Skip to content

22.05.2016

О загадочной судьбе Роберта Бартини

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?
— Это во многом зависит от того, куда ты хочешь прийти, — ответил Кот.
— Да мне почти все равно, — начала Алиса.
— Тогда все равно, куда идти, — сказал Кот.
— Лишь бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса.
— Не беспокойся, куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот, — конечно, если не остановишься на полпути.

Л. Кэролл, «Приключения Алисы в Стране Чудес»

ГЛАВА I

Есть нечто. И это нечто от века сопутствует человеку. Что-то такое летает. При фараонах летало, при цезарях, при Святой Инквизиции, при развитом социализме… Что-то появляется и исчезает. Некто проходит по странам и эпохам, меняя обличья, смущая умы — великой проповедью, загадочным механизмом, полотном неземной красоты или чудесным даром прозревать сквозь века…

Возможно, мировые загадки неразрешимы в принципе и существуют только затем, чтобы время от времени сбивать спесь с гордых покорителей природы. Или это пограничные столбы Знания? Мы уходим вперед — и обнаруживаем их на новом рубеже. Они ускользают, как горизонт. Они непостижимы — как готовый ответ на вопрос, который еще не задан. Но спросив, мы поймем смысл ответа.

История так называемого «невидимого самолета», таинственного аппарата, способного исчезать и появляться прямо на глазах — одна из таких загадок. И разгадать ее совершенно необходимо. Если этот сказочный самолет существовал, должно измениться наше отношение к миру и человеку — этика, наука, искусство, экономика, политика… Мир, в котором такое  возможно, требует полной ревизии основ. Вернее — того, что мы считаем основами. Но есть еще одна причина, по которой мы выбрали эту историю — из великого множества темных  страниц уходящего века: «еще заметен след…»

«Куда-нибудь ты обязательно попадешь!» — сказал Чеширский Кот. Помните? «Кот стал исчезать по частям, не спеша: сначала пропал кончик хвоста, а потом постепенно все остальное; наконец, осталась только одна улыбка, — сам Кот исчез, а она все еще держалась в воздухе».

 

ГЛАВА II

 

«…Необыкновенное началось сразу же, как только заработал мотор. Этого ждали: слух, что надо ждать именно запуска мотора, уже прошел по базе, поэтому зрители запомнили все детали. Донеслось, как полагается, ослабленное расстоянием „От винта!“ и „Есть от винта!“, потом из патрубков по бокам капота вырвались синие струи первых выхлопов, и тут же, одновременно с нарастанием оборотов, самолет стал исчезать из виду. Начал истаивать, растворяться в воздухе. Что он разбегается, оторвался, набирает высоту, можно было определить уже только по перемещению звука к лесу и над лесом…»

Событие датируется «второй половиной 30-х годов». Место испытаний — «один из наших северных аэродромов». Об этой удивительной истории читатели журнала «Изобретатель и рационализатор» узнали ровно двадцать два года назад из статьи И. Вишнякова «Невидимый полет». От публикации попахивало серой. Или — «липой»…

Не менее загадочна история самой статьи. Всего через пять лет после публикации в «ИР» этот материал перепечатывают конкуренты — «Техника — молодежи». Случай, как говорится, из ряда вон: наступление на «самую читающую молодежь» — по всему фронту!

…Читатель, разумеется, догадался, к чему клонят авторы. Ну, конечно: при нашей-то недавней тотальной засекреченности — дуплетом из двух журналов!

Версия первая: блеф. Невидимого самолета не было. Смысл акции — подталкивание прогресса. Гонка за лидером. За несуществующим лидером…  Если не ошибаюсь, идея из арсенала Генриха Альтшуллера — «крестного отца» советских изобретателей 60–70 годов. Литературный псевдоним Альтшуллера — Г. Альтов — прекрасно известен любителям фантастики. Вот, например, типичный альтовский сюжет середины шестидесятых: ученому сообщают, что его покойный коллега перед смертью решил проблему антигравитации. И показывают фильм. Его задача — восстановить утерянный в катастрофе аппарат. Задача, в принципе, разрешима — мысль уже не крадется опасливо вдоль научных заборов — она летит, как гончая, по горячему следу гения. И вот цель достигнута — аппарат создан. Тут-то и выясняется, что никакого предшественника не было, фильм — подделка, умелый монтаж.

Раскрепощение сознания… Овладев творческими массами, идея должна стать материальной силой. Разве не удивительно, что публикации по «невидимке» в двух журналах не вызвали никакой реакции читателей — ни одного материала «по следам»! Можно допустить, что экспериментаторы поставили «фильтр» — и вся информация с малейшим намеком на решение проблемы тщательно отсеивалась.

Статью запомнили многие — «улов» должен быть богатым. И совсем не обязательно — в виде различных моделей «шапки-невидимки». Древние алхимики искали камень, превращающий все в золото, а нашли золотые россыпи открытий!

Перефразируя Вольтера — все версии хороши, кроме скучной. Если перед нами научная провокация — интересен результат. Но ситуация патовая: успех или неудача — никто свое «отцовство» не признает. Абсолютно неплодотворная версия. Разве что поговорить об этичности подобного эксперимента.

Или — сыграть в поддавки!

Нас разыгрывают? А мы возьмем да поверим! Еще четыреста лет назад Фрэнсис Бэкон заметил, что «человек легче верит в истинность того, что предпочитает». Предпочтя возможность невозможного, попытаемся пройти по следам неизвестного или несуществующего гения. И по-дилетантски бесстрашно, «на глазок», очертим область вероятного решения. Ментальный аттракцион…

Но сначала — два факта биографии одного из авторов, необходимые для понимания проблемы. Факт первый: июньский номер журнала «Изобретатель и рационализатор» со статьей о «невидимке» он обнаружил двадцать лет назад в своем почтовом ящике. У почтальона выяснил: журнал этот никто из соседей по дому не получает. Есть одна маленькая подробность, которая сегодня кажется странной: через отделение связи журнал вообще не проходил — нет обязательной в таких случаях пометки.

Какой смысл подбрасывать статью тринадцатилетнему мальчишке? Согласен — случайность… Но примерно тогда же произошло другое событие. Не событие даже, а так, нечто невразумительное, чего и быть-то не должно… Один приятель, молодой художник, показал ему удивительный рисунок: сверхзвуковая боевая машина — копье Немезиды, воплощение ужаса и красоты. Иллюзию реальности дополняли звезды и бортовой номер. Иллюзию — потому, что скрыть наличие у государства такой техники просто невозможно: одним своим видом она ломает стратегические паритеты! Уже позднее он стал спрашивать у знакомых летчиков, листал дотошный «Джейн» — ничего… Но рисунок-то был, и был сон — всегда один и тот же! — который прокручивался с ужасающей регулярностью, и художник, человек чрезвычайно далекий от техники, просыпался среди ночи в холодном поту. Пока однажды не зарисовал этот самолет. Он летел над черным лесом — медленно и дискретно, передергиваясь, как стрелка электрочасов.

Нарисовал — все прошло.

…Господи, да он же «Победу» от «Волги» не отличал! Что это? И какое отношение имеет к «невидимому» самолету? Ведь было, помнится, такое чувство — какая-то зыбкая, невнятная, тревожная связь…

Через несколько лет появилась фотография этой машины — ошибиться было невозможно! — в только что вышедшей книге И. Чутко «Красные самолеты», посвященной советскому авиаконструктору Роберту Людвиговичу Бартини.

 

ГЛАВА III

 

Если «невидимый самолет» все же существовал — интересно разоблачить технику фокуса. Как сказал булгаковский конферансье: «Мы все как один за технику и за ее разоблачение!»

Он поплатился за это — головой…

А тридцать лет назад навеки уснул за рулем своего «Шевроле» Моррис Джессуп — физик и журналист, известный исследователь проблемы НЛО, раскопавший сенсационный материал о секретном эксперименте американских ВМС. В 1943 году якобы телепортировали эсминец — через весь континент, с рейда Норфолка в калифорнийский док. Оставшиеся в живых члены экипажа исчезали один за другим — таинственно и бесследно. Один на глазах очевидцев словно растаял в воздухе, другой вошел в стену и не вышел — и так далее… По сей день загадочная смерть журналиста, а также обрывочные и противоречивые сведения о «Филадельфийском эксперименте» будоражат публику и вызывают небеспочвенные подозрения насчет государственной принадлежности «неопознанных объектов».

…Исчезает и появляется самолет, исчезает и появляется корабль. Корреляция событий налицо. Или — корреляция мистификаций?..

Факт испытания «невидимого самолета» подтверждает историк советской авиации профессор В. Б. Шавров в первом томе «Истории конструкций самолетов в СССР». Человек он был скрупулезный и добросовестный, ненадежным источникам не доверял. Мог снизить степень достоверности сообщения или сослаться на конкретного информатора: «по непроверенным данным», «по словам такого-то…» — подобных «усомнительных» оборотов в книге более чем достаточно. Но в информации о «невидимке» этого нет. Доверие к источнику — полнейшее. Совершенно необъяснимое доверие — имея в виду фантастичность сообщения!

Кто же автор необыкновенной конструкции? Шавров пишет: «Самолет строился бригадой Военно-Воздушной академии под руководством С. Г. Козлова в 1935 году. Это была переделка яковлевского АИР-4. Особенностью самолета была обшивка его поверхностей прозрачным материалом „родоидом“ — органическим стеклом французского производства». А одно из названий проекта — «ПС» — «прозрачный самолет»…

Сразу возникают два вопроса. Первый: почему автор журнальной статьи И. Вишняков ищет неведомого конструктора «невидимки»? Ломится, так сказать, в открытую дверь…

И второй: никакая прозрачная обшивка, будь она даже из хрусталя, не может дать столь поразительный эффект!

Предмет становится невидимым, если он не отражает, не поглощает и не преломляет свет. Допустим, что самолет был изготовлен максимально прозрачным. В первом приближении его вполне можно представить как кусок толстого стекла. Даже сверхпрозрачный предмет прекрасно виден — он «бликует». Да и преломляет свет гораздо сильнее чем воздух. Но опустите его в воду или, что еще лучше, в глицерин — и стекло «исчезнет». У глицерина и стекла почти одинаковый коэффициент преломления — при переходе границы двух сред свет не преломляется и не отражается. Выбор невелик: уплотнить воздух или сделать самолет еще прозрачнее. Первое невозможно, второе имеет предел. Уменьшить отражение? Получим четкий темный силуэт. Но можно добиться очень эффективного рассеивания отраженного света. Что-то вроде полупрозрачного экрана, летящего вместе с самолетом. Вспомним, как выглядит «аннушка», опыляющая поле. А если форсунки распылителя вынести в самый винт? Получим не только превосходный центробежный насос, но и вентилятор, формирующий вокруг самолета вихрящуюся «трубу» из капелек. Остается только подобрать жидкость с нужными оптическими свойствами. Может быть, подойдет обыкновенная вода?

Еще раз прочитаем описание старта: «…из патрубков по бокам капота вырвались синие струи первых выхлопов, и тут же, одновременно с нарастанием оборотов, самолет начал исчезать из виду…»

«Синие струи»?! Может, не жидкость, не водяная завеса, а шлейф голубого дыма? С расстояния в полкилометра полупрозрачный самолет, окутанный плотной голубой дымкой, может выглядеть… — вернее сказать, он может вообще никак не выглядеть!

Приходят на память и опыты лорда Рэлея: белый искусственный туман, освещенный под определенным углом солнечными лучами, становится голубым. Приобретает, как писали в старых учебниках физики, «цвет прекрасного итальянского неба».

Но есть одна загвоздка — крыло… Оно не смогло бы полностью вписаться в шлейф дыма! И руководитель проекта С. Г. Козлов подыскал бы машину с минимальным размахом крыла. Дело происходило в 1935–37 годах, а потребность в крыле сверхмалого удлинения возникла только через два десятка лет — с ростом скоростей. И все же такая машина была — маленькая, исключительно компактная «бесхвостка» с очень коротким треугольным крылом. Создал ее в том же 1935 году… сам С. Г. Козлов! Но «Кукарачу» — так назвали этот необычный самолет — не смог поднять в воздух даже В. П. Чкалов.

Можно выстроить события в такой последовательности: прототип «невидимки» — самолет со сверхмалым размахом крыла — не взлетел. И тогда Козлов вынужден был переделать легкий самолет Яковлева — тот, о котором писал Шавров и рассказывал капитан Вагуль — свидетель испытаний из статьи И. Вишнякова.

Последняя неясность: почему свою «бесхвостку» Козлов строит, как пишет Шавров, «по соглашению» с П. И. Гроховским? Внимательно просмотрев описания работ этого замечательного конструктора и изобретателя, мы обнаружим, что именно в то время в «фирме» Гроховского был накоплен самый большой опыт применения в качестве обшивки… плексигласа!

Круг замкнулся?

«Ничто не ново под луной». Первый самолет с прозрачной обшивкой взлетел еще в 1912 году, и тоже в России. А изобретатель торпеды — австро-венгерский офицер Иван-Бланж Луппис вначале предполагал оснастить ее прозрачным парусом — для невидимости. Мир тесен — и эта идея пришла ему именно в Фиуме — в том самом средиземноморском городе, где под «прекрасным итальянским небом» рос Бартини…

Но при чем тут Бартини? В случае с торпедой — абсолютно ни при чем. Но вот что любопытно: под тем же небом, по другую сторону Адриатики, родился Джузеппе Бальзамо, более известный как граф Калиостро. А уж он-то к проблеме невидимости имеет самое прямое отношение: магические сеансы знаменитого масона часто сопровождались визуальным исчезновением людей и предметов. Очевидцы указывали на обязательное присутствие в таких опытах большого зеркального шара.

Вспомним описание «невидимки» в статье: «…машина выглядела обычным небесным работягой, вроде какого-нибудь связного, санитарного или для первоначального обучения, — если бы не ее ярко блестевшая под солнцем обшивка». А Шавров упоминает о том, что прозрачные поверхности самолета изнутри покрывались… зеркальной  амальгамой!

Маленький и блестящий!.. Тысячи лет гипнотизеры использовали отполированные металлические шарики для удержания взгляда. Йоги входят в состояние медитации, концентрируясь на блестящем предмете. Классический фокус факиров — создание магической квазиреальности: человек видит совсем не то, что есть на самом деле. Психологическую установку можно дать и заранее — незаметно, как бы вскользь. Под таким углом зрения описание старта «невидимки» читается совершенно иначе:

«…Необыкновенное началось сразу, как только заработал мотор. Этого ждали: слух, что надо ждать именно запуска мотора, уже прошел по базе…»

Слух — ведь это не что иное, как предварительная установка!

Гипноз?!. Трудно представить возможность практического использования такого эффекта. Но почему, собственно, мы решили, что создателя «невидимки» должно заботить «практическое использование»? И вообще — воспроизводимость?.. Возможна ситуация, при которой его удовлетворила бы видимость  эффекта.

И потом — так ли непрактичен массовый гипноз? Особенно, если воздействие проводилось прямо в момент старта? Самолетный громкоговоритель произносил нужные слова, они вплетались в рев мотора, нашептывая определенный приказ. Нечто подобное давно используют японцы: в крупных супермаркетах покупателям внушают «не укради!» — на частотах, недоступных нормальному восприятию. Библейская заповедь отлично усваивается на уровне подсознания — количество краж резко сократилось.

Средневековый философ У. Оккам советовал искать неизвестное через известное. Иначе говоря, если в дверь постучались, это наверняка почтальон, а не английская королева. Но тем самым нам предлагается, как говорят математики, интервал возможного — от почтальона до королевы. Все «почтальонские» решения не особенно убедительны — эффект слишком радикален. Значит — королева?..

Что за удивительный мир, в котором тотчас находит подтверждение любое наше допущение! Взять то же зеркало. Нам кажется, что «самолет-невидимка» не мог быть заурядным иллюзионистским трюком или сеансом гипноза? А не угодно ли такой факт: в конце 50-х годов астрофизик Н. А. Козырев обнаружил взаимодействие времени и вещества. Одно из наиболее «безумных» следствий — то, что время отражается от любой зеркальной  поверхности! И не просто отражается, а изменяет свои характеристики.

Сдвиг времени?!

Почти столь же фантастична возможность поляризации вещества под действием электрического поля. Или — комбинации полей… Молекулы ориентируются в пространстве, как стрелка компаса, вытягиваются и… свободно пропускают свет. Но даже в этом случае прозрачность будет наблюдаться только в одном ракурсе.

…В конце задачника уже подсмотрен ответ — нужно лишь подогнать к нему решение.

— Не иначе, как самолет задвинули в пятое измерение! — подскажет язвительно иной скептик. Скептиков нынче поубавилось, но над числом измерений более четырех они могут потешаться вполне безнаказанно.

Но — допустим…

Не имея на то решительно никакого права — допустим, что создатель «невидимого самолета» использовал некие свойства пятимерного  пространства-времени.

— Бред! — отрезал наш воображаемый оппонент. — Математика может иметь дело хоть с миллионом измерений, но ведь это чистейшая абстракция! Добавьте к нашим четырем — длина, ширина, высота, время — еще хоть одно измерение… Что получится? Начнутся самые невероятные вещи! Сквозь стену можно будет пройти. Или, например, вы внезапно исчезнете, а затем появитесь — во-о-он там…

Действительно, одним измерением больше — и наш мир превращается в огромный полтергейст! Ну, не в сплошной, конечно, а так, местами. Что, кстати, и подтверждают многочисленные свидетели этого неприятного феномена…

…В 1945 году в Академию наук СССР был представлен доклад «Оптические аналогии в релятивистской механике и нелинейная электродинамика». Работа посвящена некоторым аспектам пятимерной  оптики. Соавторы доклада — заключенные: физик Ю. В. Румер и…авиаконструктор Р. Л. Бартини.

Тот самый Бартини…

 

ГЛАВА IV

 

Сравним два текста:

«И вида был совершенно холостяцкого, неухоженного: потертое на плечах кожаное пальто, карманы оттопырены, полны надорванными пачками „Беломора“, простецкая шапка… На шее, однако, шелковая белая косынка, заколотая булавкой с прозрачным камушком… Глаза усталые, прищуренные. Возможно, больные: он избегал яркого света, шторы и днем держал задернутыми. Сядет в кресло в тени абажура, курит не переставая, и на игру смотрит…»

«…В солнечный летний полдень в его квартиру с зашторенными окнами еле пробивался шум с Кутузовского проспекта. В большой проходной комнате слабо и рассеянно светила люстра, укутанная марлей, горела настольная лампа с глубоким самодельным абажуром из плотной зеленой бумаги. Заметив мое недоумение при виде темноты, объяснил улыбаясь: у него, оказывается, не суживаются зрачки — осложнение после какой-то болезни…»

Такое впечатление, что перед нами не два текста, а один. Но первый отрывок — из той же журнальной статьи «Невидимый полет». Рассказчик, Артур Владимирович Вагуль, описывает человека по фамилии Дунаев, прибывшего на испытания. Именно Дунаеву докладывает пилот перед полетом и после посадки. Второй отрывок взят из документальной повести И. Э. Чутко «Красные самолеты» — о судьбе выдающегося советского авиаконструктора Р. Л. Бартини!

И это не единственное совпадение — в книге и статье очень много «параллельных» деталей. Но почему — «Дунаев»?.. Из военных мемуаров известно, что многие наши военачальники и конструкторы выезжали в войска и на полигоны не под своей фамилией. Наверное, был в этом правиле какой-то контрразведывательный смысл. Ну, а поскольку Бартини родился в городке на Дунае, то взять такую фамилию для него естественно.

Круг опять замкнулся. Но кто же тогда настоящий конструктор «невидимки»? Размышляя над этой историей, испытываешь странное чувство — всевозможность.  Словно прошлое зависит только от твоего выбора. Выбери — и сразу получишь необходимые доказательства!

Козлов или Бартини?

Да простят нас тот и другой — речь не о конкретных людях. Они пока лишь персонифицируют возможные направления поиска. Не забудем — мы только условились поверить в реальность «невидимки»!

Козлов — это путь предельного упрощения. Бескрылый редукционизм. А идее с дымовой завесой — никак не менее трех тысяч лет: «…В город направил тем временем путь Одиссей, но Афина облаком темным накрыла, чтоб не был замечен он никаким из граждан феокийских…»

В истории человеческой мысли ясно выделяются два пути: материализм и идеализм. Первое — вариант с дымом. Платон — путь магии. Во второй книге своего «Государства» он описывает «аппарат», делающий человека невидимым: кольцо с блестящим камнем. Эффект достигается поворотом кольца камнем внутрь.

…Самолет исчезал. Необходимым условием этого, видимо, была зеркальная обшивка. Выбор объяснений невелик: техника или магия? Первое приведет нас к зеркальным шкафам цирковых иллюзионистов, второе — к волшебным зеркалам персидских магов, с помощью которых они проделывали многие поразительные вещи.

Неужели лорд Бэкон прав, и вся наша наука — лишь предпочтенные возможности?

Итак, Бартини…

Маленькая подробность: в статье о «невидимом самолете» Бартини проходит не только как «Дунаев», но и под своей собственной фамилией. Но это уже 1977 год, «Техника-молодежи», три года спустя после смерти конструктора. И упомянут он очень странно — в сноске. Автор как бы вскользь сообщает, что неоднократно встречался с Бартини, спрашивал его о «невидимке» и получил предельно возможный по тем временам ответ: «Я консультировал разработчиков по отдельным вопросам».

Что ж, пятимерная оптика — очень отдельный  вопрос!

«…Тем, кто хорошо знаком с пятым измерением, ничего не стоит раздвинуть помещение до желательных пределов. Скажу вам более, уважаемая госпожа, до черт знает каких пределов!..»

Именно в блистательном романе Булгакова «Мастер и Маргарита» впервые введена в обиход искусства математическая абстракция  польского физика Калуцы.

«Бывают странные сближенья…»

«В час небывало жаркого заката», на Патриарших прудах материализуется мессир Воланд — «иностранный консультант» по черной магии и другим «отдельным вопросам».

В 1930 году иностранец Бартини принимается на должность консультанта Центрального конструкторского бюро.

Не совпадение даже — легкая зеркальность  сюжетов. Более забавная, нежели серьезная. Заметили же совсем недавно, что на одной из картин Яна ван Эйка — голландского художника XV века — присутствует изумительно точный портрет… Михаила Афанасьевича Булгакова! Любопытно, что портрет этот — отражение в зеркале персонажа, оставшегося «за кадром». А сам живописец знаменит тем, что «впервые смог убедительно передать на холсте иллюзию наполненного светом пространства…»

— В великих текстах и полотнах можно увидеть все, что угодно! — авторитетно заявил Скептик.

Но никто не увидит в великом булгаковском тексте того, чего там нет — всех этих Турксибов, комсомольцев-добровольцев, промфинпланов и прочих литературных узкоколеек! А вот ясновидение, телепортация и левитация описаны предметно и со знанием дела. Вас интересует эффект визуального исчезновения? Пожалуйста — вот инструкция по эксплуатации «антигравитационной» мази, данная Маргарите «итальянцем» Азазелло: «…Когда будете пролетать над воротами, крикните: „Невидима!“» Неоднократно показан и обратный процесс: «…И тут знойный воздух сгустился перед ним и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида…»

Это, разумеется, только антураж великого романа, пронизанного идеями и символикой альбигойцев, масонов, розенкрейцеров и прочих гностиков учений.

…Но кто же он, тот человек, который консультировал «по отдельным вопросам» разработчиков прозрачного самолета престранного вида?

— А что, собственно, произошло? Сюжеты пересеклись? Это бывает, — успокоил нас оппонент. — Еще Гете подсчитал: вся мировая драматургия обходится 36 сюжетами. Искусство отражает реальность — и вряд ли сама жизнь предлагает больше вариантов!

…Бартини Роберт Людвигович, 1897–1974. Сюжет «Лжеподкидыш». Внебрачный ребенок подброшен садовнику в дом своего же отца — знатного итальянца, австро-венгерского вельможи, барона Лодовико ди Бартини. Как и следовало ожидать, очаровательный малыш попался на глаза бездетной баронессе, был усыновлен и получил блестящее образование. Чему весьма способствовала феноменальная одаренность мальчика, а также абсолютная свобода — в качестве главного принципа воспитания. Рассказывают, что, занимаясь алхимическими опытами, гимназист Бартини спалил в Будапеште дядюшкин флигель.

Дядя пришел в полный восторг, и с тех пор его знакомые были обречены прослушивать эту историю неоднократно — с присовокуплением рассуждений насчет цены, которую человечество вынуждено платить за научный прогресс.

Ах, как замечательно начинался нынешний век! Над ипподромами уже тарахтели первые аэропланы, и дамы с гордостью показывали пятнышки касторового масла, упавшего с небес на их шелка и муслины. «Самолеты в личном пользовании принесут людям долгожданную свободу, ибо не будет уже ни преград, ни границ, и каждый полетит туда, куда ему вздумается, по абсолютно прямой линии!» — в таком духе писали авторы бесчисленных научных  брошюрок. О вечном мире и свободе щебетали на благотворительных балах и в университетских аудиториях, в спиритических кружках и на бульварах. Даже изобретение динамита вызвало восторженные надежды: «Войн больше не будет. Кто же станет воевать, если один снаряд может уничтожить целый пехотный взвод?!» Грезилось: наука облагодетельствует человечество и даст каждому кусок хлеба с маслом.

«Аннушка уже разлила масло..»

В четырнадцатом году, когда оранжерейные идеалы европейского гуманизма рухнули и были перемолоты — в верденской мясорубке, на гиблых полях у Ипра, в болотах Полесья — восемнадцатилетний Роберто уходит на фронт. Далее — русский плен, возвращение в Италию, компартия, подполье, операция против Савинкова в Генуе. В общем, сюжет в духе Пикуля. И за те же два года после возвращения из русского плена Бартини закончил воздухоплавательный факультет Миланского политехнического института. А в Риме получил диплом пилота!

Странное «подполье», не правда ли?

1923 год: провал и эмиграция в Советскую Россию. Последующие шесть лет покрыты мраком, из которого бывший аристократ и миллионер выходит комбригом РККА. В тридцатом году он возглавляет конструкторское бюро. В тридцать восьмом — арест. Выжил. Работал в тюремном КБ. Освободился года через три после войны.

Про Бартини рассказывали легенды — как работал в кромешной темноте, как выкрасил свою комнату в красный цвет, как носил шапку, которой впору было чистить обувь. И как упал однажды у кульмана — потому что забыл вовремя попить. Жажду и голод он вовсе не чувствовал.

— Чепуха! — усмехнулся С., старый приятель конструктора («Имейте в виду — я вам ничего не говорил. Ни-че-го!»). — Можете мне поверить: ел и пил он как все люди. Женщин любил. А то, что без чувств его находили — факт. И не раз… Талантливейший визионер был, по-нынешнему — контактер: без страховки «улетал» на несколько дней! Иногда едва выкарабкивался — смотреть страшно было: бледный, под глазами круги черные, — как после глубокого запоя. В туполевской «шараге» его таким и запомнили — сидит часами, глаза закрыты, в лице ни кровинки. А потом выдавал сумасшедшие проекты… И по мелочи тоже поразительные вещи делал. Когда Ту-2 еще не летал, Бартини неприятно удивил коллег-«зеков», предсказав максимальную скорость на сотню километров меньше расчетной. Но вскоре опытный экземпляр выдал расчетную скорость. Туполев, конечно, посмеивался. И что вы думаете?! Серийные машины — с усиленным, по требованию ВВС, вооружением и другими моторами давали точнехонько предсказанную Бартини скорость! Ну откуда он мог знать, что отличный «движок» АМ-37 снимут с производства? Таких случаев было немало — достаточно, чтобы понять: это не расчет, не интуиция… Как, извините, рассчитать — в каком гастрономе хороший коньяк дают? А ведь ни разу не ошибся! Удивительный был человек, какой-то… неземной, что ли? Не помню, чтобы на кого-нибудь голос повысил. Совершенно одинаково держался, разговаривая с министром и со своим чертежником — редкостное, знаете ли, свойство! А какой кошмар был в его кабинете! Бумаги лежали везде — на столе, на полу, на подоконнике — в несколько слоев! В этом хаосе была какая-то непостижимая система — он никогда ничего не искал, брал нужный чертеж из кучи не глядя…

«Не расчет, не интуиция…» Специально потом интересовались — были ли в Москве 50-х годов проблемы с коньяком? Не было, говорят. Хотя любители побегать за отдельно взятыми сортами встречались.

Но — допустим. Поверим на слово: Бартини был визионером. Есть великое множество гипотез относительно природы ясновидения — хорошо бы что-нибудь выбрать!

— Нам это действительно необходимо? — усомнился Скептик. — Не собираетесь ли вы объяснить одно неизвестное через другое? Помню, однажды в «Крокодиле» был потрясающий рисунок: Баба-Яга увидала «летающую тарелку» и кричит: «Ну вот, а говорили — сказка!»

…Мир един, но в нем много дорог. Человек создал нечто. Мы сократим путь, если найдем его  дорогу. Поняв, как он мыслил, мы поймем и «продукт» мысли — «самолет-невидимку». Обладая чудесным даром, Бартини не мог не задуматься над устройством такой Вселенной, где можно сновидетъ  события, которые еще не произошли. «Предопределенность мира — единственная настоящая трагедия человека», — сказал Гете после беседы с Наполеоном.

Если будущего еще нет, а прошлого уже нет, что же остается? Нечто эфемерное, соединяющее одно небытие с другим. Не имеющее длительности, вечно ускользающее от наших попыток рассмотреть и дать определение. Настоящее логически противопоставлено будущему и прошлому. Если нет ни того, ни другого — нет и настоящего. Это значит, что мир наш вообще не существует! Единственный способ избежать абсурда — признать, что все времена существуют одновременно.  Дорога не исчезает после того, как мы прошли по ней. И уж совсем глупо утверждать, что озеро, которое вот-вот покажется из-за поворота, не существует — только потому, что мы его не видим! Обычный человек видит только синхронный с ним «кадр киноленты». Визионер может «взлететь над дорогой» — и увидеть остальное.

Величайший в истории пророк, живший в XVI веке — Мишель Нострадамус — оставил человечеству свои «Центурии». Ценность этой книги возрастает с каждым веком. Список сбывшихся предсказаний заставляет задуматься самых замшелых ортодоксов. Между тем ответ содержится в самой книге, ожидая того, кто задаст вопрос. В 2 предисловии к «Центуриям» Нострадамус выводит возможность предсказания «из самого факта абсолютной вечности, включающей в себя все времена».

…«Если все равно надо куда-то идти, есть смысл прибавить шагу, чтобы оказаться первым!» — эту фразу Бартини процитировал однажды с печальной усмешкой. Она многое объясняет.

…Его проекты хронически опережали свое время. Как минимум, на пять-семь лет. В тридцатом году Бартини строит самолет со скоростью 420 км/час — на сто пятьдесят километров больше, чем лучшие истребители тех лет. Через три года строится первый в стране цельнометаллический истребитель — 630 км/час! Такой скорости боевые машины достигнут к концу войны — но только со вдвое мощными моторами! 1936 год — новый самолет — двухмоторный, дальний, скоростной… Об этой машине вспомнили перед самой войной и спешно переделали в бомбардировщик (под общим руководством «итальянского шпиона» Бартини). Осенью сорок первого года, когда немцы захватили балтийские аэродромы, «ИЛы» уже не могли долететь до Берлина и вернуться назад. Но бомбежки германской столицы продолжили с подмосковных аэродромов бартиниевские бомбардировщики ДБ-240.

А заключенный Бартини уже работал над новой машиной. У Шаврова описан этот удивительный для тех лет проект: «…Сверхзвуковой одноместный истребитель типа „летающее крыло“ малого удлинения, с большой переменной по размаху стреловидностью передней кромки, с двухкилевым вертикальным оперением на концах крыльев». Через двадцать лет устроили повторную экспертизу. Специалисты признали: проект был вполне осуществим!

…Он умер в середине «ватного десятилетия». «Никому ничего не надо!» — это оттуда, из глухих семидесятых. О покойном авиаконструкторе еще раз вспомнили, когда в Арктике гибла наша атомная подлодка. В тот черный день базовые «ИЛы» безнадежно кружили над морем, разбрасывая спасательные плотики. Гидроавиация Северного флота не сделала ни одного вылета — шторм… Только одна машина в мире могла бы сесть на такую волну — ВВА-14, четырехдвигательная реактивная амфибия вертикального взлета конструкции Бартини. Прототип этой машины стоит без крыльев на поле Монинского авиамузея. Уникальный гидросамолет построили и начали испытывать при жизни конструктора. Смерть подрезала машине крылья — в самом прямом смысле! «Нет человека — нет проблемы».

На первый взгляд, конструкторская судьба Бартини — пример удивительного невезения. Словно злой рок встал на пути человека, которого академик О. К. Антонов назвал «непонятым гением советской авиации». В стране строили все, что могло мало-мальски летать. Жили впроголодь, но радовались беспосадочным перелетам. С миллионов плакатов суровая парашютистка вопрошала прохожих: «Что ты сделал для воздушного флота?» И при такой общенародной нужде в аэропланах — всего одно серийное «изделие» за полвека работы!

…Эйнштейн играл на скрипке. Максвелл и Чижевский писали стихи. Менделеев на досуге выделывал чемоданы. Ну и так далее… А теперь представим великого химика в стране, которой позарез нужны чемоданы. Более того, безопасность этой страны напрямую зависит от их количества и качества. Думаем, наукой Менделеев все равно занимался бы — но только как хобби!

В тридцатые годы Стране Советов требовались самолеты. А чтобы сталинские соколы летали «дальше всех, выше всех, быстрее всех», три сотни лучших конструкторов однажды собрали в такое место, где ничто человеческое им не мешало — в тюрьму. Так появились несколько отличных самолетов — Туполева, Петлякова, Томашевича, Бартини.

Пусть заклеймят нас бывшие узники бериевских «шараг», но — факт: единственную свою машину конструктор довел до серии именно в тюрьме. Убеждены — на свободе он бы ее не вымучил! Бартини делал «чемоданы». Всю жизнь. Его самолеты — ширпотреб блестящего интеллекта. Иначе просто невозможно объяснить то поразительное равнодушие, с которым Бартини относился к гибели своих замыслов.

Один из немногих друзей, знавших его еще до войны, вспоминал: «Постройка „Сталь-7“ продвигалась медленно. После ареста Бартини нас без конца таскали к следователю: срыв всех сроков — единственная правда из того, что „вешали“ на Роберта. И чекисты сильно на это давили. Что скрывать — были дни, недели и месяцы даже, когда Бартини необъяснимо охладевал к „семерке“. „Выпрягался“. Одно время пропадал у ракетчиков. Потом до одури что-то считал. Однажды ночью пришлось разыскивать его — срочно вызывали в наркомат. Нашел… в обсерватории! Я даже число запомнил — 19 июля. Сириус мне показал — эта звезда у древних египтян именно в тот день всходила, точнехонько к разливу Нила! Несколько раз, бывало, мы вместе шли пешком через центр — Роберт еле успевал раскланиваться со знакомыми: „писатель…“, „академик такой-то…“, „художник…“. Нет, фамилий сейчас не помню, но однажды возле ГУМа он поздоровался с красивой женщиной. Когда отошли подальше, Бартини сказал: „Жена начальника военной разведки“. Он знал много интересных вещей и мог поддержать разговор на любую тему. Спорить не любил. Да и невозможно с ним было спорить. В ту ночь, когда мы из обсерватории ехали, Бартини рассказывал про страну Сириат. Уже после смерти Роберта я полез в энциклопедию: нет такой! Сирия есть — а Сириата нет и не было. Странно… Помню только, что к звезде эта страна какое-то отношение имела…»

…Похоже, что Бартини и сам «имел отношение» буквально ко всему. Его видели в приемной Хрущева, за кулисами МХАТа, на «оттепельных» выставках, в лабораториях и на полигонах. И что-то неуловимо сдвигалось в жизни — там, где проходил этот невысокий сероглазый человек, красиво стареющий патриций с железными мускулами и громадным лбом. Изысканный аромат тайны тянулся за ним, как шлейф дорогих духов, дразня романтичных коллег и внештатных сотрудников компетентных органов. Даже писатели мемуаров — народ крепкий и бывалый — попав в гравитационное поле «красного барона», вдруг обнаруживали, что пишут уже не про себя, а про свои встречи с Бартини. Биографы-добровольцы подступали с вопросами — видимо, это мешало. Бартини отчаянно импровизировал — так самолет, уклоняясь от ракет, разбрасывает сияющие гирлянды тепловых ловушек.

Кто же он — настоящий?..

Его идеи шокировали физиков-теоретиков в 50–60-х годах. Бартини предложил и математически просчитал «достаточно безумную» модель Вселенной — трехмерное пространство в трехмерном времени. Он рисовал фантастические картины, прекрасно играл на фортепьяно, писал стихи и киноповесть, в которой есть некоторые труднообъяснимые места. Знал семь языков, еще на двух — читал. «Одной капли чернил достаточно, чтобы возбудить мысль миллионов людей!» — Бартини не раз повторял эту знаменитую фразу сэра Байрона.

«Типичный прогрессор! — полушутя-полусерьезно уверял один таганрогский знакомый Бартини, большой почитатель Стругацких, — Все, кто рассказывают или пишут про Бартини, отмечают его единственный галстук, который он носил, очень свободно повязывая. А на галстуке — обязательно зажим с каким-то блестящим камушком. Этот же камушек был у него на кашне — если надевалось пальто. Помните, в „Трудно быть богом“ прогрессор Антон-Румата носил телекамеру в виде золотого обруча с блестящим камнем?..»

…Перед самой смертью «консультант по отдельным вопросам» просил у Минавиапрома двух молодых физиков. В штат. «Есть идеи — надо передать».

Не дали…

 

ГЛАВА V

 

В 1923 году, уезжая в Советскую Россию, Роберто Бартини поклялся «сделать все для того, чтобы красные самолеты летали быстрее черных». В этой клятве — установка на скорость. Максимум пространства, втиснутого в единицу времени. Перебежки пехотинца, сверхзвуковой бросок у земли современного бомбардировщика, пологая траектория новейшей баллистической ракеты — выживание через скорость. В военном деле скорость передвижения всегда была неким суррогатом невидимости. Если невидимость обеспечивалась другим способом, скорость теряла значение: американскую «радионевидимку» «Стелс» легко обгонит обычный пассажирский «Боинг»!

Замена невидимости на скорость основана на чистой физиологии: реакция человека на быстропротекающие процессы ограничена. Пример «физиологической» невидимости — когда лопасти пропеллера при определенном числе оборотов сливаются в прозрачный круг. Но это требует от объекта движения с огромным ускорением. Разумеется, можно пофантазировать: секрет «невидимки» — некий аппарат для локальной нейтрализации перегрузок. В общем, нечто антигравитационное… Если компенсировать разрушительную силу вибрации, проблема решается просто: массивный эксцентрик на валу мотора! Пилот прибавляет обороты («…одновременно с нарастанием оборотов стал исчезать…») — и легкий самолетик трясется, как в «пляске святого Витта». Глаз наблюдателя «отказывается» работать в таком режиме — и самолет словно «истаивает, растворяется в воздухе». Значительно усилит эффект зеркальная обшивка самолета. Не на этом ли принципе «работают» НЛО? Иногда «тарелки» выделывают такие пируэты, от которых любая земная конструкция рассыпалась бы в пыль!

…Или Бартини линзообразно искривил пространство, создав видимость абсолютной прозрачности? Совершенная фантастика, особенно приняв во внимание энергетику, потребную для такого дела!

Есть и другой путь — заставить отраженный от самолета свет изменить свои характеристики, максимально приближаясь к цвету фона. Опыты сэра Рэлея подсказали простейший вариант такого устройства. Но оно «не работает» на закате и восходе, на фоне облаков и ночью, когда белый крестик обреченной машины мечется в цепких пальцах прожекторов. Нужен был самолет-хамелеон, меняющий свой цвет автоматически. Так, как это делают НЛО — по гипотезе члена-корреспондента АН Белоруссии А. Вейника. Он убежден, что эффект исчезновения и появления «тарелок», как и многие другие «АЯ-фокусы» — это действие хронального  излучения, изменяющего характеристики отраженного от НЛО света.

…Возможно, эта задача не имеет решения. Или число ключей бесконечно — но нет и никогда не было замка…

В отличие от И. Вишнякова, В. Шавров описывает эффект невидимости менее «потусторонне»: «Самолет в воздухе быстро исчезал с глаз наземных наблюдателей. Были проделаны опыты полетов „невидимого самолета“ рядом с У-2 на определенном расстоянии. На кинокадрах не получилось изображение самолета, а на больших расстояниях не видно было даже пятен…» Далее — о том, что плексиглас быстро потускнел и невидимость снизилась…

Странно. Эффект получен, но — «…по окончании испытаний самолет был разобран и работы по нему прекращены. Проектировался, но не был построен специальный „невидимый“ самолет с каркасом из хромированных труб».

И все — из-за потускневшего родоида?!

Бросим на чашу весов последнее, что у нас осталось — космологию Бартини, его теорию шестимерного Мира. Напомним: любой объект, по Бартини, имеет три пространственных измерения и три оси времени. Изменяя высоту времени  шестимерного луча, мы тем самым изменим длину волны! Изменив высоту времени (скорость времени) самолета, мы сдвигаем изображение относительно наблюдателя на некоторое время вперед. Самолет исчезнет, а по часам пилота может пройти меньше времени, чем на КП. Совершенно как в известном случае с исчезновением самолета — визуально и на экране радара — над Флоридой.

С легкостью необыкновенной выстраивается захватывающий сюжет: 1938 год, Москва, «Бутырки»… Лежа на нарах с отбитыми почками и покалеченными ногами, Бартини начинает просчитывать математическую модель шестимерного мира. А в тюремном КБ, увлекшись неким побочным эффектом, строит свой «воздушный ниндзя». Тридцать восьмой год — не лучшее время для новоявленного Калиостро. Вакханалия арестов. Московские процессы. Госстрах… «Шапка-невидимка» — подарок сталинской диктатуре, штука, затмевающая оруэлловские ужасы. Весь мир — «под колпаком» Коминтерна. Невидимые «гранмы» спешат к «пылающим континентам». Сотни кораблей-призраков доставляют в укромные бухты орудия и танкетки, листовки и хлеб, а главное — тысячи и тысячи революционеров. Ревет моторами совершенно пустое небо, на головы империалистов сыплются бомбы и парашютисты…

Подобный сценарий — отнюдь не выдумка авторов. К этому готовили Красную Армию. Легендарный генерал Байдуков — тот самый, что летал с Чкаловым в Америку — писал в «Правде» 18 августа 1940 года: «Какое счастье и радость будут выражать взоры тех, кто тут, в Кремлевском дворце, примет последнюю республику в братство народов всего мира! Я ясно представляю: бомбардировщики, разрушающие заводы, железнодорожные узлы, мосты, склады и позиции противника; штурмовики, атакующие ливнями огня колонны войск, артиллерийские позиции; десантные воздушные корабли, высаживающие свои дивизии в глубине расположения противника. Могучий и грозный Воздушный флот Страны Советов вместе с пехотой, артиллеристами, танкистами свято выполнит свой долг и поможет угнетенным народам избавиться от палачей». В общем, «до основанья, а затем…» Что будет затем, Бартини мог просчитать на собственном опыте. Можно только догадываться, как он сумел свернуть опасные разработки.

А может быть, не было никакой угрозы для проклятых буржуинов? И Бартини вырвался из «Бутырок», пообещав лубянским костоломам «чудо-оружие»? Совершенно так же, как Ходжа Насреддин взялся за десять лет обучить Корану осла муллы: «За это время помру либо я, либо мулла, либо осел!» Все диктаторы, при известной своей подозрительности, поразительно легковерны. «Непонятый гений» показывает впечатляющий фокус — на отвратительной отечественной кинопленке все выглядит совершенно сказочно: «…на больших расстояниях не видно даже пятен». Бартини выигрывает время и переживает всех — Ежова, Берию, Сталина…

…Странная это была жизнь. Его прекрасные самолеты чаще всего не строились, те, что строились — не летали, а которые летали — не шли в серию. Единственный серийный ДБ-240 на фронте знали как Ер-2 — в честь его заместителя Ермолаева. Золотая россыпь идей будет кормить наших конструкторов и аэродинамиков еще десятки лет — анонимность гарантируется! Гораздо меньше повезло его ошеломляющим физическим идеям. Что еще?.. Десять лет тюрьмы и два ордена по случаю юбилеев — уже «под занавес»…

Бартини почти всегда жил один. Его окружение чувствовало незримый барьер, за который не допускались даже самые близкие друзья. Они втайне удивлялись — что его здесь держит? Умный ведь человек, и жизнь прожил такую, что от иллюзий и следа остаться не должно.

— Самое странное — то, что он никуда не уехал, — сказал друг и биограф Бартини В. П. Казневский. Помолчав, добавил — И зря…

Когда один из биографов Бартини — В. Ключенков — обивал высокие пороги в попытках «протолкнуть» свою рукопись, он побывал и у тогдашнего министра обороны.

— Что у нас, своих что ли нет?! — раздраженно бросил министр. — Напишите лучше про Туполева или про Лавочкина…

Какое острое классовое  чутье! Отработав на Советский Союз полвека, «пламенный революционер» Бартини своим так  и не сделался!

«Соберите сведения о моей жизни, — пишет Бартини в завещании. — Извлеките из этого урок».

Несколько ведомств хранят бумаги конструктора — бережно и цепко. Может быть, там — ответы?..

Вряд ли.

Бартини отлично представлял — кому что достанется. И сколько лет может пройти, прежде чем кто-нибудь наткнется на золотую жилу его мыслей. Убеждены: самое важное из наработанного находится сегодня в надежных руках. Опытный конспиратор, Бартини наверняка позаботился и о том чтобы хранителя можно было… легко вычислить. Был бы только интерес! А интерес можно подготовить. Это несложно: «организовать» публикацию о «невидимке», которую якобы испытывали еще до войны. И разбросать знаки на подступах к истине — как в «казаках-разбойниках»…

Значит, никакой «невидимки» не было? Но внимательный читатель, должно быть, помнит: мы лишь условились поверить. Сомнение в подлинности этой истории усилилось, когда подтвердилась догадка о том, что И. Чутко и И. Вишняков — одно и то же лицо. Да, да — автор «Невидимого полета» впоследствии написал книгу о Бартини. Уже под своей фамилией. О фантастическом самолете в ней, разумеется, ни слова! Возможно, на это были свои причины. Например, нежелание «засвечивать» источник информации. Особенно, если работа в этом направлении имела продолжение. Но вполне можно допустить, что публикации по «невидимке» — классическая «деза», рассчитанная на аналитиков из ЦРУ и РУМО.

«Изучите мою жизнь», — скромно советует Бартини. Завещание — вещь предельно серьезная. Тщеславие отметем сразу: знаменит он не был — а ведь это необходимое условие для такого прочтения фразы. Значит, понимал — уходя, он оставляет некую тайну.

Биография — ключ к разгадке? Уж не потому ли, что факты, известные с его слов, не соответствуют действительности? А ведь именно это подтверждают розыски, предпринятые в свое время петербуржцем В. Ключенковым. Он обнаружил, что нет никаких документальных следов детства, отрочества и юности Бартини. Непонятно также — где и когда он учился?

 

 

 



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments