти в пределах 20–30 лет.
   – Это значит, что люди отдают себя полностью во власть компьютера? А как же данная Богом свобода воли? Компьютер будет думать и решать за тебя? Ты закладываешь задачу в компьютер, и он говорит, что тебе выбрать? Значит, мы опять попадаем под власть машины?
– А если идти по тому же пути, как шли, то белым осталось жить век-полтора, остальным три-четыре века. И человечеству конец.
  – Таков замысел Господа Бога?
– Такова общность людей, которые не хотят целый день копаться на грядках и строить себе дом, иметь семью, рожать детей. И Господь им придумал наказание. Но если прекратится, или будет уменьшено зло… Он поставил перед людьми цель, дал заповеди, а вы уж решайте, у вас свобода воли, её Бог дал людям. И если правильно решим…
   – Тогда нам в награду будет компьютерный рай на Земле. Будем надеяться, что, как сказал Циолковский, на Земле будет жить чудный лучистый человечек. Вам, как заочному ученику Циолковского, нравится такое будущее? Вы его видите как нашу цель?
– Нет, я вижу это как судьбу. Человечество должно завершить свой круг определенный и встать на то место, которое определит ему искусственный всемирный разум.
– А вот как он его определит?
– Я это определяю как научно-техническое, художественно-эстетическое и этическое творчество. Парк, дворец, лужайка, и по лужайке бегают волейболисты и прочие спортсмены.
– А этот искусственный разум, он уже работает в этом направлении?
– Думаю, что да.
– Но это не Господь Бог?
– Нет. Но я надеюсь, это будет вот такая прекрасная картина, для будущих поколений будет «новое небо и новая земля», как сказано в Священном Писании.

*   *   *

Игорь Бестужев-Лада: «Прогнозы бывают разного качества. Некоторые прогнозы – просто размышления о будущем, предсказания, а я всю свою жизнь проработал в особой отрасли прогнозирования, это — так называемое технологическое прогнозирование. Это не предсказания, это проблемы, которые видятся нам, и пути решения проблем. И с этой точки зрения футурологи знают весь двадцать первый век лучше, чем историки двадцатый, но только не в виде событий, людей – кто, где, когда, а в виде проблем и решений. Футурология, вообще-то говоря, молодая наука – ее изобрели в двадцатых годах, изобрели в СССР: ее основоположником были Базаров и Кондратьев. Но их тогда не поняли, и на долгие сталинские десятилетия на этом месте образовалась пустыня. В пятидесятых годах это стало возвращаться. В один прекрасный день, 8 марта 1956 гола мне пришла в голову мысль: если прошлое можно исследовать, то почему нельзя исследовать будущее? Мне, правда, не пришло в голову, что такая же мысль пришла десяти или двадцати моим будущим друзьям-коллегам на Западе. И начался тридцатилетний бум прогнозов, на протяжении которого семнадцать книг составляли каждый раз мировую сенсацию: Тоффлер, «Футурошок»; Аурелио Печчеи, ну, и так далее. В 1982 году это кончилось: сейчас прогнозирование – это рутина. Оно дает очень большие выигрыши в корпорациях. Там поумнее. Но в правительствах все – и американцы, и французы, и немцы, и мы – всякий чиновник враг прогноза. Почему? Потому что настоящий прогноз, прежде всего, ставит проблему. Например, первая проблема: русские начинают вымирать: что на это должен ответить чиновник? «Кто виноват? Кого снимать?» Ну, разве он дурак? Поэтому он отделывается материнским капиталом, понимая, что это не спасение».



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments