Skip to content

26.07.2015

ИНТЕРВЬЮ С ФЛОРИНДОЙ ДОННЕР

Хэйнс Ийли : Приветствую всех! Я — Хэйнс Ийли, и сегодня я намереваюсь побеседовать с Флориндой Доннер, чтобы слушатели смогли погрузиться в магический мир настолько полно, насколько это возможно осуществить за один час. Итак, пусть Флоринда представится вам сама.

Флоринда Доннер: Это я должна сделать сама?

Хэйнс Ийли: Прошу тебя немного рассказать о себе и о том, что ты собираешься сегодня сделать.

Флоринда Доннер: Ох, да я и не знаю, что собираюсь сделать сегодня. Думаю что… ладно, скажу так: я Флоринда Доннер, антрополог. Я проработала вместе с Карлосом Касганедой более двадцати лет и меня как человека, изучающего антропологию, втянуло в мир магов. С тех пор я в нем и пребываю.

Хэйнс Ийли: Что ж, тогда на ум сразу приходит вопрос: действительно ли магический мир не принимает добровольцев…

Флоринда Доннер: Нет, не принимает, если это добровольцы, которые говорят: «Да, я хочу войти в мир магов». Но, в определенном смысле, все мы должны быть настоящими добровольцами — ведь никого из нас не затягивают в этот мир против его воли. И все же… не знаю, слышал ли ты что-нибудь об этом? В последнее время, когда мы выступали с лекциями в книжных магазинах, всем нам — Тайше Абеляр, Кэрол Тиггс и мне — неизменно задавали один и тот же вопрос: «Что делает вас такими особенными?» Но… я хочу сказать — никакие мы не особенные (смеется). Я говорю это вовсе не из ложной скромности —мы совершенно обычные люди, с которыми произошло нечто совершенно необычное. Этим я хочу сказать, что не может быть добровольцев, собирающихся очутиться вдруг в том суровом и изолированном мире.
Беседуя с различными группами, мы заметили, что большинство — я не хочу сказать «все», но большинство людей — собираются на еженедельные семинары, желая получить ответы. И они хотят добиться кристально ясных ответов на такой вопрос, как: «Что мне нужно сделать, чтобы изменить свою жизнь?» Что ж, чтобы изменить жизнь, нужно умереть… в определенном смысле. Маги называют это отказом от своего эго, а это — суть сама смерть. Нет, вам не нужно сразу же умирать — это процесс, который занимает всю жизнь. Так что у нас действительно нет наготове ясных ответов. Ведь большинству нужна четкая программа: «Итак, первый шаг, за ним следует шаг второй, третий и четвертый. После этого переходим к пятому…» Нет, здесь такой способ неприемлем. Прояснить этот вопрос исключительно трудно — это образ жизни, а не то, чем вы занимаетесь в свободное время. Все в вашей жизни проходит сквозь это — тело, разум и дух, как бы вы его ни называли.

Хэйнс Ийли: Сколько людей хотят примкнуть к миру магов! Сколько людей, заслышав о том, что вы собираетесь устроить шоу, стали являться в местный книжный магазин с вопросом: «Действительно ли Флоринда и Тайша предполагают приехать в наш город?» Они проявляли огромный интерес к тому, что вы делаете, хотя обычный человеки близко не сумеет сделать ничего подобного.

Флоринда Доннер: Я только что вернулась из Мексики. Да, я буквально только-только возвратилась. Я прилетела из Мексики всего лишь час назад. Там я была с Карлосом Кастанедой. Мы говорили с людьми. И все задавали нам один и тот же вопрос. Знаешь, все почему-то спрашивают одно и то же: «Что нам нужно сделать, чтобы войти в этот мир?» Или: «Почему вы отличаетесь от других магов? В чем различие между направлениями и линиями нагвалей?» Действительно, Карлос отличается от прочих хотя бы тем, что написал все эти книги. Его книги доступны читателю. И в своих книгах (я вовсе не хочу сказать, что ты знаешь об этом) он не отдает предпочтения какому-то определенному направлению, но в них ясно сказано, что требуется для того, чтобы войти в этот мир. Люди просто не замечают, что образ действий, да собственно, и не образ действий, а… ну, собственно говоря, существует вполне определенный путь, следуя которому, мы должны полностью отрезать себя от мира, не уходя от него.
Но существует еще один момент — это когда люди говорят: «Я хочу войти в мир магов, мне нужен учитель, мне нужен Гуру. Ведь у вас же он был». Да, у нас он был… но это совершенно одинокая… совершенно самостоятельная битва. Люди любят говорить: «Ах, существует группа. Существует группа Кастанеды». Но нет, не существует никакой группы. Мы провели три труднейших дня в Мексике, чтобы прийти к тому, что нет никакой группы. Но существует место, которое Кастанеда зовет «местом второго внимания», место, где нет жалости к самому себе, где нет сострадания — в том смысле, что мы не можем позволить себе проявить сострадательность к своим товарищам, пока не изменимся сами. И в этом месте — не важно, в Мексике ли, в Сан-Франциско ли, в Лос-Анджелесе ли — мы находим друг друга. Ясно? В этом месте мы все встречаемся, и здесь люди из, так сказать, «внешнего мира» (если его как-то можно назвать вообще) совершают дихотомию. Да, они соединяются с нами, хотя бы на мгновенье.
Что же для этого нужно сделать?… В первую очередь, то, о чем я всегда говорю людям: заняться пересмотром своей жизни. Одна из главнейших… ну, скажем, «процедур» — это изучение собственной жизни. Изучение своей жизни в мельчайших подробностях вовсе не является психологическим, или «аналитическим» исследованием самих себя. Отнюдь! Это полное исследование того, как мы еще в детстве (в три или четыре года) научились манипулировать миром и другими человеческими существами. Ведь понимание этих стереотипов необходимо нам, чтобы суметь отказаться от них. Если же мы не можем полностью от них отказаться, нам следует попытаться хотя бы на миг уйти от привычных реакций. Согласно дону Хуану, наша энергия (скажем, 90% нашей энергии) расходуется на то, чтобы мы «подавали» себя. Из-за этого оттуда к нам ничто неприходит.
Мы слишком заботимся о том, как выглядим в глазах остальных (как в физическом, так и в эмоциональном аспекте). Идея «подачи» себя отнимает у нас всю энергию, все силы. Мы словно остаемся закрытыми — отгораживаемся для всего, что может произойти. Мы тут же отметаем мгновенные прозрения: «Ах, да, что-то случилось. Но это все ерунда!»

Как в обычной жизни, так и во сне, мы не должны дремать.

Хэйнс Ийли: При таком перепросмотре (кажется, я встречал это в Тайшиной книге, или просто Тайша сказала мне это) мы должны «пересмотреть» каждого человека, с которым когда-либо встречались в жизни.

Флоринда Доннер: В общем-то, да… Тайшина книга… в основном об этом… в ней описывается перепросмотр.

Хэйнс Ийли: Тогда мне придется туго — из-за моей профессии. Как врачу, за последние 20 лет мне довелось повстречаться с 500 000 людей.

Флоринда Доннер: (смеется).

Хэйнс Ийли: Да я не могу «пересмотреть» даже тех людей, с которыми виделся только вчера, что уж говорить о тех 100 000 лиц, которые я видел в 1975 году.

Флоринда Доннер: Согласна, но с оговоркой. Вместо того чтобы делать такое заявление, ты можешь хотя бы попытаться заняться перепросмотром… коль скоро заговорил об этом. Учитывая характер твоей работы, могу сказать, что в твоей жизни существует хорошо отлаженный и совершенно стандартный привычный распорядок.

Хэйнс Ийли: Точно.

Флоринда Доннер: Я хочу сказать, что у тебя он должен быть. Иначе просто не выживешь. Итак, это и есть твое общественное лицо. Но каков ты в личной жизни? Как ты ведешь себя со своими родными и близкими — с женой, родителями, детьми? Не знаю даже, как это лучше выразить… но ты ведь должен был замечать в своей жизни повторяющиеся стереотипы взаимодействия с другими людьми. Ведь с их помощыо ты пытаешься защитить свое эго. Ты все время защищаешь свое эго. Если на него совершено нападение или ему что-либо угрожает, мы тут же прибегаем к… ну скажем, подсознательным способам оказания скорой помощи. Что ж, на эмоциональном плане тут все в порядке, но не все в порядке с нашим телом. Понимаешь, тело регистрирует эти удары.
Дон Хуан говорил, что болезни и хвори не существуют в его мире, так как, по существу… я не хочу сказать, что мы их сами призываем к себе — пожалуй, это будет чересчур, — но мы ослабляем себя стрессами. А стрессы происходят главным образом оттого, что наше эго не способно взаимодействовать с внешним миром.

Хэйнс Ийли: Ты имеешь в виду стремление эго поддерживать себя, испытывать чувство собственной важности — все то, что ведет к потере энергии?

Флоринда Доннер: Что же такое потеря энергии? Для дона Хуана магия — не что иное, как мир энергии. Собственно, маг заинтересован в визуализации или видении… даже не в визуализации, а в непосредственном получении и восприятии энергии.

Хэйнс Ийли: И все мы обладаем для этого врожденными способностями. При рождении у нас достаточно энергии чтобы…

Флоринда Доннер: Каждый из нас имеет это. Не важно, что мы собой представляем, все мы обладаем этим достоянием от роду. Мы — восприниматели, друзья энергии.

Хэйнс Ийли: И мы безрассудно расточаем эту энергию…

Флоринда Доннер: Совершенно верно.

Хэйнс Ийли:…развивая чувство собственной важности, создавая собственный имидж.

Флоринда Доннер: Да. Это идея собственного Я, собственного образа и все, что она за собой влечет.

Хэйнс Ийли: И мы можем возвратить себе эту энергию, перепросмотрев собственную жизнь с предельной тщательностью?

Флоринда Доннер: Не все так просто. Это лишь одна из процедур. Она помогает нам приостановиться, прежде чем повторить стереотипное поведение, связанное с восприятием собственного Я.
Например, если кто-нибудь скажет тебе, желая оскорбить: «Да ты не справляешься со своей работой!» Понимаешь? Это все эмоции, ты можешь ответить на это: «Придурок, да он не понимает, о чем говорит!» или: «Я за свою работу отвечаю, я делаю ее хорошо, и потому меня никто не сможет унизить». Но тело регистрирует этот удар, особенно чувствительно твое энергетическое тело, к которому дон Хуан относился с таким вниманием… И этого не происходит; как бы мир ни поддерживал тебя в этом мнении, по сути, оно не имеет никакого значения — ведь мир поддерживает лишь твое представление о собственном Я.

Хэйнс Ийли: Существует ли какая-то определенная часть тела, где накапливаются все эти энергетические удары?

Флоринда Доннер: Это зависит от различных факторов. Обычно энергетические удары накапливаются в самых слабых местах и органах. У разных людей по-разному… Например, во время стресса ты ощущаешь какую-то боль или опустошенность, а затем простужаешься. Или что там с тобой происходит? (Ведь ты знаешь собственный организм лучше всех.) Вот куда угодил этот удар.

Хэйнс Ийли: Значит, здесь не может быть одного для всех правила? Удар не обязательно должен поражать нервную систему, или связки, или сосуды? Разные люди реагируют по-разному?

Флоринда Доннер: Да, у различных людей все происходит по-разному. Например, у меня очень слабые бронхи. Потому после стресса или энергетического опустошения я начинаю кашлять. В Лос-Анджелесе закашляться очень просто — из-за смога.

Хэйнс Ийли: Безусловно. Но в магическом мире — если судить по твоим, Тайшиным, Карлосовым книгам или по тому, что мне удавалось узнать из разговоров с вами, — все вы вроде бы заимствовали энергию у Нагваля…

Флоринда Доннер: Да.

Хэйнс Ийли: …или у ведьм.

Флоринда Доннер: Когда мы находились рядом с ними.мы питались — не заимствовали, а именно питались — их энергией. Чтобы нам удалось встретиться с ними, оказаться в их мире — мире второго внимания, — они одалживали нам свою энергию. Чтобы сделать это, нужнацелостность… такая, как у них. Да, вот что интересно: когда мы начинаем рассказывать о себе, люди выказывают крайнюю осторожность. И они совершенно правы. Когда же я встретилась с миром дона Хуана, у меня просто не было возможности проявить благоразумие. Мне предстояло либо сделать прыжок, либо отказаться от игры.
Я вовсе не хочу сказать, что каждый должен поступать только так, но для всех нас, и для меня в частности, иного пути просто не существовало. Я возмущалась… нет, пожалуй, не то чтобы возмущалась… но там просто не было места для сомнений, хотя я находилась, так сказать, в полной зависимости от своих искаженных стереотипов поведения. С моей точки зрения, я была величайшим существом из всех, когда-либо появившихся на свет. И мир всячески подтверждал это мое представление о собственной персоне. Я родилась и провела детские годы в Южной Америке. Я обладала преимуществом перед остальными лишь благодаря внешности. Дети прекрасно знают, как можно спекулировать на этом. Меня всегда избирали президентом — с ясельной группы до шестого класса начальной школы. Дело в том, что в венесуэльских школах блондинки были большой редкостью. Ко мне относились как к маленькой богине, и я считала это своим исконным правом. Что ж, с годами мы все меняемся, меняются и наши взгляды, но врожденное чувство собственной важности не оставляло меня. Я продолжала быть «величайшим существом из всех, когда-либо появившихся на свет».

ХэйнсИйли: Но существуют ведь люди, относящиеся к себе совершенно иначе, они скорее недооценивают себя.

Флоринда Доннер: Конечно же, они видят себя в совершенно ином свете… но я хочу подчеркнуть одну мысль: ровным счетом нет никакого значения, каково твое представление о себе, положительное или отрицательное.

Хэйнс Ийли: Согласен.

Флоринда Доннер: В обоих случаях энергетические потери совершенно одинаковы, не важно, превозносим ли мы собственную персону до небес или полностью роняем свой имидж. Мы теряем энергию из-за того, что у нас есть какое-то представление о собственном Я. Да, мы должны защищать представление о себе, так как все время пребываем перед глазами таких же людей. Но нам его нечем поддержать. Мы знаем о себе определенные вещи — мы, пожалуй, знаем, что являемся разумными существами, знаем, как делать некоторые… да, но, собственно говоря, сейчас я не намерена пускаться в рассуждения об этом… я говорю о том, насколько мы связываем себя с представлением о собственном Я, говорю о поглощенности идеей о своей неповторимости. Все мы неповторимые, все мы особенные. Так вот, в первую очередь дон Хуан разбил это представление в пух и прах. Он сказал: «Если вы все будете особенными, мир не сможет функционировать». И это чистая правда. Вот почему мы никогда не знаем, как вести себя с другими (даже на самом обыденном житейском плане) — каждый из нас всегда что-то защищает в себе.

ХэйнсИйли: Но как нам отказаться от этого? Я хочу сказать, что все мы можем заняться перепросмотром, но на собственном примере (и я думаю, многие согласятся со мной), я пришел к выводу, что перепросмотр занимает слишком много времени. Создается впечатление, что магический мир открыт лишь для тех, у кого есть много свободного времени. Ничто не отвлекает магов, они никуда не спешат и ни с чем не связаны. Они могут проспать девять дней подряд, или исчезнуть из мира на десять лет, или сделать все что угодно, но рядовой человек, у которого семья, обязанности, работа…

Флоринда Доннер: Я полностью с тобой согласна.

Хэйнс Ийли: …может посвятить пересмотру, в лучшем случае, не более получаса в день, тогда как этот процесс требует всей жизни, если не больше.

Флоринда Доннер: Совершенно верно. Посмотри на меня: страшно признаться, но я провела в магическом мире двадцать лет — ведь это целая жизнь. Но дело в том, что я посвятила свою жизнь следованию пути. Я сделала этот выбор. Вот и все. В нашей группе есть люди, которые ходят на работу с девяти до пяти, или как там? До шести? Да и что такое эти часы работы? У них совершенно обычная работа. Один из таких людей занимается переводами. Это я. Я люблю переводить. Я перевожу с испанского на английский и наоборот. Перевожу я и на немецкий. Это мой заработок. Мне нужно на что-то жить. В этом смысле мы остались в мире. Мы не ушли в схиму. Но мы реагируем на мир не так, как это делают наши ближние. Мы свели реагирование до минимума. Не важно, что они пытаются сделать нам. Не важно, какие громы и молнии они посылают в наш адрес. Дело не в том, что мы преуспели в чем-то. Нет, битва — это наше повседневное занятие.
Что же касается тех, у кого есть семьи… В Мексике я повстречалась с одним человеком. У него пятеро детей. Он женат на красивой женщине. И, конечно же, эта женщина не одобряет его интереса к миру магов, миру дона Хуана. Вначале я сказала ему: «Нет», но это было совершенно бессмысленно — что бы он ни почерпнул из мира магии — даже благодаря перепросмотру — он сможет лишь изменить к лучшему как свою жизнь, так и жизнь своей семьи. Главное, чтобы его интерес к миру магов оставался искренним. Изменяясь сам, он будет изменять свою жизнь. То, что важно во взаимоотношениях мужа и жены, в магическом мире может оказаться несущественным. Здесь вы следите за тем, как меняетесь сами, то, что происходит с другим человеком, вас не касается.
Но перемена в вашем поведении заставит измениться и близкого вам человека, хочет он того или нет. Я могу сообщить вам это с абсолютной достоверностью, так как именно это происходит в нашем мире. Я привыкла беспрерывно жаловаться: «ОНА не делает своей работы. ОН не делает своей работы». Я стараюсь измениться. Я делаю все это. Видишь ли, «Я», «Я» и «Я» — это никогда не прекращается.

Хэйнс Ийли: Да, действительно.

Флоринда Доннер: Вот что говорил дон Хуан: «Каждому человеку, с которым имеешь дело, ты выдаешь незаполненный чек. Что бы он ни сделал с тобой (не считая смерти или увечий), не имеет к тебе никакого отношения. Благодаря этому ты меняешься чертовски сильно». Конечно же, он прав. Меняясь, ты изменяешь свое «Я». Мир вокруг тебя тоже вынужден измениться. Вот какова моя точка зрения: к чему бы мы ни проявляли интерес в экологическом аспекте, в психологическом аспекте, что бы мы ни пытались сделать в этом мире, мы пробуем вызвать в нем перемены, не изменяясь сами. Мы только говорим, что меняемся. Но тело — энергетическое тело — знает, когда перемены не происходят, или когда мы изменяемся не так, как следует, или когда нам недостает искренности. Да, мы сражаемся, я согласна, но главное при этом меняться. Мы должны изменяться как личности, чтобы и мир вокруг нас изменялся. Изменился несмотря на то, что мы не ожидаем от него перемен.

Хэйнс Ийли: Гостья нашего сегодняшнего шоу — Флоринда Доннер. Последние двадцать лет Флоринда живет в мире магов. Для тех, кто только что настроили свои радиоприемники на нашу волну, сообщаю: Флоринда Доннер написала несколько книг. Ее последние вещи Не Latest и Being-In-Dreaming можно купить во многих книжных магазинах, ее перу также принадлежит книга The Witches Dream и Shabono. Флоринда, во время нашего разговора о переменах, состоявшегося в Аризоне, в Rim Institute, ты сказала, что мужчины в той или иной степени исказили этот мир и сейчас пришло время женщин произвести в нем изменения — сновидеть для нас новый мир. Нельзя ли остановиться на этом и поговорить о роли женщины подробнее?

Флоринда Доннер: О, нет, нет, нет! Я вовсе не говорила, что сейчас пришел черед женщин. Нет, нет и нег! Понимаешь ли, женщины не смогут этого сделать сами… не хочу утверждать, что… но мне бы не хотелось быть превратно понятой — такое заявление абсурдно. Я утверждаю иное. Скажем так: мужское начало завело нас туда, где мы сейчас находимся. Женщины же должны внести свою лепту, и очень весомую лепту. То, что мы привносим сейчас в «обыденный» мир (назовем его так), мало чем отличается от вклада мужчин. Да, женщины сумели усилить свое влияние на мужские структуры. Но мы берем за основу мужской образец. И этот образец управляет нами на любом жизненном плане — не важно, на каком именно плане, важно то, что образец остается мужским.
Мы живем в мужской Вселенной. Маги утверждают, что когда Вселенная только… нет, скажем так: Вселенная обладала сознанием изначально, а сейчас она как бы вывернулась наизнанку — нами управляет лишь мужской принцип. Я же утверждаю, что это должно быть уравновешено, но это нельзя уравновесить, попросив мужчину… я не говорю о каком-то определенном мужчине… Но это должно измениться. Давайте оглядимся вокруг — мы извратили планету. На этот счет сомнений быть не может. Все наши институты просто… больны!

Хэйнс Ийли: Согласен. Возможно, я снова превратно истолковываю то, что было сказано в Аризоне, но, кажется, ты призывала женщин к тому, чтобы они перестали быть рабынями, перестали принимать мужской образец Вселенной (так как в действительности Вселенная имеет женское начало) и начали сновидеть то, чем Вселенная должна стать для нас.

Флоринда Доннер: Да… какой же она должна стать? Вряд ли можно ставить вопрос таким образом: «Какой должна стать Вселенная?» Чтобы выжить как род, мы должны развиваться. Понимаешь ли, развитие необходимо — я не имею в виду развитие идеологий. Идеологии, господствовавшие над нами все это время, просто выдохлись. Мы попросту пришли к измененному варианту того, что происходило последние 5 000 лет. Мы не сделали ничего нового. Не знаю, говорила ли я об этом раньше, но мы должны намеревать нечто новое. Мы не можем намеревать нечто определенное, какую-то новую вещь, если это не просто перемена. Например, динозавры намеревались летать, они не намеревались отрастить крылья. Крылья стали побочным продуктом этого намерения. То же самое происходит и с нами. Женщины обладают способной к развитию биологической конституцией. Это единственная вещь, которую я положительно утверждаю.
Чтобы женщины осуществили это, им необходима защита со стороны мужчин. Им нужно начать управлять некоторое время… ну, скажем, в семьях… но, чтобы разница стала ощутимой, этого еще не достаточно. Существуют группки и группы. Некоторые мужчины полностью согласны с тем, что перемены должны произойти. Они хотят дать женщинам время или сказать: «Вы отвечаете». Но я не говорю так: «Вы отвечаете, или мы отвечаем» — это снова-таки мужская терминология. Никто не отвечает. Это должен быть объединенный процесс — попытка изменить мир. И в этой попытке каждый изменяется сам. Выпячивание собственного «Я», эго, должно быть забыто.
Мне кажется, что наше порабощение представлением о собственном «Я» объясняется тем, что нам больше нечего защищать. Это что-то вроде представления первобытного человека о своей пещере. Это почти что территориальный принцип. Мы относимся к своему эго как к территории, потому что у нас больше нет пещеры, которую надлежит защищать. Вот почему мы, прилагая непомерные усилия, защищаем представление о своем эго. Нам кажется, что, утратив его, мы потеряем что-то важное. Я знаю это — такое происходило с магами.

Хэйнс Ийли: Ты употребляешь слово «намерение», а ведь термин «намерение» употребляется во всех книгах Карлоса Кастанеды. Он также и в твоей книге, и мне кажется, что среднему человеку трудно понять значение этого термина…

Флоринда Доннер: Нам тоже трудно понять его значение. Дело в том, что оно очень тонкое и очень сильное, и в то же время не совсем… намерение относится непосредственно к энергетическому телу. Мы высказываем свое намерение, но оно в общем-то не является психологическим процессом, и в то же время оно звучит как… понимаешь, это очень трудно объяснить. Не хочу сказать, что это эзотерическое или абстрактное понятие — совсем не так. Оно очень простое. Я думаю, что именно из-за этой простоты его суть почти неуловима… ну вот я говорю… оно кажется…

Хэйнс Ийли: Позволь мне сформулировать то, как я понимаю этот термин. «Намерение» — есть дух, энергия, пронизывающая Вселенную. Это добрая энергия, желающая нам блага, и потому она швыряет нам в лицо различные вещи… каждый день, каждую ночь, а мы, как энергетические создания, как личности, пренебрегаем ими. Мы смотрим сквозь них и замечаем лишь собственное Я, собственную жизнь и игнорируем намерение Вселенной.

Флоринда Доннер: В общем-то, верно, но я бы хотела поправить тебя в одном. Ты говоришь, что это добрая идея. Нет, это только энергия. Она ни добрая, ни злая — просто энергия. Мы пользуемся таким толкованием. Энергия — это лишь энергия. Она существует где-то во Вселенной, она творит Вселенную. Подойдем к этому с астрономической точки зрения.

Хэйнс Ийли: Я употребил слово «добрая» только потому, что многие люди боятся мира магии. Им кажется, что магия имеет дело со злом.

Флоринда Доннер: В понятие магии входит целый ряд… Начнем с того, что, когда Новый Свет открыли испанцы — католики, они были одержимы идеей добра и зла. Эта католическая идея настолько заполняла умы людей, что они не могли воспринимать ничего иного. Вот почему разрушение системы знаний приобрело гигантские масштабы. Безусловно ты слышал о Юкатане? Знаешь о старых испанцах… о священнике по имени Диего де Ланда и о том, что он натворил в Новом Свете вместе со своими подручными. Содеянное им зло было огромным… сколько было сожжено индейцев майя в Юкатане! Сколько сгорело книг в библиотеках! Чтобы уничтожить все рукописи, Диего де Ланда жег их каждый день на протяжении четырех месяцев! Невозможно даже представить, какое знание, не имеющее ничего общего с западным мышлением, погибло!

Хэйнс Ийли: Да, но и сейчас еще существуют люди, подобные тебе и членам твоей группы, которые пытаются сохранить крупицы этого знания и возвратить его нам. Вы пишите книги и выступаете с лекциями, но, подумать только: рукописи горели на протяжении четырех месяцев, рукописи, которых никто из живущих никогда не увидит…

Флоринда Доннер: Верно…

Хэйнс Ийли: Является ли публикация всех этих знаний твоим намерением и намерением твоей партии? Чтобы обычный человек смог прочесть и изучить это?

Флоринда Доннер: Наше намерение… Основным является чтение. Я хочу сказать, что все написанное нами по сути своей очень личное, в том смысле, что мы описываем то, что произошло с нами. То, что мы узнали от магов линии дона Хуана, — всего лишь одно течение из многих. Уверена, что существуют и другие системы знаний. Они разнятся терминологией, словарем, но у них общее намерение. Это даже нельзя назвать различными системами знания. Видишь ли, эта система исключительно прагматична. Она открывает нам путь, и если мы искренне заинтересованы следовать определенным… нет, я не хочу сказать правилам—ведь правил просто не существует… то предоставляет нам возможность на практике осуществить то, о чем в других системах мы можем только прочесть.
Ритуалы, упражнения… да, они хороши лишь для одной цели —завладеть нашим вниманием, но значение имеет только одно — желание перемен. И мы осуществляем это, не ожидая вознаграждения. Нет гарантий, что мы добьемся успеха… в этом сценарии нет ничего… Я не устаю повторять снова и снова: все, кто интересуется этим, помните, гарантий успеха не существует, сколько бы сил вы ни приложили! Не уверена, что я и сама добьюсь успеха! Если же мне удастся достичь того же успеха, что и дон Хуан (если это, конечно, можно назвать успехом), передо мной, по крайней мере, откроется путь. Но ведь насколько это интереснее, чем следовать по пути моих родителей! Нет, я вовсе не критикую своих родителей. Я очень люблю их… просто мне бы хотелось, чтобы моя жизнь окончилась совсем не так, как должна окончиться их.

Хэйнс Ийли: Но вернемся к разговору о твоих родителях. Все вы должны были — в определенном смысле — умереть для мира и стать магами. Кэрол Тиггс говорила, что она находилась в ином месте — в ином мире на протяжении десяти лет. Какие взаимоотношения установились сейчас между тобой и твоей бывшей семьей?

Флоринда Доннер: С моей бывшей семьей? Думаю, что я единственная, кто еще поддерживает отношения с родителями. Когда я впервые вошла в мир магов (если, конечно, в мир магов можно войти), я умышленно отрезала себя от большинства людей, в том числе и от своих родителей. На протяжении десяти-двенадцати лет мои родители даже не знали, жива ли я. Это был вполне продуманный шаг. С точки зрения магов, чтобы измениться, чтобы получить возможность измениться, мы должны отрезать себя от людей, которые нас хорошо знают,— ведь они мешают нам меняться (без всякого злого умысла) лишь потому, что слишком хорошо знают, какие мы, какими мы были прежде, чем перемены начали происходить. И все наши усилия не смогут изменить их представления о нас. Я не имею в виду позицию: «Да ты не сможешь сделать того-то и того-то», я говорю об основных изменениях в нашей энергетической структуре.

Хэйнс Ийли: Они могут укрепить твое представление о собственном Я, прежде чем ты изменишься.

Флоринда Доннер: Помню, как Флоринда как-то сказала: «Да ведь это не имеет значения. Почему бы не повидаться с родителями?» В это время я работала… знаешь, я занималась антропологией и поддерживала контакт со своим братом. Я давала ему время от времени знать, что еще жива. Я сообщила своим родителям, что занимаюсь таким делом, которое требует от меня разрыва всех прежних связей. У меня очень понимающие родители. Я считаю, что мне повезло с ними. Короче, все сложилось удачно. Когда же я наконец восстановила, так сказать, контакт с родителями, наши отношения стали более теплыми и тесными, чем когда-либо прежде.

Хэйнс Ийли: Ты говорила о видении. Маг — это человек, способный изменять восприятие по собственной воле… как я понимаю, маги видят человека в образе светящегося яйца, сотканного из энергетических волокон, и в этом светящемся яйце есть место, которое вы называете «точкой сборки». Здесь происходит восприятие, и, смещая точку сборки, вы начинаете воспринимать вещи совершенно по-другому, вы оказываетесь в другом мире. Думаю, во время сна точка сборки несколько смещается — вот почему мы видим сны. Но вы способны сновидеть «наяву», способны сновидеть осознанно. Сцены из сновидческого мира, описанные в ваших книгах, кажутся очень реальными — гораздо более реальными, чем сны большинства из нас.

Флоринда Доннер: Верно, скажем так… одним из… нет, не обязательных… но одним из главных достижений настоящего мага является то, что мир второго внимания, мир сновидческого бодрствования (такого «сновидческого», как в последней книге Карлоса Кастанеды) находится под его контролем в той же мере, что обыденный мир под вашим. И я говорю о снах как о психологических… понимаешь, дон Хуан никогда не интересовался содержанием снов, его интересовал лишь контроль над точкой сборки. Как ты уже сказал, точка сборки движется, смещается естественным образом. Во сне она вибрирует. Она переходит в иные энергетические области, в новые миры… нет, миры не создаются, просто мы как бы переходим из одного слоя луковицы в другой.
Задача мага —научиться удерживать точку сборки в новом положении достаточно долго — собственно говоря, это и есть сталкинг. Так происходит контроль над точкой сборки — вы собираете новый мир и живете в нем, как в этом мире. Например, мир дона Хуана, мир магов его группы, был миром второго внимания.

Хэйнс Ийли: Тут напрашивается вопрос (уверен, вам его задавали много раз), но скажи: какая разница между миром второго внимания, или сновидческого бодрствования, и миром ясного сновидения, известного многим людям из личного опыта?

Флоринда Доннер: Что ж, мир второго внимания — мир подлинный. Я думаю, что при осознанном сновидении люди входят в мир второго внимания. Но ненадолго. Они не могут удерживаться в таком состоянии длительное время. Как ты уже сказал, все мы обладаем врожденной способностью входить в такие состояния, но лишь маги развили эту способность настолько, что могут полностью управлять тем миром так же, как и обыденным. Маг — мастер. Обычный же человек попадает туда только случайно.
Психологические бури, вызванные голодом, наркотиками, алкоголем, могут занести нас в этот мир. Вот почему современное общество так фиксируется на наркотических веществах — люди знают, что где-то существует то, к чему они стремятся. Понимаешь ли, на энергетическом уровне они знают: чем бы ни казался наш мир, он еще не все. Вот они и хотят достичь этого искусственным путем. Они отсекают себя от окружающей действительности, принимая наркотики, куря марихуану или гашиш. (Какую дрянь они только не принимают!) Таким образом стирают обыденный мир или свои заботы о нем. Мы запрещаем наркотики—и люди обращаются к «официальным» фармацевтическим веществам, но оттого, что те «официально» разрешены, они не становятся менее вредными.

Хэйнс Ийли: Чтобы войти во второе внимание, человеку нужно обладать достаточно большой энергией. Ты же говорила, что занимала энергию у ведьм, у магов. Обычному же человеку вряд ли удастся воспользоваться этим. Едва ли он может рассчитывать, что кто-нибудь даст ему энергетическую «подкачку» такой силы, что ему удастся сместить точку сборки.

Флоринда Доннер: Но когда я вошла в мир дона Хуана, энергетическая подкачка… была… скажем так: безусловно, она требовалась мне, но и я делала все, что должна была делать. Да и как я могла не делать этого, если перед моими глазами был такой пример! Когда же мы выходим в мир, выступаем с лекциями, аудитория всегда проявляет крайнее… нет, я не хочу так говорить — до этого еще не доходило… но аудитория проявляет…

Хэйнс Ийли: Интерес.

Флоринда Доннер: Интерес, но часто и недоверие. И часто… очень часто — недовольство. Именно в этом аспекте: «Да, у вас был дон Хуан, старая Флоринда, у вас было то, и у вас было се…» Ну и что же? Сейчас перед вами стою я, или Карлос, или Тайша. Или Кэрол Тиггс. Как бы я ни напрягала свое воображение, не могу сказать, что мы можем… я перепросматриваю это снова и снова… конечно же, мы не обладаем силой дона Хуана или кого-нибудь из его группы, чтобы затянуть вас в этот мир. Но, безусловно, мы демонстрируем процедуры, помогающие это осуществить. Мы были там с доном Хуаном, но мы делали свою работу. Чтобы добиться того, что уже сделано, у нас ушло тридцать лет. По крайней мере, сейчас мы можем связно изложить все то, что пережили.
И здесь снова разница между мужчинами и женщинами становится особенно заметной. Мужчины все время говорят о борьбе — перечитайте книги Карлоса Кастанеды. Он заговорил об этом процессе с первых страниц. Что ж, нас, женщин, трое. Прожив в этом мире более двадцати лет, мы можем наконец рассказать о процессе — ведь мы полностью воплотили его. В этом и состоит главное различие между мужчиной и женщиной и об этом говорил дон Хуан. Я повторяю снова и снова: многие мужчины очень злились на нас, так как им в голову пришла мысль: «Да это же мир женщин!» Нет, это не мир женщин, как и не мир мужчин. Это совершенно… не стану говорить «интегрированный», так как это слово имеет психологическую нагрузку… но это гармоничный мир… в том смысле, что здесь ни один не больше, чем другой.
Единственное, что имеет значение в нашем мире, — энергия. То, что Нагваль — мужчина, объясняется энергетической конфигурацией. Вот что по этому поводу говорил дон Хуан: «Вы — чокнутые. Чтобы нормально функционировать, вы нуждаетесь в мужской энергии». И с феминистской точки зрения для меня это было почти неприемлемым. Но сейчас я приняла это как констатацию факта, а не как признание поражения. Нам нужен мир мужчин, чтобы этот мир оставался трезвым. Я часто говорю с разными женщинами, мы часто встречаемся и каждый раз я прихожу к одному и тому же выводу—когда мы сходимся, то легко теряем контроль над собой. Каждая из нас думает: «Как нам сейчас классно!» Но это просто утрата контроля. Нет, тут дело скорее не в контроле, а в нехватке присущей мужскому началу трезвости. Где бы вы ни находились — в обыденном мире или мире магии, — принесите туда с собой трезвость. Она необходима.

Хэйнс Ийли: Слово «трезвость»… можем ли мы его заменить словом… хм… «ответственность» или «чувство ответственности»?

Флоринда Доннер: Нет, нет и нет! Когда я говорю «трезвость», я подразумеваю лишь трезвость.

Хэйнс Ийли: Я знаю, в каком смысле вы используете слово «трезвость», но для большинства людей оно означает то, что человек не пьян.

Флоринда Доннер: Извините? Ах, «пьян»… да, да, есть и такое значение! Но нет, нет, нет, я не употребляю его в этом смысле. Мужчины пьют больше, чем женщины. Нет, нет… «трезвый» значит «не пьяный»… о нет!

Хэйнс Ийли: Для меня же это означает ответственность, или внутреннее побуждение к единению.

Флоринда Доннер: О нет, нет, и еще раз нет! Я не хочу пользоваться словом «ответственный». Нет, тут другой смысл. Трезвость — абстрактное понятие. Мы просто извратили слово, связав его с алкоголизмом. Но я хочу возвратиться к первоначальному смыслу трезвости.

Хэйнс Ийли: Хорошо. Но весь этот мир столь велик, столь восхитителен, что я просто не хочу пускаться с тобой в спор насчет того, существует он или нет. Я полностью… верю в него. Как и многие наши слушатели, я хочу найти способ попасть в него. Н ов своем мире я не обладаю достаточной энергией, чтобы сновидеть так, как это делаете вы. И скорее всего, я никогда не буду ею обладать.

Флоринда Доннер: Нет, нет, нет. Дело в том, что ты ведь не захочешь уйти из мира, чтобы делать то, что, как ты думаешь, делаем мы. Нет, в своем обычном мире ты можешь стать… как называется твоя работа?

Хэйнс Ийли: Я — врач.

Флоринда Доннер: Врач… а что ты делаешь на радио? Как называется то, что ты делаешь на радио?

Хэйнс Ийли: Это называется само-увеселением.

Флоринда Доннер: «Само-увеселение», что ж, как само-увеселитель, ты можешь стать магом само-увеселения. Понимаешьли, чем-бы ты ни занимался, какую бы работу ты ни выполнял, ты можешь превратить ее в искусство. И мы заинтересованы, в первую очередь, именно в этом. Это и есть магия—все превращать в искусство. Этого можно добиться посредством перепросмотра своей жизни, отказавшись от зависимости от собственного Я. Поверь мне, чтобы мир открылся, лишь это и требуется.

Хэйнс Ийли: Мне нравится идея контролируемой глупости. Как только я познакомился с ней, мне стало казаться, что сама жизнь — это контролируемая глупость.

Флоринда Доннер: Безусловно.

Хэйнс Ийли: Но дикий, образный мир твоей книги «Жизнь-в-сновидении» — вот что влечет к себе многих слушателей. Многим из нас хотелось бы попасть в него. Хотя бы на время — вроде в кино сходить. Я знаю, ты любишь кино. Но как это, должно быть, интересно, отправиться в другой мир — мир неорганических существ, или что-то в этом роде… и запомнить, что там происходило, а затем увидеть все это во сне… и забыть все…

Флоринда Доннер: Да, но все это звучит как-то… скажем… из-за того, что эта работа рассматривается в таком свете—ведь это мое пристрастие и мой восторг. Но идея вхождения в мир сновидения — это как раз то, о чем я говорю в своих лекциях. Мне бы хотелось войти в этот мир на какое-то время, а затем возвратиться к обыденности… но это невозможно. Понимаешь ли, я могу говорить о мире неорганических существ, о мире магов Мексики… для меня этот мир никогда не перестает существовать — он реален. Я нахожусь в этом мире и сейчас, даже когда говорю с тобой. Для прочих это может быть чем-то вроде каникул, после которых возобновляется обычная жизнь. Для нас же она никогда не возобновится… всегда будет присутствовать страх. Ведь мир этот — жутковатый.

Хэйнс Ийли: Тогда каково же твое намерение7. Зачем ты говоришь со мной или с радиослушателями?

Флоринда Доннер: Мое намерение7. Да мы собираемся… мы собираемся… как же это сказали мне в Мексике?.. «Что произошло с тобой? Зачем тебе выступать перед публикой?» И я ответила, что мы выходим и выступаем перед публикой, потому что хотим, скажем, собрать… нет, это плохое слово, вроде бы мы ищем последователей… нет, скорее мы хотим создать критическую массу. Где бы критическая масса ни возникла, она несет с собой перемены. Чтобы нас хотя бы воспринимали всерьез, нам нужна критическая масса. Нет, это не как серьезное хобби. А как серьезная и глубокая перемена.

Хэйнс Ийли: Давай предположим, что возникла критическая масса людей, занимающихся перепросмотром своей жизни, людей, пытающихся избавиться от чувства собственной важности, от давления своего эго. Эти люди делают магические пассы, увеличивают свой энергетический потенциал. Так вот, если бы в твоем распоряжении была бы такая группа, смогла ли бы ты воспользоваться их энергией в личных целях?

Флоринда Доннер: Это не совсем то… Послушай, ты женат?

Хэйнс Ийли: Да, женат.

Флоринда Доннер: А дети?

Хэйнс Ийли: Четверо.

Флоринда Доннер: Прошу прощения?

Хэйнс Ийли: Четверо детей.

Флоринда Доннер: Четверо детей. Если ты прислушаешься к моим словам, я могу гарантировать, что твоя жизнь и жизнь твоей семьи изменится.

Хэйнс Ийли: Я обнаружил, что лишь благодаря магическим пассам и мыслям о намерении происходят невероятные вещи.

Флоринда Доннер: Но только тебе придется решать, насколько должна измениться твоя жизнь. Вот почему я и говорю о гуру или учителе, который возьмет тебя за руку и…

Хэйнс Ийли: Нет, в данном случае я задаю конкретный вопрос. Если у тебя будет группа людей — критическая масса, — станешь ли ты использовать их энергию? Я спрашиваю обо всей группе магов, а не о тебе лично.

Флоринда Доннер: Конечно. Но я имею в виду энергию… нет. Мы не сможем использовать твою энергию. Я смогла бы использовать твою энергию лишь в том случае, если бы ты освободился от своего эго. Эту энергию мы желаем — она способна расширить границы твоего восприятия. Эта энергия взрывает твое представление о собственном Я.
Только это и есть энергия, а не то, что я делаю или что я говорю. Ты… должен присоединиться ко мне.

Хэйнс Ийли: Пожалуй.

Флоринда Доннер: Этого-то мы и хотим. Вот почему мы выступаем перед публикой.

Хэйнс Ийли: А где сейчас дон Хуан и Хенаро?

Флоринда Доннер: Ну… не думаю… хм. Понимаешь ли, я уже… говорила об этом, но, пожалуй, так и не сумела все объяснить. Они совершили прыжок в непостижимое. Они прыгнули… если говорить об этом в физическом смысле… скажем, они произвели скачок в неведомое. Но что же в конечном счете это «неведомое»? Застряли ли они в мире неорганических существ? Мы считаем, что да. Что же это такое? В каком-то смысле это такой же мир узников, как и наша обыденная жизнь. Но это иная система.

Хэйнс Ийли: Да, вот почему я спрашиваю о возможности использования энергии всех тех, кто слушает тебя сейчас и пытается повысить свой энергетический уровень, — могла бы ты воспользоваться ею для того, чтобы спасти дона Хуана, как некогда вырвала Карлоса из этого мира?

Флоринда Доннер: Нет… даже не знаю. Думаю, что в один прекрасный день… может быть…. Понимаешь ли, здесь происходит непонимание. Это из-за того, что, если я скажу: «Да, мы можем совершить туда прыжок и при достаточной энергии можем выхватить его оттуда», это будет восприниматься как метафора. Понимаешь, у нас нет нужного словаря, чтобы описать даже мир неорганических существ. Мы говорим об этом мире как о метафоре, хотя он вовсе не метафоричен. Мы описываем его как нечто известное, так как у нас нет нужных слов для описания неизвестного. И потому я скажу: «да», на каком-то уровне мы сможем осуществить это. Если у нас будет достаточно энергии и мы совершим прыжок (хотя что такое этот «прыжок»?)… давай просто скажем… как врач, ты, наверное, это знаешь.

Хэйнс Ийли: Я уже говорил ранее во время этого интервью, что намерение все время бросается нам навстречу совершенно непредсказуемым образом. Эта вселенная — камуфляж. Она состоит из энергии, но при этом камуфлирует все, что мы воспринимаем. Но время от времени на экране образуются трещины, разрывы и по ним мы узнаем, что камуфляж — это не реальность.

Флоринда Дониер: Совершенно верно.

Хэйнс Ийли: И эти куски намерения или куски энергии — или то, чем они являются в мире сновидения — вы называете их лазутчиками.

Флоринда Доннер: Совершенно верно.

Хэйнс Ийли: И если ты сможешь прицепиться к этому лазутчику, он занесет тебя в иной мир—в тот самый мир, откуда он возник.

Флоринда Доннер: Верно.

Хэйнс Ийли: Но как обычный человек, который сейчас слушает нашу радиопередачу, как этот обычный человек может понять, почувствовать, увидеть, что то или иное событие брошено ему в лицо намерением и он должен зацепиться за него, чтобы оно не ускользнуло?

Флоринда Доннер: Для этого нужно обладать энергией. Об этом-то я и говорю. Если ты уже отказался от представления о собственном Я… Только вчера в Мексике я беседовала с людьми. И они задали мне такой же вопрос. В точности такой же—слово в слово. И я ответила им: «Это — преждевременно». Видишь ли, все они проявляют искренний интерес к этому миру, прыжкам во второе внимание, встрече с неорганическими существами. Но бессмысленно говорить об этом этапе, пока люди не отказались от представления о собственном Я.
Да, это я и стараюсь объяснить. Главный для нас шаг — избавиться от чувства собственной важности, отказаться от своего эго. С моей точки зрения, Кастанеда полностью лишен эго. В нем такая чувствуется пустота — страшно быть рядом с ним. Это пугает.

Хэйнс Ийли: Могу тебя понять.

Флоринда Доннер: С другой стороны, от этого начинаешь зависеть. Ты попадаешь в зависимость от человека, лишенного эго.

Хэйнс Ийли: Но все это жизнь. Человеческая жизнь. Эго в человеческой жизни также вызывает зависимость. В этом смысле мы все зависимы?

Флоринда Доннер: В конечном счете, да. Я думаю, да.

Хэйнс Ийли: Наши слушатели очень… искушенные в подобных вопросах люди. На своем веку они наслушались подобных бесед, и ты говоришь, что в разговоре все время всплывают одни и те же вопросы. Думаю, что в этой беседе, в этом интервью возникают вопросы, которые тебе уже неоднократно задавали. Это потому, что они интересуют всех. А ты постоянно сводишь все к тому, что нужно, дескать, отделаться от чувства собственной важности, отказаться от собственного эго. Это проповедуют все религии мира. Мы постоянно слышим одни и те же вещи. Но в практическом аспекте (если я правильно понимаю мир магии) главное — это пересмотреть свою жизнь.

Флоринда Доннер: Верно.

Хэйнс Ийли: Нужно пересмотреть все: каждое событие, которое можем вспомнить, попытаться увидеть стереотипы, от которых мы начинаем зависеть, пробовать восстановить поглощаемую ими энергию. Тогда, если мы справились с этим, мы получаем достаточно энергии, чтобы распознать намерение, когда оно устремится нам в лицо, или ухватиться во сне за одного из этих лазутчиков.

Флоринда Доннер: Верно, во сне или наяву, это происходит с нами постоянно. Дон Хуан… Карлос говорил в одной из своих книг, что это кубический сантиметр удачи, выскакивающий перед нами в самые невероятные моменты нашей жизни, и, если у нас достанет энергии, чтобы ухватить его, мы ловим его. Что касается меня, решение о вхождении в мир магов было принято за долю секунды. «Да, я собираюсь идти за этой женщиной. Я собираюсь взять ее с собой. Я подвезу ее на машине». Видишь ли, если я смогу… если у меня будет время, чтобы переоценить критические моменты своей жизни… скажем так: возможности принять неверные решения или пойти не тем путем… Этих возможностей было такое количество, что сама мысль о них пугает меня до смерти, вызывает приступ мигрени.Решение принимается очень быстро, и оно может показаться тебе совершенно ничтожным, но на деле оно грандиозно. Это и есть мое представление о намерении… что-то взывает к нам, но мы так поглощены заботами мира, что не замечаем этого.

Хэйнс Ийли: Но все же, как человек, я не совсем понимаю, как мы можем избавиться от забот этого мира. Я хочу сказать, что если бы ты не пошла с той женщиной… Или возьмем такой пример; кто-нибудь подойдет ко мне и скажет: «Не поедешь ли со мной в Мексику? Мне бы хотелось, чтобы ты начал новую жизнь». В первую очередь я бы подумал о своих детях, о своей жене и о своей работе. Эта фраза все время звучала бы в моей голове, не давала бы мне покоя, но все же, боюсь, тот единственный шанс, о котором ты говорила, был бы упущен навсегда.

Флоринда Доннер: Вряд ли это может произойти таким образом… «Не поедешь ли со мной в Мексику?»… не думаю… По крайней мере, со мной было иначе: «Не могла бы ты подбросить меня до Эрмасилльо?», или что-то в этом роде.
«Идем, я собираюсь познакомить тебя кое с кем»… нет, так не говорят. Эти моменты приходят совсем не так. «Ладно, поезжай со мной в Мексику, и я введу тебя в мир магов»… Нет! Ни в коем случае! Так просто никогда не бывает. Нет.
Пойми, даже сама идея… ты, и только ты обладаешь властью, способностью изменить тебя и твою жизнь, и никто тебе в этом не поможет. Да и дон Хуан не помогал нам в том, что мы должны были сделать самостоятельно. Нет, я не хочу умалить значение этих людей, я просто пытаюсь показать, какую работу мы обязаны проделать, какую самоотверженность проявить, чтобы добиться чего-то подобного. Сила воли, железная сила воли и полное пренебрежение тем, что может произойти с тобой. Да, человеку свободному от обязательств перед близкими, решиться на такой шаг куда легче, чем тебе. Но у тебя есть люди, за которых ты несешь ответственность. Ты можешь превратить жизни своих детей и жены в произведение искусства.
Сам факт… Нет, я сейчас говорю не с точки зрения религии или точки зрения морали — я говорю с точки зрения энергии. Так вот, ты можешь сделать для них все, что в твоих силах. Нет, ты не должен создавать для них жизнь, к которой они привыкли. Я имею в виду освобождение — оно перебросит тебя в другую вселенную! Не кажется ли тебе, что рядом с нами существует другая вселенная? Это вопрос восприятия. Нет, ты не попадешь в мир неорганических существ, просто ты моментально перенесешься в мир второго внимания. Я живу во втором внимании. Я нахожусь там и сейчас, беседуя с тобой. Это призма, мой способ смотреть на мир, который изменился благодаря энергии.

Хэйнс Ийли: Надеюсь, ты примешь приглашение приехать к нам. Все мы ожидали твоего интервью с таким нетерпением. Я думаю, что люди еще больше обрадуются возможности встретиться с тобой лицом к лицу..

Флоринда Доннер: И у нас будут недельные семинары… .

Хэйнс Ийли: Вот и отлично!

Флоринда Доннер: Нет, я серьезно…

Хэйнс Ийли: Считай, что ты пообещала. Ловлю тебя на слове.

Флоринда Доннер: Это и есть обещание.

Хэйнс Ийли: СПАСИБО!

Флоринда Доннер: Спасибо ВСЕМ!

ДО ВСТРЕЧИ В СНОВИДЕНИИ!



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments