Skip to content

23.02.2016

УПАСТЬ ВВЕРХ…

Часть 1.  До падения.

Когда я впервые увидел звёзды, они были любопытными маленькими штуковинами, к которым я мог прикасаться без опасения уколоться или обжечься. Луна была так же близко, как и рука, в которой я её держал, и гораздо меньше. Холмы, деревья и дома были около меня, и они были разных размеров (некоторые меньше, чем ноготь моего большого пальца, другие больше, чем всё моё тело), и эти размеры постоянно менялись. Насколько большими были самолёты на земле и насколько крошечными в небе! И какие крошечные в них, должно быть, были люди! Дети вдалеке (по недоразумению так называемые) не были детьми полноценного размера там, они были детьми-карликами, угодливо тихими и ведущими себя хорошо, здесь. Свирепые собаки, до тех пор, пока они оставались не больше, чем мыши, и гавкали шёпотом, ничуть не были страшными. Всё говорило о том, что не столько я жил в мире удивительно гибких вещей, сколько они жили во мне наравне со мной самим. У меня не было ничего, чем бы я мог их изгнать. Видеть цветок — значило быть цветком. Вдыхать его аромат — значило благоухать так же, как и он. Голубой цвет ясного неба был голубым цветом моего сияющего лица. Только этот злобный вор под названием Расстояние был пока ещё отдалён от меня.

 … В конце концов, то, что видит некто — даже взрослый, — он видит там, где он есть, а не там, где расположен объект.

 … И секрет моего успеха был в том, что я ни в коей мере не был тем, кем я выглядел. Я был беспредельным ясным пространством для моего мира, который имел место в нём.

Часть 2.  Падение.

Внезапно я рухнул, отдалился от вещей, потерял контакт с ними. Расстояние, образовавшееся между мной и моими драгоценностями, отняло их от меня. Теперь, впервые я узнал о глубине. Но, увы, она не была больше моей, внутри меня и поддерживающей, а стала их, вне меня и гнетущей. Я был настолько глубок раньше, и мой мир был настолько мелок, а теперь всё перевернулось. Тот, кто был вездесущим, стал всеотсутствующим. Мир, который был потерян во мне, стал вдруг миром, в котором потерялся я.

 Мои дорогие маленькие сверкающие звёзды стремительно стали обширными адами из сверхгорячих газов, находящимися на расстоянии многих световых лет, и, конечно, вряд ли можно было ожидать, чтобы я обладал ими или хотел ими обладать. Теперь я не имел способа уменьшить злых собак, упрямых детей и командующих взрослых до легкоуправляемых размеров и увеличить хороших. Они все оставались того же размера, несмотря на расстояние. Есть роза и есть я, и я не знаю того механизма, который может сделать нас одним целым. Я одинокий и я маленький, странник на неизвестной земле. Раньше я заполнял до стропил самые большие церкви, железнодорожные вокзалы или аэропорты, комфортно вмещая всех тех забавных людей. Я был их весёлым ненаблюдаемым наблюдателем. Теперь я сам под наблюдением всех и каждого, затюканный, скукоженный, тревожно бродящий среди них. Какое падение!

Невозможно оценить должным образом этот контраст между моим изначальным состоянием и моим падшим состоянием, между непринуждённостью и свободой первого и тревогой и скованностью последнего. И, пожалуй, наихудшее в моём состоянии после падения — это то, что очень скоро оно замаскируется под моё естественное и нормальное состояние и под великое улучшение по сравнению с тем, что я смутно помню о моей детской всевключаемости и огромности. Мало кто из нас имеет представление о том, насколько низко мы пали.

Дуглас Хардинг



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments