Skip to content

24.08.2014

ГЛАВЫ ИЗ КНИГИ …

404255-R3L8T8D-650-1354172409-0579190-www.nevsepic.com.ua

Из первых рук

Василий Васильевич Налимов, рождённый и ушедший в Москве, больше не живёт среди нас. Тем, кто его знал, это по-прежнему больно. Те, кто знал его лично, называют Налимова по-разному: «Учёный, Учитель, Друг, Зэк, Танцор-Канатоходец, Трансперсоналист, Мастер Смыслов, Первосвященник, Апостол Спонтанности…» ( 75 ). Его по праву называют также «одним из самых ярких философов современности» и «русским провидцем» ( 76 ). 

Дух Василия Налимова, исключительно свободный и творческий, всегда присутствует в его книгах, ценность которых не утрачивается со временем. Хотя прошло уже 8 лет, как он больше не пишет ничего нового, ещё не всё прежнее опубликовано в России. Труды Василия Налимова обширны, тематика их энциклопедически разнообразна, глубина раскрываемых в них смыслов необъятна, возможность творческих практических приложений бесконечна.

Естественно, что этом очерке история русского мистического анархизма преломляется через моё личное восприятие российской истории, включая собственные столкновения с тоталитарной властью, своё понимание мировоззренческих вопросов, включая идеи Василия Налимова, а также через личный опыт поисков конечной свободы и духовного преображения природы человека. Любая пунктирная выборка цитат – субъективна. И всё же, в качестве заключения хочу процитировать несколько наиболее близких мне слов этого светлого гностика и последнего рыцаря одной из самых значительных духовных эпопей 20-го века:

«В ранней юности я получил православное воспитание и одновременно понял всю серьёзность народного язычества – отец мой был этнограф. Уже в школьные годы я познакомился с движением, известным под названием «мистический анархизм«, – его эзотерическим началом было возрождённое тамплиерство, идущее от гностицизма и Древнего Египта. Мистический анархизм был свободным братством верующих, ищущих новое – современное понимание христианства, опираясь на забытые, казалось бы, легенды прошлого. Каждый имел возможность отыскать свою собственную интерпретацию… 

А.А.Карелин, создавший новое русское духовное движение, сообщил своим ученикам, что им самим было дано право осмыслить учение тамплиеров, в соответствии с ситуацией тех накалённых революционных дней» ( 61 , с.211-212, 241). 

«Учение пришло из Парижа. Кто-то понял, что настало время, когда потребовалось вмешательство духовных сил. Было решено приоткрыть то, что хранилось в тайне, несмотря на возможность использования эзотерических идей в чуждых целях. По-видимому, так и случилось в Германии, когда стало созревать националистическое безумие [см. 7 ]» ( 61 , с.233).

«…революционные преобразования, как бы обращённые в Будущее, опирались на деспотические модели Прошлого: в нашей стране попытка достижения социальной справедливости осуществлялась методами террора и насилия, которое было имплицитным следствием логики классового подхода. А смоквы на терновнике, как известно, не растут. И вино новое не наливают в мехи старые… Россия, обращаясь к традициям Прошлого, пыталась опираться преимущественно на силу, не учитывая того, что благодаря развитию техники сила стала нестерпимо сильной. В результате в 20-м веке мы убили больше своих людей, чем любая другая страна мира» ( 35 , с.387-388).

«Страна больна – тяжело больна. Истощена сама земля нашей страны, загрязнены её воды, её воздух. Красота померкла. Исчерпал свои силы и сам народ. Изменился генофонд – истреблены самые сильные и смелые, верные свободе. Истреблены семьи непокорившихся интеллигентов, предпринимателей (купцов), умельцев (кустарей, крестьян). Прервалась связь поколений – нарушилась преемственность в передаче знаний, обычаев, традиций…

Стонет Земля – останки погибших в ней не захоронены по обычаям предков, свалены в кучи неизвестно где. И сам я не знаю, куда надо идти, чтобы поклониться праху отца и матери, брата и деда с бабушкой, друзьям юности и учителям своим. Кто может слышать – слышит стоны замученных, оглашающие астральные веси Земли.

Сколько столетий должно пройти, чтобы залечились эти раны? Нам приходится жить в атмосфере неумолчного стона, заново воссоздавать дружелюбное отношение Земли к столь тяжело согрешившему человечеству… Невозможно не вспомнить здесь стихи Ф.Тютчева, написанные в августе 1863 года, которые начинаются такой строфой:

Ужасный сон отяготел над нами,
Ужасный безобразный сон:
В крови до пят мы бьёмся с мертвецами,
Воскресшими для новых похорон…

В этом страшном стихотворении каждое слово применимо к нашей ситуации…» ( 62 , с.218-220).

«Оправдание насилия – это демоническое начало. Оно существует в нашем мире как некая духовная эпидемия (с.239)… Христианские церкви не раз попадали в ловушки сурового догматизма. Но это не специфическая особенность христианства. На наших глазах разыгрались трагедии нацизма и большевизма. Сейчас над нами нависла опасность русского фашизма. Речь может, следовательно, идти об удивительной и опасной склонности человека к свирепому и подчас преступному единомыслию. Это заложено в сознании, видимо, издревле, так же, впрочем, как и стремление к бунту» ( 61 , с.244).

«Но очень важно, что в стране было идейное и, по сути, политическое противостояние, базирующееся на внецерковном Христианстве… Глобальный кризис, охвативший всю западную культуру, нельзя будет преодолеть, не обращаясь к обновлённому Христианству» ( 61 , с.234). 

«И, наконец, мы поняли, что ненасилие – это основной идеал христианства… Камнем преткновения для христианства было искушение властью. Почти две тысячи лет шла борьба за право на насилие во имя Христа, хотя сам Иисус отверг власть. В наши дни эта тема обрела трагическое звучание: техника угрожающим образом вмешалась в нашу жизнь. Она дала нам такие средства для проявления насилия, которые грозят гибелью человечеству, природе и самой Земле. Обновлённая культура должна стать культурой ненасилия – иначе гибель неизбежна» ( 61 , с.247).

«Русский анархизм – это своеобразное и примечательное явление российской культуры… Уйдя от этой черты российского характера, задавив её… властью тюрьмы и лагеря, мы подошли к катастрофе сегодняшнего дня. И никакая экономическая реформа сама по себе не выведет из кризиса. Российскому духу нужна русская вольность. Сломив её, сломали и самого человека» ( 62 , с.208)… «Разрушение личности ведёт к разрушению страны. Древние воспитывали героев, чтобы процветал народ» ( 69 , с.52). 

«Только через новое мировосприятие можно будет преодолеть кризис, который непрестанно нарастает на наших глазах с начала 20-го века» ( 1 , с.365).

«Западная наука в течение почти 300 лет находилась в тисках того жёсткого детерминизма, который был навязан нам ещё Иудаизмом через Ветхий Завет, который оказался у истоков нашей культуры. Всё тот же безусловный детерминизм мы находим и у народов, находящихся на стадии примитивных культур…

Может быть, самым разительным отличием науки от всех иных, когда-либо существовавших в прошлом культур, является то, что наука в своём развитии непрерывно ставит учёных перед новыми, всё усложняющимися проблемами, за которыми вырисовываются новые тайны Мира. Развитие науки – это нарастающая драматургия обнаружения новых, ранее незримых тайн. Если раньше человечество становилось лицом к лицу с новыми тайнами только в дни прихода великих учителей – Будды, Христа… – то теперь обнаружение новых тайн стало почти повседневностью» ( 15 , с.275).

» Если мы ещё готовы считать, что проблема « сознание – материя » остаётся философской проблемой, то отсюда с неизбежностью следует, что философия сталкивается непосредственно с физическим экспериментом. Таким образом, в западной науке происходит прорыв в неведомое, совсем недавно ещё просто немыслимое… И то, что раньше называлось парапсихологической деятельностью, сейчас становится рутинным физическим экспериментом. Выясняется, что можно найти… физические метафоры разума… Перед нами открывается возможность прямого, аппаратурно не опосредованного воздействия сознания на физически реализуемую его метафору » ( Метафизика сознания: Авторские комментарии к книге «Спонтанность сознания»  62 , с.43-44).

«Примечательным стало то, что теперь, наконец, открылась возможность моста между материей и сознанием. Мы подошли к изучению запретного. Пока сделано немного, но путь открыт… Может быть, встав на этот путь, мы подойдём к возможности серьёзно обсуждать и тему жизнь-смерть. Хочется думать, что так мы подойдём к центральной проблеме 21-го века» ( 57, с.50).

«Мне представляется, что в парадигме нашей культуры должны произойти радикальные, пожалуй, даже революционные сдвиги. Надо будет прежде всего освободиться от всех доктринальных пут – какими бы они ни были: идеологическими, философскими, научными, религиозными или эстетическими. Для того, чтобы это произошло, надо, чтобы парадигма культуры стала многомерной структурой» ( 62 , с.30).

«В наше трудное время, когда многим кажется, что философия остановилась в своём развитии, я пытаюсь создать философское направление мысли как Вероятностно ориентированное мировоззрение. Это вполне естественно в наши дни, поскольку современная концептуальная парадигма начинает отходить от жёсткого детерминизма, склоняясь к вероятностному миропониманию. Отличительной чертой моего подхода является устремлённость к целостности. В своих построениях мне хочется опираться на всё возможное многообразие культуры наших дней, не выпуская при этом из виду и великие культуры прошлого. 

Я использую, с одной стороны, многие разделы науки: математику, теоретическую физику, языкознание, религиоведение, с другой – обращаюсь к глубинным – иррациональным процессам нашего сознания, включая мистический опыт, в том числе и личный. Всё это многообразие идей преломляется сквозь призму философской мысли, идущей ещё от Платона» ( 34 , с.457).

«Мы на самом деле очень богаты и духовно, и интеллектуально, и технически, но не умеем справиться с нашим богатством. В этом наша беда. Но как изменить ситуацию? Я не знаю. Никто не знает. Готового рецепта нет. Не надо создавать новых утопий, иначе опять воскреснет вождизм и тоталитаризм. Нужен свободный поиск новых, ненасильственных путей преображения. Надо, чтобы в этот поиск включилось практически всё общество, а не отдельные люди и группы» ( 62 , с.236).

«В своих мечтах я всегда старался расширить горизонт жизни – горизонт физической жизни и духовной… И сейчас я мечтаю о расширении горизонта жизни. Здесь я приведу по памяти слова Христа, запечатлённые в одном из апокрифических евангелий. Они звучат так: «Я долго странствовал в мирах и веках, прежде чем пришёл к воротам Иерусалима…» Я думаю, что и нам, людям, когда-то откроются такие возможности» ( 34 , с.10).

«…религия крайне нужна современному обществу. Нужно снова восстановить утраченную связь со Вселенной во всём многообразии её проявлений. Но сделать это надо так, чтобы религия вписалась в современную культуру со всем её критицизмом, почерпнутым из науки и философии. Религия, сохраняя себя, должна найти такие формы своего проявления, которые позволили бы ей попасть в резонанс с современными запросами. В мистическом анархизме… была сделана такая попытка. Но всё оказалось тщетным. Насилие обезумевшей власти всё истребило. И всё же свобода религиозной мысли стучится в двери нашей культуры» ( 1 , с.350).

«Хочется думать, что экуменическое движение приведёт к единой религии с личностными теологиями… Упомянем здесь широко известного немецкого теолога швейцарского происхождения Ганса Кьюнга – директора Института экуменических исследованийв Тюбингенском университете… «Нельзя выжить без общемировой этики. Не может быть всеобщего мира без мира между религиями. Не может быть мира между религиями без диалога между ними…» ( 61 , с.247).

«Бог для меня всегда был Тайной. Великой Тайной. Мне близка апофатическая теология, прозвучавшая ещё у гностиков… Я думаю, наша встреча с Богом проявляется не только в молитве, ритуале, аскезе или догме, сколько в делании. Мы пришли на Землю для проникновенного Дела. Для Бунта. Для встречи с трагизмом, неизменно ведущим к страданию. Пришли, чтобы увидеть Христа во Всём» ( 1 , с.364).

«Опять прав оказывается поэт, вдохновенными строфами повествуя о том, что является глубинным мирочувствованием человека:

Весь мир – мой храм,
Земля – моя святыня,
Вселенная – отечество моё…

Эти удивительные слова принадлежат поэту и рыцарю осетинского народа – Косте Хетагурову. Вот какой открыт нам Путь. Вот какой вызов брошен человеку. Вот что он должен суметь и сумеет понять, если перестанет мучить насилием внешнюю и внутреннюю среду своего обитания. Если он хочет эволюционировать, то ему следует опереться на взаимопомощь и ненасилие, экзистенциальные образы которых ждут его в глубинах общечеловеческого опыта» ( 35 , с.384).

«В понимании христианства любовь – величайшая сила, организующая поведение человека. Здесь не нужны ни Закон, ни дополнительно разработанная этика… Может ли заповеданная нам любовь действовать на всех уровнях общественной жизни?!» ( 61 , с.223-225).

«Безусловно, женщина… а не мужчина рождает ребёнка… Будущее человечества задаёт она, и именно это связывает её с космическим началом жизни… В наши дни любовь просит восстановить благоговейное отношение к ней. Может быть, именно в этом, а не в чём-нибудь другом, наша основная задача в тревожные дни напряжённого существования. Задача грядущего тысячелетия. Но как она будет осуществлена?» ( 56 , с.255-256).

«В контексте размышлений о бессознательном ответ на привычный вопрос: что же делать? – мог бы прозвучать и так (Из древних орденских наставлений) ( 35 , с.391):

Надлежит сделать жизнь творимой
легендой…
– такова задача воина,
особенно в смутные дни
 «.

Paris – Poissy, 19 января 2005

© Владимир Багрянский


« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments