Skip to content

05.03.2015

1

ФЕЕРИЧЕСКАЯ ГРУППА ДОЛБОДЯТЛОВ С БУБНАМИ И ПЛЯСКАМИ …

2675

Между дьяволом и глубоким синим морем.

Название нашей сегодняшней главки суть идиоматическое выражение английского языка. По предлагаемой ссылке это переводится как «между Сциллой и Харибдой», однако, учитывая низкую осведомленность современной читающей публики в вопросах древнегреческого эпоса, расшифровать это нужно по-другому. «Между полной жопой и абсолютной задницей«. И это — глубоко верный не только семантически, но и в чувственно-образном смысле перевод. С одной стороны полная жопа. С другой — абсолютная задница. Или вот еще один вариант перевода — «между засадой и западней». С одной стороны — засада. С другой стороны — западня. И нужно выбирать… И сколько не пытайся выбрать из двух зол меньшее — все равно ничего хорошего не случится, ибо хрен редьки не слаще.

Сегодня мы будем говорить об интеграции психологического опыта.

Если вы читали данный цикл с начала — а я надеюсь, что вы читали его с начала и по порядку — то у нас с вами возник вполне естественный вопрос. Вот все это многообразие, весь этот ассортимент — вот как с этим справляться? Что делать со всем этим, когда оно тебе в голову и не спросясь? Давайте посмотрим, что с этим можно сделать…

Важно понимать, что перцепция, как когнитивная функция, непосредственно связана с осознанностью. Если вы испытываете подпороговое воздействие, например у вашего соседа играет жуткая музыка, но так, что вы ее почти не слышите и не воспринимаете, как музыку, которая вам мешает — ваша психика все равно что-то получает на входе. Мы уже говорили, что любая информация дополняется подсознанием человека до полного описания реальности. Это естественный процесс. И периодически возникающие на пороге слышимости удары барабана, или вопли «певца» — вызывают у вас определенный поток ассоциаций. Если вы не слышите, точнее, не понимаете, что слышите, данную музыку — данный поток ассоциаций выражается для вас в виде потока эмоций. А поскольку вы не знаете, откуда он взялся — эти эмоции ассоциируются для вас с вашей текущей деятельностью, которая — вся перед вами, ясная и понятная.Это классический пример воздействия акустического поля в самой что ни на есть реальной, возможно «боевой», психотронике.

Если вы чего-то не осознаете, это говорит о восприятии помимо вашей когнитивной функции. О подсознательном, внеперцепторном восприятии.

Реализуясь через эмоциональные состояния, через общий тонус, через непроизвольную фиксацию внимания, данные факторы приводят к искажению восприятия окружающей реальности, к девиации восприятия. Фактически у нас получается как бы двойное восприятие, раздвоение. Наше нормальное восприятие, реализуемое через нормальную работу когнитивной функции, говорит нам одно, в то время как внеперцепторные факторы приводят к искаженному восприятию, происходящему помимо когнитивной функции. Результатом подобных процессов бывают более или менее изолированные блоки психологического опыта.

То, что я до сих пор сказал — не вызывает никаких вопросов. А сейчас пойдет вкуснятина.

По сути, мы только что показали, что внеперцепторное воздействие, как случайное, так и целенаправленное, создает в психике человека фрагментацию психологического опыта. В зависимости от рода деятельности и сопутствующих факторов в зоне фрагментации возникает стохастическая неопределенность. Так, получив одно и то же задание на работе, человек может в одном случае кинуться его выполнять, а в другом случае — отложить в ящик и заняться чем-то другим. И причина, которая побуждает его к нарушению трудовой дисциплины — это не лень, не саботаж, не пренебрежение собственными обязанностями — а фрагментированность, в данной обстановке, психологических стратегий принятия решения. Возможность неосознанного выбора из нескольких альтернатив, которые не осознаются.

Многие люди, которых почитают ленивыми — не ленивы. И далеко не всегда плохо мотивированы. Просто у них есть некий изолированный блок психологического опыта, сформировавшийся тем или иным способом, и этот блок, имеющий отношение к текущей деятельности, «перехватывает» управление. Так, желание развлечь пассажиров привело к гибели Коста Конкордии, желание поставить рекорд скорости плавания через Атлантику утопило Титаник, желание сесть любой ценой на практически закрытом по метеоусловиям аэродроме убило польское правительство Квасьневского… Во всех случаях была — и неоднократно — возможность принять правильное решение, но эмоциональная обстановка привела к тому, что вместо четких и ясных инструкций и правил люди начинали руководствоваться соображениями из иной, искаженной психологической реальности.

Существует единственная возможность ограничить либо полностью исключить влияние таких элементов непредсказуемости поведения, таких зон фрагментации психологического опыта — произвести объединение, слияние опыта неосознаваемого и опыта осознанного. Реальности нормальной и реальности искаженной. Вот мы и созрели к правильному пониманию нашей темы

Явления, связанные с внеперцепторными воздействиями, в психике человека создают определенные комплексы, или блоки. Только блоки не в смысле единоборств, а в смысле строительства. Вот не было такого вот куска психологического опыта, и тут он раз — и сформировался. Данные блоки, неважно — искусственно сформированные либо само собой получившиеся — по своим проявлениям могут стать синдромами, неврозами, психозами с неорганической этиологией, то есть — функциональными расстройствами психики. И соответственно, здесь к нашим услугам весь спектр методов и подходов современной психиатрии. Современная психология и психиатрия начались с психоанализа и анализа сновидений, с дедушки Фрейда началась. И сразу же, с самых первых шагов — мы видим систематическое применение методик интеграции.

В процессе психоанализа пациент под управлением психоаналитика вспоминает разные штуки. Психоаналитик думает над материалом, который выдает ему пациент и производит терапевтическое воздействие. Суть терапевтического воздействия в психоанализе заключается в подъеме вытесненного опыта (воспоминания и сновидения пациента) и привнесении сознательной интерпретации в данные воспоминания. Вы уже улыбнулись? Да-да, самое время. Потому что мы видим именно то, о чем говорили несколькими абзацами ранее.

На сеансе психоанализа пациент погружается в те или иные изолированные блоки психологического опыта. Обсуждая их с терапевтом, пациент их осознает, дает им трактовку, связывая изолированный ранее психологический опыт со своими нормальными воспоминаниями. Опыт, ранее изолированный, создающий зоны фрагментации — становится интегрированным. Фрагментация пропадает. С появления первой в европейской психологии и психиатрии системной методики интеграции психологического опыта — психоанализа — появилась возможность исцеления множества неврозов, психозов и прочих функциональных расстройств.

Сегодня интеграция психологического опыта как парадигма присутствует более в псевдонаучной парапсихологии и в эзотерике как некий духовный процесс. Однако это связано не с тем, что сама парадигма плохая или кривая, а с тем, что в науке то же самое давным-давно используется — только в составе комплексных методик (тот же психоанализ) и под другими названиями.

Одним из важнейших качеств вытесненного (а изолированный опыт всегда является вытесненным) опыта является его травматический характер либо — остро отрицательная интерпретация. Даже примитивная сонливость на работе, вызванная неправильной организацией труда, при воспоминании о ней пациента предстает как лень, неспособность сконцентрироваться и так далее — то есть как отрицательная характеристика, присущая пациенту. Пытаясь вспомнить, поднять блок изолированного опыта, пациент неминуемо дает себе отрицательную оценку в тех или иных аспектах.

Важнейшим качеством психоанализа является то, что на сеансе пациент не имеет права выносить себе оценок. Оценивает терапевт. Это является частью договора между врачом и пациентом, и непременным условием терапевтического альянса. Как и то, что пациент принимает любые оценки врача. Это называется раппорт, и без него терапии не бывает.

Вторым качеством изолированного опыта является эмоциональная насыщенность либо чисто эмоциональный характер. Эмоции же, как мы помним из Симонова — служат универсальным регулятором высшей нервной деятельности. Отрицательная интерпретация в сочетании с эмоциональной насыщенностью создают острую реакцию избегания, каковая, собственно говоря, и приводит к вытеснению (изоляции) данного психологического опыта. Мы уже говорили, что человеческий мозг — это стохастическая машина с элементами гомеостазиса. Гомеостатические функции мозга проявляются в том, чтобы не допускать длительных по времени и мощных по интенсивности переживаний. Для того, чтобы интегрировать изолированный психологический опыт, необходимопреодолеть сопротивление гомеостазиса, временно передав его функции терапевту. Для чего и служит терапевтический альянс.

В кино психоаналитиков показывают эдакими ловкачами, рубящими бабло с доверчивых лохов. Я, когда со своим терапевтом общался, слышал, что огромное количество студентов хотели работать именно в психоанализе, как в самой «денежной» форме психотерапии. Наивные дураки

Ребята, в подсознании у человека ничего хорошего нет. Поверьте мне. Там у каждого — говнище и гноище. И разматывать всю эту мерзость нужно правильно. Неправильное разматывание функциональной патологии может привести к усугублению психоза или невроза прямо на сеансе, к неуправляемой агрессии, рвоте, мочеиспусканию и калоизвержению прямо на кушетке. Моргнуть не успеешь — как потребуется вызывать санитаров со шприцами. К таким последствиям может привести ошибка, в результате которой теряется раппорт, и у находящегося на пике переживания травматического опыта пациента вдруг включаетсясвой гомеостазис, управляемый эмоциональным состоянием, сформированным тем самым, отрабатываемым изолированным опытом…

Повторяю фразу, которую услышал от своего доктора. Каждая функциональная психопатология носит приспособительный характер. Нужно (если уже есть раппорт) разобраться с симптоматикой, отделить симптомы от компенсаторных реакций, разобраться с этиологией, а затем, вдобавок — с обстановкой, в которой живет пациент. Если вы, не подумав, уберете какую-нибудь легкую фобию — пациент может попасть в психологический ад, который ранее избегался при помощи этой фобии. И тогда все, кранты

Вы не поверите, как выглядит психоаналитик, допустивший перенос от пациента вне рамок терапевтического альянса, да… Слава богу, я сам не видел, какими бывают пациенты. И не потому, что не хотел или не мог, а потому, что психиатрия — штука серьезная, в ней экскурсий не бывает, даже за очень большие деньги. Зато я кое-что слышал, причем не из кино, а из первых рук, так сказать…

Заметим, ребята, что мы с вами говорим о банальной интеграции психологического опыта.

Любой изолированный опыт порождает зону неуверенности. В данной зоне человек не может управлять собой по собственному желанию. Бытовая истерия и бытовые неврозы — это не какие-то «стыдные» бытовые болезни, это компенсаторная реакция здоровой психики на обстоятельства, с которыми она не может справиться. Это результат работы гомеостазиса по отработке ситуаций, которые представляют для человека трудности.

В «бытовой» «психологии» считается, что неуверенные или нестабильные реакции человека на те или иные ситуации есть признак недостатка волевых качеств и так далее. Из всех виденных мной вариантов курсов по развитию волевых качеств единицы представляли из себя в лучшем случае методики по усилению мотивации, а в подавляющем числе все это — простой психологический онанизм. Давайте посмотрим на самых волевых, самых успешных, самых лучших с точки зрения «прокачки» волевого поведения людей — военных. И возьмем, естественно, самых лучших (по среднестатистическому мировому мнению) военных — американских.

В общем, Америка — это самая сильная (во всяком случае, так считается) страна мира. Американская армия — самая сильная. По денежным, статусным, социальным, образовательным вопросам служба в армии США имеет наилучшую поддержку в мире. Если бы военные в СССР имели такую же поддержку… И что мы видим? Мы видим самый большой уровень посттравматических расстройств в мире. Мы видим самый большой процент медикаментозных больных в мире среди ветеранов. Мы видим колоссальное количество дезертиров. Более того, читая мемуары прочих западных военных, мы видим перед собой совершенно нерадужную картину…

Британская армия является не самой сильной, но безо всякого сомнения, одной из самых подготовленных и — тут вопросов быть не может — самой мотивированной армией в мире. Никто так не мотивирован, никто не имеет таких традиций. Рекомендую прочитать замечательную книгу Майкла Ашера «The real bravo two zero» о приключениях британского спецназа в Ираке. Майкл, как и все участники той эпопеи — спецназовец. Воевал. Кроме того — много путешествовал, в особенности по Востоку. Имеет отстраненное восприятие, поскольку, в отличие от Энди Макнаба, интересовался культурой и бытом тех мест, а значит, психологически видит ситуацию в перспективе. Смотрит на вещи трезво.

Мы не будем спорить, кто прав — Макнаб или Ашер. Нас гораздо более интересует реакция на события после того, как все закончилось. И здесь мы видим две позиции. «Официальная» версия (Макнаб) более всего напоминает позицию страуса, спрятавшего голову в песок. Никто из следователей не проехал по местам событий, чтобы установить правду. Никто из расследовавших обстоятельства не приложил усилий, чтобы установить истину. Все удовлетворились рапортом Макнаба. Кроме Ашера. Он сам поехал в Ирак, сам встречался с иракским руководством, выбивая себе разрешения, сам добился того, чтобы ему позволили пройти по местам событий, сам разговаривал с местными, некоторые из которых вели бой с группой Макнаба — и написал об этом книгу.

Я ничего не хочу сказать плохого о британском спецназе, тем более, что Ашер — сам спецназовец. Но показательно, в общем-то, то, что лишь один из многих решился посмотреть правде в глаза. Что он сделал с правдой, и насколько его версия соответствует истине — это другой вопрос. Британскому спецназу было бы обидно, если бы Ашер оказался обычным простым журналистом, да… Британским спецам страшно посмотреть правде в глаза. Всем, кроме некоторых. Это — естественное для человека состояние. В книге Ашера приведен пример одного командира группы британского спецназа, который проявил героизм.Настоящий героизм. Этот человек прервал миссию в процессе высадки, когда увидел, что снаряжение его группы не соответствует условиям местности, в которой ему предстояло действовать. Он не побоялся показаться трусом.

Неважно, насколько вы волевой, целеустремленный и так далее человек. Важно то, что для любого человека можно подобрать условия, с которыми он не справится. Психологически не справится. И это вовсе не обязательно будет ядерный взрыв в эпицентре зомби апокалипсиса. Я сейчас читаю книгу «Американский снайпер» Криса Кайла, там очень любопытный психологический бэкграунд, и вот что я хочу сказать. Самые лучшие военные получаются из людей, которые до судорог, до нытья зубов, до потери сознания боятся гражданки

Если ваша психика фрагментирована, если вы страдаете функциональной патологией, вам не позавидуешь. Каждая фрагментация — это зона страха и неуверенности, каждый невроз — это стойкое ощущение того, что вы потеряли контроль. Психологическая патология — это маленький персональный ад. Это очень неприятно и страшно. Это «дьявол», это «Сцилла», это «полная жопа», это «засада». Нет более интенсивного переживания, чем переживание собственной психологической неполноценности. Сама мысль о том, что вы психически больны, или имеете психические отклонения — это мощнейший травмирующий фактор. Человек, который в силу тех или иных причин считает себя психологически неполноценным, живет в состоянии постоянного стресса. Даже те, кто, по мнению окружающих, болен, но не признается себе в этом — в глубине все равно осведомлен. И бежит от этого знания. Не дай мне бог сойти с ума, уж лучше посох и сума — говорит известная поговорка. Человек может адекватно воспринимать врага вне себя, даже врага заведомо более сильного, даже вооруженного — но ощущать врага внутри и жить с этим

Когда в моих сектантских похождениях до меня дошло, в какой жопе я оказался, мне пришлось принять такую точку зрения. Пять лет я считал себя ненормальным. Не так, как при аутопсихозе — то есть не имел фобию к определенной симптоматике, а просто знал, что имеет место определенная дисфункция. Это незабываемые ощущения, попробуйте. Вот он — настоящий адреналиновый рай… И в общем-то, это так и было, и у окружающих вопросов не вызывало.

Альтернативой жизни в патологии является терапия. Так, как я описал выше. И здесь все становится еще интереснее. И вот почему.

Вы уже боитесь себя, того, что находится внутри вас. И вот в этой вот ситуации нужно довериться другому человеку. Довериться полностью. Ситуация, в которой вы оказались, на самом деле абсолютно соответствует прыжку в пропасть. Человек, который сдался — никогда не сможет пройти психотерапию. Там просто не с чем работать, вообще не с чем. Помните, мы вспоминали белых братьев? Они не хотели лечиться, им было хорошо в том состоянии, там цепляться было не за что, потому и такие методики применялись. Как рыбу динамитом глушили. Человек, который пришел к психотерапевту, проявил акт волевой деятельности. Он проявил силу воли, которая сильнее, чем его болезнь, чем его враг внутри. Он, как Ашер — принял решение отправиться в свой Ирак, чтобы узнать правду.

Вы понимаете, что у вас проблема, вы не знаете, что из вас вылезет, вы принесли это к терапевту. И вы не знаете, кем станете, когда все закончится. Я еще раз говорю — мой врач фобии валил, как сено косил. На тренинге у него я сам убрал фобию другому человеку, и спустя полтора десятка лет он уже и не помнит, что она его беспокоила, я проверял. Так вот, если дело касается не простой фобии, а хорошего такого, качественного функционального расстройства — вы представления не имеете, что с вами будет. Может быть, вы станете гением. А может, до конца жизни будете сидеть на таблетках и пускать слюни…Поверьте мне, это хорошее такое, качественное переживание, когда вы на неопределенность настоящего намазываете непредсказуемость грядущего.

В-третьих, на сеансах терапии, неважно, это психоанализ или другие методики — вы имеете дело с вытесненным опытом. Да, есть раппорт, ситуацию ведет специалист, с помощью терапевтического альянса он глушит ваш гомеостазис — но ведь негативный опыт вы все равно переживаете, снова и снова, поднимаете его из подсознания и переживаете раз за разом… Это может быть воспоминание, это может быть гештальт, это может быть стратегия поведения — но все это — вытесненный материал, гноище и говнище, с которым вы в обычном состоянии тупо не справляетесь. Это очень, очень, очень интенсивно. И очень неприятно.

Лечиться от психопатологии в несколько раз страшнее и неприятнее, чем ей страдать.

Это — «глубокое синее море», «Харибда», «абсолютная задница», «западня». Самое любопытное то, что в процессе этого окружающие смотрят на тебя, скажем так — своеобразно. Шарахаются от тебя. Потому что ты псих. Они не понимают, что психом ты был до того, как. А ты вдобавок — меняешься в процессе терапии, и эти перемены, накладываясь на твою оценку окружающими, создают совершенно потрясающий социально-психологический климат. Ни одна ж сука не понимают, через что ты проходишь

Интеграция психологического опыта, как нетрудно (если вы внимательно читаете) увидеть, в чем-то напоминает процесс актуализации по Шострому, который в данном цикле уже фигурировал. И это действительно так. С одной существенной разницей. В случае актуализации мы имеем дело с опытом, который доступен нам в нормальном состоянии. Это не вытесненный опыт, а просто неактуальный. Если он не актуализируется с течением времени, он может перейти в категорию вытесненного и создать блок изолированного опыта. Тогда с ним будет работать намного сложнее, а работать придется. Лучше не запускать, ребята.

Актуализируйтесь.

Существуют определенные моменты, связанные со специфическими видами опыта. Например, те же военные, вернувшиеся с войны, обладают, что называется, на кончике нервов, некоторыми специфическими навыками… В данных случаях интеграция необходима. Однако форма интеграции выглядит уже совершенно иначе. Требуется отделить боевой опыт от обычного состояния сознания. Там была война — тут мир. Некоторые «гении» ухитряются внушать ветеранам, что там был один человек — тут другой. Большего идиотизма и представить себе невозможно. Потому что если в вас живет — хотя бы на уровне представлений — два человека, тот, второй — может выскочить как чертик из табакерки. Военный травматический и посттравматический стресс — это отдельная сугубо специфическая и очень сложная область, и ей должны заниматься специалисты. Однако есть один любопытный такой аспект

Профессиональные военные совершенно не умеют «снимать погоны». Внутренне снимать. Я когда читаю книги, где фигурируют дети военных, или фильмы смотрю — просто плачу от восхищения. Это ж надо так упороться — превратить свою семью в филиал казармы, да… Дорогие товарищи военные! Да, вы защищаете родину, и мы вас за это любим и ценим. Но пожалуйста, общаясь с обычными людьми, а не с такими, как вы, небожителями — будьте проще. А то сидели как-то, водку пили, а там мужик был — бывший офицер-танкист. Это ж невозможно — поднимаешь глаза от рюмки, а на тебя танк едет… Не глаза — триплексы.

Для бывших военных актуализация на гражданке обязательна. Товарищи военные психологи, поговорите с гражданскими психологами, это благое дело — и воякам легче станет, и от вас не убудет.

Если так получилось, что вы прошли терапию, это еще ничего не значит. Если вы раньше нахватались, значит что-то такое в вашей жизни есть, откуда вынахватываетесь. В норме психика способна сама освобождаться от негативного опыта, но если так произошло, что вы уже один раз не справились — от вас потребуется определенная работа. Я еще раз повторяю — актуализация, актуализация, и еще раз актуализация. И консультации с вашим терапевтом, по крайней мере первое время.

Со своим врачом я общался недолго, но качественно. Мне хватило. И да, у меня аутотренинг со второго класса, бэкграунд в общей психологии, некоторые нетрадиционные кунштюки… Пять лет я считал себя ненормальным, занимаясь интеграцией и актуализацией как не в себя. Еще пять лет я все это полировал. Ничего удивительного — Зощенко вылечил себе невроз, причем вполне клинический и серьезный, а у него никакого бэкграунда, кроме нескольких книжек, не было. Среди методик, которые применялись, самые простые — ассоциативные ряды, гештальттерапия, аутогипноз в просоночном состоянии (о, программирование сновидений — удивительная штука), ролевой аутотренинг. И по мере отработки всяких прелестей все это лочилось, блочилось…

У меня аллергия на психологию, честно.

И так продолжалось до тех пор, пока группа феерических долбодятлов… Ну, это совсем другая история — с бубенцами и плясками…



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments