Skip to content

26.06.2016

КАК, ЧТО, КУДА, ЗАЧЕМ И ПОЧЕМУ? — ВОСТОК ДЕЛО ТОНКОЕ ….

0_c20c2_d3a8fe5f_XXXL

Если хотите, в этом есть какая-то ирония, но пока администрация Обамы борется за замедление илипрекращение запланированного вывода войск из Афганистана, новоизбранный президент Афганистана Ашраф Гани проводит собственную «операцию по выводу». Видимо, он уже давно пытается исключить из игры главного покровителя страны в последние 13 лет – и, как это случилось в Ираке после американского вторжения и оккупации, «склеить разбитую чашку» ему помогают китайские ресурсные компании.

В девятнадцатом веке Афганистан находился в фокусе «Большой игры» имперских держав того времени, Британии и царской России, и вновь повторяется то же самое. Вашингтон, «единственная сверхдержава» планеты, потеряв в войне с Талибаном – самой долгой войне за свою историю – около  1 триллиона долларов и 2 150 солдат, к своей досаде обнаружил, что неуклонно скатывается к статусу регионального наблюдателя, хотя его солдаты и контрактники продолжают занимать афганские базы, тренировать афганские войска и организовывать ночные рейды против Талибана.

По концепции новой внешней политики, которую недавно представил Гани, Соединённые Штаты оказались низведены до третьего из пяти уровней значимости. Первый уровень заняли соседние страны, включая Китай, имеющий общую с Афганистаном границу, второй ограничен странами исламского мира.

В новой политике Афганистана при Гани, учитывая, что шансы на мирные переговоры между правительством и так и не сломленным Талибаном весьма улучшились, статус администрации Обамы был постепенно, но безошибочно снижен до уровня постороннего. К тому же заслуга в самой возможности этих мирных переговоров принадлежит китайскому руководству, которое за прошедшие месяцы дважды принимало делегацию Талибана в Пекине, и самому Гани, уменьшившего враждебность фанатичного анти-индийского Талибана, изменив направление про-индийской, анти-пакистанской политики своего предшественника Хамида Карзая.

Как повлиять на афганцев

Через месяц после вступления в должность в конце сентября Гани отправился в поездку, но не в Вашингтон – этот обязательный визит он совершил только на прошлой неделе – а в Пекин. Там он объявил Китай «стратегическим партнёром в краткосрочном, среднесрочном и долгосрочном плане». В ответ президент Китая Си Цзиньпин назвал афганского коллегу «старинным другом китайского народа», чью готовность работать в направлении «новой эры сотрудничества» и планы довести экономическое развитие до «новых глубин» он, безусловно, приветствует.

Будучи чиновником Мирового Банка в течение 11 лет, Гани часто имел дело с китайским правительством. На этот раз он покинул Пекин, заручившись экономической помощью Афганистану на 2 миллиардов юаней ($327 миллионов) до 2017 года включительно.

Оптимистичные заявления двух президентов необходимо рассматривать на фоне «Большой игры» двадцать первого века в регионе, в котором после 13 лет американской войны именно китайские корпорации ставят рекорды по подписанным крупным инвестиционным соглашениям. В 2007-м Металлургическая корпорация Китая и Медная Корпорация Цзянси, составив  консорциум, выиграли тендер на контракт стоимостью $4.4 миллиарда на медную шахту Айнак, что в 24 милях к юго-востоку от Кабула. Спустя четыре года китайская Национальная нефтегазовая корпорация в совместном предприятии с местной компанией Watan Oil & Gas обеспечила себе право разрабатывать три нефтяных блока на северо-западе Афганистана, планируя инвестировать в них $400 миллионов.

Что резко контрастирует с  инвестициями 70 американских компаний, составивших всего $75 миллионов к 2012году, согласно данным афганского Агентства поддержки инвестиций. У вашингтонских политических деятелей вызывает раздражение то, что Китай не потратил ни единого юаня на умиротворение охваченного мятежами Афганистана и не участвовал в действиях возглавляемых США Международных сил содействия безопасности (ISAF) в этой стране – и всё же его корпорации продолжают пользоваться преимуществами безопасности, обеспеченной присутствием американских солдат.

Ещё в одной не менее значимой сфере приложения мягкой силы, когда дело дошло до завоевания популярности среди афганцев через экономическую помощь, Нью-Дели на каждом повороте обходил Вашингтон. Хотя $2-х миллиардная  помощь Кабулу была частью того, что Вашингтон вливал в строительство инфраструктуры страны – дороги, школы и клиники, индийский вклад индийской был намного больше. И в частности потому, что сопровождался меньшими потерями и коррупцией.

Продолжая практику, возникшую ещё в эпоху, предшествовавшую правлению Талибана, правительство Индии направляло свою помощь в строительстве колодцев, школ и клиник напрямую в бюджет правительства Афганистана. Этот процесс резко отличался от того, что делали США и их союзники. Те направляли деньги напрямую гражданским подрядчикам или одобренным местным и иностранным неправительственным организациям при небольшом или вообще отсутствующем контроле. Результатом стало массовое мошенничество и коррупция.

Финансируя строительство нового парламентского комплекса в пригороде, афганской столицы Кабула стоимостью $140 миллионов, Индия представила весьма наглядный пример своей щедрости. Этот жест был предпринят и для того, чтобы выделиться на фоне регионального соперника, Пакистана. В конце концов, с момента независимости – это функционирующая многопартийная демократия (кроме пробела в 19 месяцев особого порядка управления в 1975-1976-м). Напротив, пакистанские военные  трижды свергали гражданское правительство, управляя страной 31 год с момента её основания в августе 1947 года после отделения от Британской Индии.

Разделение произошло в ходе ужасающих межобщинных вспышек насилия между индусами и сикхами с одной стороны и мусульманами с другой, в результате которых погибло около 750 000 человек, а 12 миллионов пересекли только что проведённые границы между двумя вновь образованными странами. Через два месяца после этого беспрецедентного кровопролития между новыми соседями разразилась война, когда махараджа штата с мусульманским большинством, Кашмира, индус по национальности (должно быть — по вероисповеданию — Н.Г.), согласился присоединиться к Индии, где доминировали индусы.

При посредничестве ООН было заключено соглашение о прекращении огня, вступившее в силу в январе 1950-го. К тому моменту Индия контролировала около двух пятых Кашмира и повторяла данное ранее обещание, что при возвращении нормальных условий жизни во взбудораженной провинции во всём Кашмире будет проведён референдум, в ходе которого жители смогут отдать предпочтение Индии или Пакистану. Плебисцит так и не состоялся из-за последовавших проволочек со стороны Индии. Попытки Пакистана в 1965-м и 1999-м годах изменить статус-кво Кашмира военным путём потерпели неудачу. Стоит ли удивляться, что отношения между двумя странами, открыто провозгласившими себя ядерными державами в 1998 году, остаются напряжёнными вплоть до вражды, что подчеркивают периодически вспыхивающие перестрелки на крайне милитаризованной границе в Кашмире.

«Большая игра» по соседству

После того, как в 2001-м США изгнали режим Талибана из Кабула, в Афганистане возродилась современная версия «Большой игры», поскольку Пакистан и Индия оказались вовлечены в происходившую там войну чужими руками. Большая часть лидеров Талибана бежала в Пакистан, где в ту пору правил генерал Первез Мушарафф, одновременно бывший и главой армии. В Пакистане они находились под защитой военной разведки, мощного аппарата пакистанской межведомственной разведки. После почти полного отвлечения внимания военных и разведывательных ресурсов Вашингтона на вторжение и оккупацию Ирака в марте 2003-го руководство Талибана во главе с муллой Мухаммадом Омаром начало восстанавливать движение.

Прямые выборы Хамила Карзая в 2004 году на пост президента после ухода талибов из Афганистана приободрили Нью-Дели. Карзай провёл в Индии семь лет, будучи студентом университета. За это время он начал бегло говорить на урду и хинди, и обожал фильмы Болливуда и северо-индийскую кухню. Он начал восхищаться демократической системой страны. За два месяца до вступления на пост президента он совершил в страну государственный визит.

Поскольку афганский Талибан, возглавляемый обосновавшимся в Пакистане руководством, перегруппировался и перевооружился, а его повстанческие действия против правительства Кабула набирали темп, отношения между Карзаем и Мушараффом стали неровными. Чтобы разрядить обстановку, они встретились в Исламабаде в феврале 2006-го. Карзай передал генералу список боевиков Талибана, включая Муллу Омара, якобы проживающих в Пакистане