Skip to content

11.03.2015

О ФИЗИКАХ И ЛИРИКАХ

84743258_Luchshie_fotografii_v_stile_syurrealizm_ot_Rodni_Smita_15

К ВОПРОСУ О ЗНАЧИМОСТИ СЮЖЕТА В ЗАДАЧАХ ПО МАТЕМАТИКЕ

«На березе висело двадцать яблок, восемь упало, сколько осталось на березе?»

Общеизвестно, что правильный ответ на такой вопрос: «На березе яблоки не растут!» Общеизвестно и то, что среди попавшихся на удочку первоклашек, помимо нормального большинства — тех, кто посмеется над своей лопоухостью или обидится на розыгрыш, — с достаточной долей вероятности обнаружится и ненормальное меньшинство. Те, кто будет настаивать, что решили правильно. Если по условию задачи яблоки висят на березе, значит, с этим условием и надо иметь дело. Меня не спрашивали, бывает ли такое. Меня спрашивали, сколько осталось висеть, если сначала висело двадцать, а потом восемь упало. Если такое было, то правильный ответ — двенадцать. А что на самом деле этого не было и быть не могло — к делу не относится. Васи с Петей из соседней задачи, которые делили между собой десять тех же яблок, на самом деле тоже никогда не было. Их выдумал автор учебника. Что не отменяет математического факта: если эти несуществующие Вася с Петей делили яблоки поровну, то каждому досталось по пять.

Такие дети — адское мучение педагогов. Они принципиально не желают принимать во внимание несформулированные аксиомы. В данном случае аксиома (не математическая, конечно) состоит в том, что, если в условии задачи содержится какая-то житейская несообразность, то, значит, это вообще не задача, и решать ее не надо, если не хочешь выглядеть дурачком. Ее тебе не для решения давали, а для того, чтобы подловить. Проверить, заметишь ты эту несообразность или не заметишь. Даже если дело происходит на уроке математики — умение угадывать намерения спросившего (и понимать, что эти намерения могут полностью отменять математический смысл задачи) все равно важнее любых математических навыков, и именно это более важное умение нужно продемонстрировать, чтобы получить пятерку. Сорок детей в классе легко поймут и примут это правило без объяснений — сорок первый не поймет и понимать откажется, потому что оно представляется ему нелогичным.

Совсем ад, и в первую очередь для самого ребенка, начинается, если он ту же особенность мышления проявляет и в общении — это действительно катастрофа, потому что правила общения в коллективе сплошь и рядом держатся именно на подобных аксиомах, притом даже не просто неписаных и невысказанных, а таких, которые принципиально невозможно проговаривать вслух — часто потому, что, четко сформулированные, они неизбежно будут выглядеть идиотизмом или скотством. Поэтому нужно делать вид, будто их в природе нет, но при этом всегда учитывать. И будет тебе счастье, и не будет портфелем по башке.

Но про общение — это отдельная грустная песня. Что же касается математики…

Очень долго считалось, что неумение и нежелание пользоваться при решении задач абстрактно-логическим мышлением вместо конкретно-образного — нормальное свойство нормального, живого ребенка, наделенного творческой фантазией. Не то чтобы совсем не было детей, этим свойством не обладавших, но это всегда были правильные скучные девочки, зубрилки и зануды, неспособные по скудости воображения представить себе героев задачника в образах и потому прилежно и уныло складывающие цифры. Но нормальный ребенок должен был над задачником по арифметике думать о том, отдаст он Некту яблоко или не отдаст, представлять себе длинное серое лицо купца, отмеряющего аршины ситца, и «в упор» не понимать, что общего между двумя задачами, если та была про плотников, которые строили дом, а эта про жестянщиков, которые делали ведра. С арифметикой у таких детей были, разумеется, традиционно сложные отношения (ну все, все герои старых детских книг боятся и ненавидят арифметику больше всех школьных предметов, кроме разве что чистописания!), но зато уж на яблоках на березе они если по рассеянности и попадутся, так сразу же и поймут, и охотно признают, что ответили неправильно.

Потом в тех, кто в правило не вписывался, во всяком случае, не вписывался слишком уж очевидно и последовательно, вдруг стали замечать какие-то иные качества, помимо недоразвитости воображения (в частности, то самое демонстративное нежелание ни в теоретических задачах, ни в практической жизни считаться с тем, чего как бы и нет, но есть, или привычку требовать четких формулировок того, что формулировать не положено и что должно быть понятно без слов), и они начали вместо равнодушия или легкого сочувствия к их убогости вызывать уже не столько презрительную, сколько боязливую неприязнь.

Постепенно их привыкли уже просто считать шизофрениками. А теперь каждый суслик даже человек, и отдаленно не знакомый с психиатрией, на расстоянии уверенно диагностирует у них аутизм. (Последняя перемена произошла точно на моей памяти, я в школе еще не аутисткой, а как раз шизофреничкой доучивалась



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments