Skip to content

09.04.2015

И СВЕТЛА АДМИРАЛТЕЙСКАЯ ИГЛА…

Ленинградские шедевры от бомбежек спасли альпинисты

Каждый раз, бывая в Питере, подхожу к Адмиралтейству. Задрав голову, гляжу на верхушку его шпиля и вспоминаю, как много лет назад побывала там с легендарной женщиной.

С Ольгой Афанасьевной Фирсовой мы познакомились больше 30 лет назад. В то лето шла реставрация Адмиралтейской башни, давно ставшей эмблемой города. В блокаду этот шедевр русской архитектуры не погиб благодаря верхолазам-альпинистам, которые укрыли 72-метровый шпиль и купол здания брезентовым чехлом.

Одна из альпинистов — Ольга Фирсова — жила в Ленинграде. Я приехала к ней домой. До войны выпускница Ленинградской консерватории пианистка Ольга Фирсова работала хормейстером. Но помимо музыки ее манили горы. В 1935 году покорила свою первую вершину — Казбек. Два года спустя побывала на Эльбрусе. Но главным в ее альпинистской биографии оказалось покорение золотых вершин блокадного Ленинграда.

…Фашисты подошли совсем близко к городу и стали прицельно его бомбить и обстреливать. Откуда такая точность? Ольга Афанасьевна мне объяснила:

— Разведчики вынесли из-за линии фронта немецкий планшет с подробным планом Ленинграда. Особенно выделялись шпили, купола, кресты, с точным указанием расстояния до них. Это были своего рода артиллерийские «привязки», благодаря которым немцы и вели прицельный огонь.

Сверкающие точки города нужно было замаскировать — закрасить или накрыть. Поручили это дело альпинистам. Но почти все спортсмены ушли на фронт. С трудом разыскали четверых: Ольгу Фирсову, Александру Пригожеву, Алоизия Зембу и Михаила Боброва. Так сформировалась бригада маскировщиков-верхолазов, которую возглавила Ольга.

Шпиль Петропавловского собора и купол Исаакия со звонницами, позолота которых производилась с помощью гальванопластики и держалась прочно, — решено было покрасить серой краской. Остальные шпили и купола — закрыть чехлами, так как они покрыты лепестками сусального золота, посаженными на клей. Если их покрасить, краска потом снимется вместе с тончайшей позолотой.

17 сентября 1941 года альпинисты приступили к уникальной операции. Купол Исаакиевского собора покрасили за неделю. Со шпилями оказалось сложнее: при сильном ветре амплитуда раскачивания шпиля Петропавловского собора доходит до двух метров. Технику альпинизма надо было приспособить к непривычным условиям.

— Самые трудные — первые бесстраховочные восхождения, — вспоминала Ольга Афанасьевна. — Они, конечно же, доставались нашим мужчинам.

Хотя они и не были высококлассными спортсменами: осветитель киностудии «Ленфильм» Алоизий Земба горные вершины никогда не штурмовал, а 18-летний Миша Бобров был до войны начинающим альпинистом. К тому же его только выписали из госпиталя после ранения. Но у ребят руки были все же покрепче, чем у девчонок. 

Шпиль Адмиралтейства надо было накрыть чехлом. Но как поднять его, весом в полтонны, на такую высоту? На помощь пришел летчик подразделения аэростатов Владимир Судаков. На небольшом шаре он подлетел к верхушке иглы и закрепил там блок с веревкой. По ней поднялись Михаил и Алоизий. Они закрепили там еще один блок для подъема чехла, а также накрыли мешком фрегат, шар и корону, украшающие острие шпиля.

Перед Олей и Алей стояла другая задача — подняться наверх и, сидя на тонкой дощечке, сшить полотнища свернутого валиком чехла.

— Маскировка для шпиля была похожа на женскую юбку-клеш, но с одним швом, — рассказывала Ольга Афанасьевна. — Концы надо было соединить стежками, и обвязать, чтобы ветер не трепал парусину. Вот бы подняться нам на шпиль вместе, пока он в лесах!

На следующий день, с трудом добившись разрешения в Большом доме на Литейном проспекте, мы с Фирсовой в сопровождении курсанта ВМФ, которое размещалось в здании Адмиралтейства, полезли по лесам наверх.

— Мы с Алей шили по очереди, — вспоминала она. — Дико кружилась голова, дрожали от напряжения руки, судорогой сводило пальцы. И мешал постоянный ветер.

Мы тоже чувствовали его порывы, хотя внизу ветра почти не было, день стоял жаркий, почти под 30. А на самом верху просто штормило. Как же бедные девчонки умудрялись, балансируя на тоненькой дощечке, сшивать грубый брезент? Да еще под обстрелом — их засекли немецкие наблюдатели. На Адмиралтейство было сброшено 26 фугасных бомб и выпущено 58 снарядов.

— Однажды из облаков вынырнул немецкий самолет, — продолжала Фирсова. — Увидев меня на шпиле, летчик дал очередь. Пули пробили кровлю, маскировочный чехол. В меня не попали. Повезло.

Она показала нам вмятины от пуль на шпиле. Некоторые из них уже заделали реставраторы. На самом верху ширина шпиля — сантиметров 10, за ним не спрячешься.

Всего надо было укрыть 25 ярких шпилей и куполов. К тому же от ветра и дождя, мороза, от осколков, пуль и бомб маскировочные чехлы часто рвались, осыпалась защитная краска. Но благодаря маскировке немцы «потеряли» свои артиллерийские «привязки».

— Мы с мамой жили тогда в центре, — рассказала Ольга Афанасьевна. — Однажды вечером она с ужасом рассказала мне: «Видела сегодня на шпиле человеческую фигурку, которая натягивала материю. А ее обстреливали, осколки летели. Кто же там работает?!».

Не призналась тогда маме Оля, что это была она. Та и без того расстраивалась, видя, как дочка слабела с каждым днем.

В конце ноября на шпиле Инженерного замка с Олей случился первый голодный обморок. Тогда ленинградцы получали по 125 граммов хлеба в сутки. Позже порция еще уменьшилась.

Мама дала Оле совет: «Когда почувствуешь сонливость, знай — это голод. Нужно кусочек сухарика положить под язык. Обморочное состояние пройдет».

— Приехала как-то к нам группа кинохроники, — вспоминала Фирсова. — И оператор говорит: «Послушайте, девушка, мне надо, чтобы вы не ползли по веревке, а взлетали, понимаете, взлетали! Иначе не будет должного эффекта!». А у меня не было сил даже спорить.

Скоро воздушный отряд стал редеть. Мишу Боброва в конце 1941-го отозвали в армию. В начале 1942-го слегли и умерли Алоизий и Александра. Вся тяжесть забот по маскировке легла на Олю.

К концу декабря и у нее не было сил подниматься наверх. Тогда с передовой был отозван альпинист Михаил Шестаков. Вошли в состав бригады верхолазов виолончелист Андрей Сафонов и художница Татьяна Визель.

— Верхолазные работы я возобновила только в начале марта 1942 года, — продолжает Ольга Афанасьевна. — Пришлось дублировать покраску Петропавловского шпиля — дождь, снег, ветер сделали свое дело, и докрашивать, что не успели осенью. Меня страховала Таня Визель, в прошлом альпинистка. Она тоже была уже дистрофиком, на высоту ей было нельзя. Но страховала надежно.

Оля старалась забыться в работе, потому что дома ее уже никто не ждал — мама умерла.

— Самым запоминающимся стал для меня день 30 апреля 1945-го. Я снимала покрытие со шпиля Адмиралтейства. Вот там, — она показала на Дворцовую площадь, — маршировали моряки перед Первомайским парадом — ровными, правильными квадратами. Совсем как до войны. И так стало хорошо! Сижу на шпиле, смеюсь и плачу одновременно. Мне снизу подают знаки, мол, давай, срывай чехол!

Вспорола суровые нитки, поддела мешок, он отцепился и, подхваченный ветром, полетел над площадью. В этот миг до меня долетел сильный гул. Это моряки, рассыпав строй, дружно закричали «ура», замахали бескозырками.

Этот радостный миг донесли до нас кадры кинохроники. А в газетах тогда написали: «Вновь светла Адмиралтейская игла!».

После войны она еще год занималась демаскировкой шпилей. Потом вернулась к профессии хормейстера. Вышла замуж, родила дочку Олю.

А после войны была позабыта. Ютилась с семьей в огромной коммуналке — 14 комнат, 46 соседей. Отдельную квартиру дождалась лишь спустя 25 лет после войны. На окраине Ленинграда. Однокомнатную. За блокаду наград не получила. Даже звания Почетного гражданина города не дождалась.

Лишь в 1971 году получила свою первую награду — орден «Знак Почета» — за долгую и добросовестную работу с детьми.

Но ее подвиг был оценен потомками тех, кто когда-то разглядывал в прицел шпили и купола Ленинграда. В 90 лет Фирсова переехала в Берлин к дочке. Та вышла замуж за иностранца. И бургомистр Берлина поздравлял Ольгу Афанасьевну с Днем Победы.

Умерла она на 95-м году жизни. Попросила похоронить ее в Петербурге. Просьбу выполнили.

В этом году в июне ей бы исполнилось сто лет.

Елена Василькова

Опубликовано в РГ (Неделя) N5510 от 23 июня 2011 г.



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments