Skip to content

19.08.2016

О СНАХ ВО СНЕ И СНАХ НАЯВУ

Фирма «UTop» получила заказ снять фильм по произведению английского философа Дж. Беркли. Меня пригласили в качестве консультанта. Предварительный разговор по телефону прояснил суть дела, детали решили обговорить при личной встрече в офисе студии.

— Факультет философии хочет, чтобы диалоги из трактата Беркли «Три разговора» были инсценированы в английских интерьерах XVIII века. Это мы сможем организовать, — продюсер сделал паузу и внимательно оглядел офис, как будто зеркальные шкафчики и зеленое полотно хромакея вдруг превратились в барочные шифоньеры и гобелены.
Я посмотрел на жалюзи и скромно заметил:
— Потребуются парики и мантии.
— Ну, да… — Николай повертелся в кресле и опять уткнулся в блокнот. Молодой продюсер изображал деловитость, а режиссер, сидящий чуть поодаль на черном пуфике, скромно помалкивал.
— Кстати, — продолжаю пакетно, — Беркли было всего 25 лет, когда он стал известным философом. Он рано прославился, был дружен со знаменитым писателем Свифтом, и как герой Свифта путешествовал, правда, не в Лилипутию, а в Америку — хотел там построить учебное заведение для индейцев и колонистов, сейчас его имя носит город в Калифорнии, где расположен знаменитый университет.
— Вот как? Мы не знали. — Николай проявляет искренний интерес, откидывается на спинку кресла, и переглядывается с напарником — Вообще-то мы про этого философа раньше не слышали, значит, он до сих пор знаменит?
— Более чем. В Советской России о нем знали все, кто изучал официальную идеологию. Ленин целую книгу посвятил критике Джорджа Беркли, точнее, критике тех русских революционеров, которые увлекались модным тогда позитивизмом. Позитивизм вырос из доктрины Беркли, а ирландский епископ выступал в защиту религии, вот Ленин и стыдил своих соратников — они ведь считали себя атеистами.
— А сейчас наши философы в Бога уверовали! — это подает голос режиссер. У него, как видно, имидж ироничного скептика и он счел нужным это продемонстрировать. Продюсер урезоникает коллегу:
— Сергей! Нам надо понять, что от нас хотят. Поэтому мы и пригласили Павла. Потом ведь придется все подробно объяснять актерам… Нам дали текст, — он указывает на пачку листов, лежащих на его столе, — По-моему контент несколько скучноват.
Я достаю из сумки тонкую книжку в сероватой обложке:
— У меня тоже есть текст, советское издание 37-го года. Парадокс! В СССР шли расстрелы троцкистской оппозиции, а в тот же год массовым тиражом издали «философского вредителя» Беркли. — Я смотрю на Сергея, ожидая шутки, но он просто качает головой. — Что касается скуки, то ведь потому и решили экранизировать, чтобы стало интересно.
Николай увертывается:
— Я имею ввиду, что философией трудно заинтересовать современных студентов. Викторианская Англия — в далеком прошлом.
— Не соглашусь. Сейчас, например, один русскоязычный выпускник философского факультета калифорнийского университета ведет популярные стримы на «Твиче». Правда, он там вещает о философии с помощью сниженной лексики, но получается увлекательно… Во времена Беркли, конечно, компьютеров не было. Но, знаете, этот философ в определенном смысле предвидел их появление…
— Это как? — молодые люди глядят на меня недоверчиво.

— Представьте, что ваша душа — просто пользователь мозгового био-компьютера, а все то, что вы видите — не более, чем картинка на внутреннем мониторе. Такова, вкратце, идея философа.
Режиссер соображает первым:
— То есть я вас вижу не прямо глазами, а в виде изображения в моем мозгу? Типа того, что глаза — периферийные фото-моргалы, а сигнальчик от них подвергается программной переработке и превращается в картинку?
— Именно так. Визуальная картина создается после обработки информации, она не прямо проецируется в нашу голову, а конструируется в био-компьютере мозга по определенным правилам. Например, происходит окрашивание изображения в разные цвета. Так, что в создании визуального изображения участвует информация, хранящаяся в сознании, — воспоминания об осязательных ощущениях, о движении в пространстве, о различии размеров. А главное — переработка информации осуществляется на основе операционных алгоритмов и программ.
— Но откуда в мозгу берутся программы для переработки?
— Полагаю, что Беркли сказал бы — от Бога. Впрочем, его философия не столь проста. Он утверждал, что в понимании этих когнитивных штучек без Бога не обойтись.
Режиссер Сергей, наконец, нашел предмет для иронии, но волнуется, то расстегивая, то застегивая пуговицу на воротничке рубашки:
— Всемогущий Бог нас запрограммировал! А мы — пользователи — профилактикой пренебрегаем, и наши компьютеры зависают. Вот у некоторых и «съезжает крыша»!
Я не улыбаюсь, но решаю поумничать:
— Хуже того: есть еще и компьютерные вирусы. Попадет такой вам в голову — берегитесь!
Продюсер роняет сигарету, а Сергей открывает рот. 
Я поспешил успокоить друзей:
— Вы не волнуйтесь, у профессионалов всегда есть хорошая антивирусная защита.
Ребята выражают эмоции двумя словами из трех букв и постепенно успокаиваются. Мы выпиваем по банке пива, которые продюсер извлекает из холодильника, скрытого в тумбочке с правой стороны. 
Гностики-агностики, фрики и орфики, философия и софофилия…
Николай снял свою карнавальную форму, встал, подвигался, затем уселся на край стола и сказал:
— Вы нас дурачите. Никаких вирусов нет, и человек не компьютер.
— Не понимайте так буквально. Разум человеческий — это, конечно, не простое программное обеспечение. Но, согласитесь, когда ум оперируете с цифрами, там явно работает некий калькулятор, а когда вы что-то запоминаете или извлекаете из памяти — действует некая элементарная программа. Аналогично, когда вы осматриваетесь, образы предметов распознаются без участия разума — вполне автоматически. Что касается вирусов, то они, к сожалению, есть. Хотите поподробнее?
Парни покорно кивают.
И я рассказываю ужасный сюжет…
В апреле 1861 года на заседании Парижского антропологического общества царил ажиотаж. Ученые сгрудились вокруг анатомического стола, на котором лежал труп. Врачи заглядывали по очереди в открытый череп мертвеца — его мозг таил разгадку научной проблемы. Больной при жизни страдал речевой афазией — не мог правильно связывать слова, речь его была невразумительна и запутана. И вот теперь нейрофизиолог Пауль Брока демонстрирует свое открытие: в мозге больного он обнаружил обширные размягчение на поверхности левого полушария. Теперь все ясно: такие психические нарушения как афазии — когда человек вдруг теряет способности говорить, писать-читать, перестает узнавать знакомых, когда у него отказывает память или, когда он утрачивает способность счета, — все это можно объяснить физическими разрушениями мозга в результате болезни, отравления или травмы…
Шло время, появились вычислительные машины, успешно моделирующие простейшие интеллектуальные функции. И вот неожиданно выяснилось, что сбои в работе компьютера не всегда связаны с дефектом микросхем, гораздо чаще причина коренится в программном нарушении. А еще виновником бывает вирус, занесенный в компьютер извне. К ужасу ученых, оказалось, что в индустриально развитых странах афазии приобрели характер эпидемий, как будто люди, повседневно находящиеся под воздействием телекоммуникаций, подхватывают заразу.
Получается, что в информационном пространстве циркулируют некие программные блоки — ноовирусы. Они попадают в мозг ребенка или взрослого человека и, если его «антивирусная» защита не срабатывает, — появляется психическое нарушение, не сопровождаемое органическим поражением мозга. Это выражается в нарушениях элементарных интеллектуальных функций, стирании памяти, алогичных поступках, в прерывании целесообразных действий — «зависании», в немотивированной агрессии и т.п. При этом, человек, зараженный ноовирусом, может даже ощущать, что внутри него действует нечто, препятствующее нормальной работе мозга. Так было всегда, но современное развитие информационных технологий и телекоммуникаций сделало ситуацию чрезвычайной. Раньше ноовирусы «просеивались» через множество работающих нейрокомпьютеров в умах людей, уничтожались там с помощью антивирусных программ. Сейчас размножению ноовирусов, их распространению способствуют достижения технической цивилизации. 
Я замолчал. Продюсер слез со стола и вернулся в директорское кресло. Его мышление не загружено ноовирусами, он быстро соображает. Ясно видно, как в его голове рождается сенсационный сюжет.
— И вы хотите сказать, что вся эта теория — вывод из «Трех разговоров» философа-идеалиста Беркли?
— Да, без его философии здесь не обойтись. 
Я вижу, что режиссер тоже призадумался, и обращаюсь к нему:
— Вам интересно, Сергей?
— Вспомнил фильм «Матрица», где люди были подключены к компьютерной системе и все их ощущения моделировались программой. Они думали, что живут в реальном мире, но все было иллюзией…
— Фильм сделан строго по философии Беркли, но с точностью до наоборот. Ведь ирландский епископ считал, что мы «подключены» к Богу, а в голливудском триллере вместо божества — адские компьютерные чудовища. Это ближе к философии француза Рене Декарта, который выражал сомнение, дескать, вдруг всё, что я вижу, внушено мне неким злокозненным демоном? 
— Ну, вы загнули… — как-то неуверенно произносит Сергей. А после спрашивает, — Я тут подумал вот что… Фильм, конечно, выдумка, но ведь галлюцинации бывают, есть и наркотические глюки.
— Совершенно правильно. Был российский фильм — по книжке Федора Сологуба «Мелкий бес». Там присутствует «недотыкомка» — человек видит, как что-то промелькивает в его поле зрения, нечто явно не присутствующее реально. Вроде как в Интернете, когда в визуальную картинку вторгается непрошенная рекламка. 
— Ага! Голая вуменка является!
Мы весело хохочем.
— Это от запросов человека зависит. Или вот еще пример, — ребенок жалуется маме: «Ты выключаешь свет, а из шкафа выходит страшный гном.» Мать говорит: «Это твое воображение.» Но вся штука в том, что гномика ребенок видит реально. У него визуальная картинка не столь устойчива, как у взрослого, образы из фантазий проникают в нее. Он видит гномика столь же ясно, как шкаф.
— А привидения? А прочая паранормальщина? Тоже из воображения? — Сергей возбужденно встает из кресла и подходит к зеркальной стенке, — Мы же их видим!
Я смотрю на Сергея — он помахивает рукой своему изображению, а темноглазый молодой человек в мантии и парике машет ему в ответ. Продюсер Николай не замечает происходящего, он быстро записывает в блокнот свои гениальные идеи. По-видимому, предложит контракт еще на один фильм.
Но я ошибся. Николай переводит взгляд на меня и деловито спрашивает:
— А в моем поле зрения разные прозрачные червячки проплывают, я думал раньше — пылинки… Теперь понял — программный глюк.
-Нет. И не то и не это. Упомянутая мной народная легенда о «недотыкомке», вероятнее всего, говорила о болезненных симптомах, возникающих при воспалении глаз. В давние времена такие болезни — иридоциклиты — были нередки, мелькания на границе поля зрения — чаще всего оттуда. А ваши «червячки» — это результат деструкции стекловидного тела: тонкий прозрачный скелет глазного яблока кое-где рвется и эти деформации бросают тень на сетчатку.
— Успокоили… — Николай фыркает и вновь утыкается в свой ежедневник.
В книжке Джона Беркли лежит закладка, я предвидел, что наш разговор примет такой оборот и заготовил подходящую цитату. Немного погодя я зачитываю вслух эти слова ирландского философа:
«Мы не только не знаем истинной и реальной природы вещей, но мы не знаем даже об их существовании. Нельзя отрицать, что мы воспринимаем известные образы или представления, но отсюда нельзя заключать, что тела действительно существуют.»
Я закрыл книгу и вышел из сна.Павел Полуян.



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments