Skip to content

25.04.2012

О ЗНАЧЕНИИ ЛИЧНОГО ОПЫТА

Abstract wallpapers

            Главный момент неприязни Махараджа по отношению к профессиональным писателям в области метафизики заключался в том, что такое писательство неизменно является обусловленным и ограниченным диалектическим подходом, требующим доказательства посредством проведения эксперимента. Такой автор будет обязательно  писать о  метафизике с точки зрения связанной, отождествленной и якобы автономной сущности, которая в полной мере приняла идею того, что она есть то, чем она кажется. Он будет писать с точки зрения Арджуны, а не Господа Кришны. Такое написание, исходящее из состояния неведения, не будет нести в себе никакой достоверности, и легко может – в силу относительности языка – привести в заблуждение товарищей по несчастью, заключенных в той же тюрьме. Любое утверждение, высказанное из-за тюремных решеток, может лишь еще больше усугубить заблуждение уже заблудших, и заблуждение это заключается в идее того, что существуют решетка и тот, кто находится за ней.

            Я уже говорил раньше, что есть написание, но нет автора. Наверное, мне нужно добавить, что когда читатель ощущает, что есть чтение, но нет читающего, тогда написание и чтение сливаются воедино и порождают постижение того рода, которое никогда не нуждается в постигающем.

ПРЕДИСЛОВИЕ

            Прежде чем начать рассматривать вопрос о том, что именно собирается донести до читателя книга Переживание Учения на опыте, необходимо  сделать обзор основных положений Учения Нисаргадатты Махараджа. Это может дать читателю более ясное представление о безвратных вратах, находящихся в конце концептуального пути без пути. С этой целью мы опустим, на данном этапе,  боковые дороги и тропки и сосредоточимся на главной магистрали, хотя для получения полной картины необходимо исследовать также  разнообразные пути, отходящие от этой основной магистрали. Содержание самой этой книги предоставляет глубинное рассмотрение различных аспектов сущности Учения Нисаргадатты.

            Давайте в этом предисловии сделаем попытку перечислить конкретные положения рассматриваемого Учения. Возможно, самой привлекательной чертой такого изложения Учения, особенно для представителей Запада, был тот факт, что Махарадж тщательно избегал использования специфических духовных терминов и крайне редко ссылался на писания. Он ограничивал свои беседы обращением к ищущему, рассмотрением отношений ищущего с другими чувствующими существами, а также феноменального проявления и его источника (Ноумен).

            1) Ноумен – чистая субъективность – не осознающая своего существования. Такое осознание своего существования приходит лишь с возникновением осознавания «я есть». Это спонтанное возникновение сознания (ибо такова его природа, как говорил Махарадж) порождает ощущение присутствия, существования. Одновременно с этим оно вызывает возникновение феноменального проявленного мира в сознании – вместе с ощущением дуальности. Целое оказывается дуально расщепленным на (псевдо) субъект и наблюдаемый объект – каждый феноменальный объект принимает на себя субъективность в виде «я» по отношению ко всем другим объектам, являющимся для него «другими». Объективирование этой дуальности требует создания двойной концепции «пространства» и «времени»: «пространства», в котором может быть растянут объем объектов, и «времени», в котором феноменальные объекты, растянутые в пространстве, могут быть восприняты, познаны и измерены в терминах длительности существования.

            2) Человеческие и другие чувствующие  существа в такой же мере являются составной частью тотального феноменального проявления, как и другие феноменальные объекты. Они возникают с появлением феноменальной вселенной. Между одушевленными и неодушевленными объектами, как между объективными феноменами, нет никакой особой разницы. Но субъективно, именно способность чувствовать дает возможность живым существам совершать восприятие. Чувствительность, как таковая, является аспектом сознания, в котором  происходит проявление, но оно не имеет никакого отношения к возникновению проявленного мира. Таким образом, хотя способность чувствовать дает возможность человеческим существам воспринимать другие объекты, а интеллект дает им возможность различения, они ни коим образом не отличаются от всех других феноменальных объектов.

            3) Концептуальная связанность возникает лишь по той причине, что каждый человеческий феноменальный объект рассматривает себя как независимую сущность. Как таковой он считает себя подверженным пространственно-временным связям как чему-то осязаемому и отдельному от его собственного существования.

            4) Ноуменальность идентична феноменальности в том смысле, что ноуменальность присутствует в феноменальности. Феноменальность не имеет своей собственной природы, отличной от природы ноуменальности. В то же время ноуменальность должна выходить за рамки феноменальности, ибо ноуменальность – это все, что есть. Феноменальность есть лишь объективный аспект ноуменальности.

            Именно отождествление ноуменальности с каждым отдельным феноменальным объектом, создавающее псевдосубъект из того, что является лишь действующим элементом в феноменальном объекте, порождает фантом автономного индивидуума, эго, которое считает, что находится в концептуальной связанности.

            Феноменальное функционирование как таковое является безличностным, и иллюзорная сущность  не есть что-то необходимое в нем, она играет роль простого аппарата или механизма. Безличностное функционирование заключает в себе безличностное переживание как боли, так и наслаждения, и лишь когда это переживание начинает интерпретироваться псевдосубъектом как тем, кто испытывает это переживание в длительности, тогда это переживание утрачивает свой безличностный, безвременной элемент функционирования и принимает дуальность объективирования в виде субъекта и объекта.

            5) То, что-мы-есть, как ноумен – это безвременное, бесконечное, неподвластное восприятию бытие. То, чем-мы-видимся, как феномены – это преходящие, конечные, воспринимаемые чувствами объекты. Воистину мы являем собой иллюзорные образы в сознании. То, что мы, как обособленные иллюзорные сущности, питаем абсурдную надежду на то, что мы способны преобразовать себя в просветленные существа, демонстрирует степень той обусловленности, которой мы подвергаемся. Как может какой-то феноменальный объект, простая видимость, усовершенствовать себя? Такое преобразование может вызвать лишь растождествление с предполагаемой сущностью.

            6) Может показаться, что механизм существования основан на убеждении в том, что все происходящее в жизни является результатом актов волеизъявления со стороны вовлеченных в них феноменальных объектов, чувствующих существ. Но это неверное убеждение, ибо можно ясно увидеть, что человеческие существа лишь реагируют  на внешние стимулы, а не действуют на основе свободной воли. Их существование представляет собой главным образом последовательность рефлексов, не оставляющих никакого места тому, что может рассматриваться как акты свободной воли или волеизъявления. Их образ жизни в огромной степени обусловлен инстинктами, привычками, пропагандой и последней «модой». Если говорить более фундаментально, то волеизъявление – это не что иное, как иллюзорное умозаключение, простая демонстрация, пустой жест наделенной энергией концепции «я». Кроме психосоматического механизма нет никакой сущности, которая осуществляла бы волеизъявление. Все, что есть – это безличностное функционирование и неумолимая цепь причинности.

            7) При отсутствии какой бы то ни было сущности (которая является чем-то излишним при отсутствии волеизъявления), кто может осуществлять иллюзорную волю и кто может переживать результаты ее действия? Кто связан, и кто должен быть освобожден?

            Максимально глубокое понимание этих основных положений Учения ведет к спонтанной жизни, свободной от волеизъявления. Это и есть переживание Учения на опыте, переживание, представляющее собой ноуменальное бытие. Это переживание вскоре приводит к глубокому осознанию того, что вся эта жизнь есть одно великое сновидение. И тогда нас охватывает всепоглощающее ощущение единства, в котором наше «я» полностью стирается. Что может остаться после этого, кроме свободного от волеизъявления наблюдения за всем, что произойдет в оставшийся период отведенной нам жизни?

            Такое наблюдение всего происходящего, свободное от волеизъявления и вынесения суждения, возникает вместе с необъективированным отношением как к себе, так и к другим. Необъективированное отношение к себе возникает тогда, когда в уме нет ни единой мысли о себе как об объекте какого бы то ни было рода, физическом или психическом. Знать, чем ты являешься, без малейшей нужды в каком-либо объяснении со стороны кого бы то ни было, иметь максимально глубокую убежденность в том,  что ты лишен каких бы то ни было «микроэлементов объективности» – значит иметь переживание Учения на опыте. Полное отсутствие какого-либо объективного качества может означать только отсутствие самой концепции воспринимаемого и познаваемого. Необъективированное отношение к самому себе естественным образом приводит к необъективированному отношению к другим, что означает конец рассматривания всех феноменов, чувствующих и нечувствующих, как своих объектов. И тогда наступает мгновенное постижение того, что предполагаемый объект (я) и предполагаемые субъекты (другие) существуют лишь как видимости. Результатом является, говоря другими словами, устранение неверного понимания, известного как «неведение», что означает осознавание нашей истинной природы.

            Говоря с точки зрения «Я» (ноумена), мы все, каждый из нас может обратиться к своему феноменальному «я» со словами: «Пребывай в покое и познай, что Я есть Бог». Лишь когда отсутствует феноменальное «я», ноуменальное «Я» может присутствовать.



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments