Skip to content

20.02.2015

ИНФОРМАЦИОННАЯ И ТЕОЦЕНТРИЧЕСКАЯ ВСЕЛЕННАЯ

Древние не могли понять, как умирающий и телесно исчезающий человек может продолжать жить в такой невидимой, неощутимой субстанции, которая называется душа. В это можно было только верить, следуя догадкам и обетованиям о том, что душа попадает в иные миры, странствует, обретает свое место в  раю или аду и т.д. Нам же, современникам и пользователям электронных сетей,  гораздо легче понять разницу между информацией и ее материальным носителем. В мгновение ока эта информация переписывается с диска на диск, из старой памяти в новую, передается по проводам или без проводов.

Ныне можно считать твердо установленным, что жизнь строится на информационной базе ДНК. Жизнь — не способ существования белковых тел, как когда-то утверждал Ф. Энгельс, а способ организации языковых единиц, сложность которых объяснима не случайным подбором, но их разумным происхождением. ДНК как носитель информации имеет ту же природу, что и естественные и искусственные языки,  и аналогия генетического кода с правилами грамматики или с компьютерной программой – это не метафора, а непреложный факт.

Но информация – это первопринцип не только живой материи, но и Вселенной в целом.  «В начале был бит», — заявляет физик Ганс Кристиан фон Байер в книге «Информация: новый язык науки» (2004), явно отсылая к евангельскому «В начале было Слово» (Иоан, 1:1).  Собственно, еще в 1989 г. знаменитый физик Джон Уилер (Wheeler) предсказал: «Завтра мы научимся интерпретировать всю физику в терминах информации». Такой взгляд получает все более весомые подтверждения — например, у одного из ведущих современных физиков Пола Дэвиса:

«Обычно мы представляем мир составленным из простых, комкообразных материальных частиц, а информацию – как производный феномен, свойственный особым, организованным состояниям материи. Но все может быть ровно наоборот: вселенная  на самом деле —  игра первичной информации, а материальные объекты – ее сложная вторичная манифестация». [1]

То, что наша Вселенная скорее информация, чем материя, точнее, информация в форме материи, — лишь одно из свидетельств разумного замысла Вселенной. Но сколько еще тайн, приоткрытых, но не вполне разгаданных наукой,  ведет нас за пределы той позитивистской картины мира, которая сложилась к концу 19 в. и служит все более ветшающей подпоркой для «научного атеизма».

Чего стоит только удивительная пригнанность всех физических параметров этой Вселенной, вплоть до миллиардных долей,  к возможности бытия в ней нас, разумных существ! Значения фундаментальных констант, таких, как скорость света, гравитационная постоянная, массы электрона и протона, настолько коррелируют между собой, что ученые называют это «тонкой настройкой», предполагающей роль настройщика. Отсюда и «антропный принцип» в физике, указывающий на целесообразное устройство вселенной, обитаемой для человека и познаваемой для разума.  Вселенная нуждается в наблюдателе, а потому все ее параметры подогнаны под развитие жизни и разума. По Джону Уилеру, «наблюдатели необходимы для возникновения Вселенной» (1983). Без разумных наблюдателей Вселенные не обретают статус реальности, поскольку только наблюдатель может осуществить редукцию квантового состояния, переводящую ансамбль возможных состояний в одно, реальное.[2] Иными словами, Вселенная соотносительна Сознанию о себе, которое, в качестве Вселенского Сознания, или Сверхразума, способного наблюдать Вселенную в целом, переходит уже в теологическую категорию.

Все это широко известно, но почему бы науке на примере этих физически достоверных фактов не найти общий язык с теологией? Собственно, первые шаги  в этом направлении уже делаются, как свидетельствуют книги физика и математика Фрэнка Типлера,  соавтора (вместе с Джоном Барроу)  первой монографии по антропному принципу в космологии.[3] Не останавливаясь на антропоцентризме, Типлер в следующих своих книгах переходит к теоцентризму, предпринимая, вслед за Тейяром де Шарденом, попытку крупномасштабного синтеза математической физики и христианской эсхатологии. [4] Эволюция Вселенной, по Типлеру, ведет к ее постепенной интеллектуализации, предельному насыщению информацией и повсеместному распространению искусственного разума. Достигая в конце отмеренного ей астрономического эона Богоподобной Точки Омега, материальная Вселенная схлопывается в себя, — но только для того, чтобы превратиться в гигантский компьютер, воспроизводящий, уже как бы в зазеркалье самосознания, всех когда-либо живших индивидов и их истории. Эта концепция всеобщего воскресения («физика бессмертия») напоминает философию общего дела – теотопию и технотопию Н. Ф. Федорова, хотя Типлер вряд ли осведомлен о нем, во всяком случае, хранит об этом молчание.

А в следующей книге, «Физика христианства», Типлер предлагает более конкретное физическое истолкование евангельских чудес, таких, как непорочное зачатие, умножение хлебов, хождение по воде и воскресение  Иисуса Христа. Здесь выявляется чрезмерный буквализм в подходе к Священному Писанию, которое  в типлеровском толковании превращается чуть ли не в сборник наглядных примеров по решению сложных физических задач. Сама программная установка ученого: «Пришло время включить теологию в физику, чтобы сделать Небеса такими же реальными, как электрон» – демонстрирует наивность и некоторую неадекватность его подхода. Всё-таки Небеса не электрон, это реальность другого, метафизического порядка, и ее редукция к физике, хотя бы и в целях  благочестивых и богоугодных, может вызвать такое же сопротивление верующих, как и атеистическое отрицание этой  сверхреальности. Видимо, физике противопоказано не только «опровергать» метафизику, но и перелагать ее без остатка на свой язык, упраздняя тем самым необходимость аллегорического, символического, мистического толкования.

Попытка Типлера интегрировать космологию и теологию не вызвала глубокого сочувствия ни с одной из сторон  — наоборот, натолкнулась на равнодушие и непонимание богословов и навлекла на себя критику научного сообщества, увидевшего в ней намерение не столько включить теологию в физику, сколько  сделать из физики служанку теологии. Это свидетельствует не только о недостатках аргументации Типлера, но и о неподготовленности «двух культур» к взаимному пониманию, к поиску общего языка. Формальной вежливости и признания прав на сосуществование двух мировоззрений здесь недостаточо, а к глубинному концептуальному синтезу ни физика, ни теология пока еще не готовы.

______________

[1] Paul Davis, editorial in New Scientist, 30  January 1999, p. 3.

[2] О роли сознания в становлении квантовой реальности и о многомировой (эвереттовской) интерпретации квантовой механики см. книги М. Б. Менского: Человек и квантовый мир (странности квантового мира и тайна сознания). Фрязино: Век 2, 2005; Сознание и квантовая механика. Жизнь в параллельных мирах. Фрязино: Век 2, 2011. Менский полагает, что  «включение сознания и в квантовую физику, и в психологию как их общего элемента открывает путь к непосредственному контакту между физикой и психологией, а если смотреть более широко – между естественными науками с одной стороны и различными способами изучения духовного мира человека с другой» (Человек и квантовый мир, 5.5.2). http://fiz.1september.ru/article.php?ID=200700616

[3] John Barrow, Frank Tipler. The Anthropic Cosmological Principle. Oxford University Press, 1988.

[4] Frank Tipler. The Physics of Immortality: Modern Cosmology, God and the Resurrection of the Dead. New York: Doubleday, 1994; Frank Tipler. The Physics of Christianity. New York: Doubleday, 2007.

ИЗ ИНЕТА



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments