Skip to content

28.07.2016

ИРОНИЯ СУДЬБЫ ИЛИ ИСТОРИЯ ПОВТОРЯЕТСЯ

 

ОБРАЗОВАНИЕ, КУЛЬТУРА И ВОЙНЫ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ
ЗАБЫВШИЕ СВОЮ ИСТОРИЮ ОБРЕЧЕНЫ

ИНДЕЙЦЫ ОТ АЛЯСКИ ДО ФЛОРИДЫ

Прерии — эти четыре миллиона квадратных километров земли между Миссисипи и Скалистыми горами — еще не вся Северная Америка. Прерийные индейцы, сиу или чейенны, тоже не единственные индейцы в Америке. Как весь юг и центр Америки, так и ее север, от холодной Аляски до солнечной Флориды, заселяли отдельные индейские группы. Мы различаем их по месту обитания и по образу жизни.

Начнем хотя бы с крайнего севера.

В первую очередь мы встретили бы здесь единственных американских туземцев, которые не являются индейцами, — американских эскимосов. Мы не будем говорить о них в нашей книге, поскольку она посвящена индейцам. Напомним только, что своим именем эскимосы обязаны индейцам — точнее сказать, оджибве; на языке оджибве это слово обозначает «поедатели невареного мяса».

По соседству с эскимосами, в северной Канаде, на весьма обширной территории американской субарктики, в краю бесконечных густых хвойных лесов и больших озер, образовавшихся здесь в конце ледникового периода, мы уже находили одну из больших групп индейцев Северной Америки — до недавнего времени состоявшую из охотничьих племен. Эти индейские племена американского севера принадлежат к двум большим языковым семьям — алгонкинской и атапаскской, причем атапаскские племена кочуют главным образом в западной половине этой широкой субарктической зоны между реками Юкон и Маккензи; алгонкинские же племена, пришедшие сюда раньше, населяют восточную половину этой области, земли, лежащие на восток и юго-восток от Гудзонова залива.

И те и другие, субарктические алгонкины и атапаски, занимались охотой. До прихода европейцев они вообще не были знакомы с земледелием. (Тяжелые климатические условия крайнего севера Америки не слишком благоприятны для развития земледелия.) Охотились они на североамериканского лося (карибу) и оленей. Жили в палатках, обычно сделанных из древесной коры. На одном месте они, как правило, оставались недолго. В каноэ из коры они плавали по большим рекам и канадским озерам. Зимой они передвигались на санях (которые называются у них тобогган), влекомых собачьими упряжками, или на широких лыжах. Охотились с помощью лука и стрел. Гордостью северных индейцев были их искусные капканы. Помимо охоты на карибу и пушного зверя, они занимались рыболовством в бесчисленных реках и озерах своей холодной страны. Несмотря на неблагоприятные природные условия, некоторые племена американского севера и особенно родственные им племена, обитавшие на берегах Великих американских озер (например, чиппевайи), были довольно многочисленны. Чиппевайи одними из первых получили от европейских торговцев огнестрельное оружие. С его помощью они заставили своих индейских соседей — племена, известные под названием собачьи ребра и зайцы, — покинуть первоначальную родину и уйти далеко от нее. Теперь собачьи ребра живут на территории между Большим Невольничьим и Большим Медвежьим озерами. В области Невольничьего озера живут также отличные рыболовы и великолепные охотники на карибу — невольничьи индейцы. Их жилища, как и жилища большинства северных индейцев, — это конусообразные палатки из древесной коры. Шатер из шкур карибу мог позволить себе лишь особенно богатый индеец. Здесь живут еще также индейские племена — бобры, такулли и талтаны. Сходные естественные условия, в которых живут субарктические индейцы и эскимосы, способствовали тому, что некоторыми чертами своей жизни эти индейцы весьма напоминают эскимосов.

 

 

По своей культуре индейцам американской субарктики близки также племена, живущие на американско-канадской границе в области озер Верхнее, Мичиган, Гурон и других. Мы могли бы назвать их «рисовыми индейцами», поскольку важное место в их питании занимал рис. Не тот рис, который выращивается в Азии и носит ботаническое название Oryza sativa, а особый, водяной рис, по-латыни Zizania aquatica. При этом индейцы его не сажали, а только собирали. Ежегодно на мелях здешних озер всходил богатый урожай водяного риса. В определенное вождем время (большей частью в начале сентября) мужчины садились — всегда по двое — в свои челны, выплывали на озеро, с верхом наполняли лодку водяным рисом, а потом на берегу члены их семей перекладывали собранный урожай в мешки.

Дикорастущий водяной рис играл, таким образом, в хозяйстве индейцев Великих озер такую же значительную роль, какую в жизни земледельческих племен играл маис. Урожай всегда бывал настолько богат, что даже позволял отдельным племенам «экспортировать» часть собранного риса, то есть обменивать его у соседних индейцев на другие продукты. Богатые урожаи с рисовых озер собирали многие племена, прежде всего меномины. Само имя этого племени происходит от алгонкинского названия водяного риса (маномин). Сиу, некогда тоже обитавшие у рисовых озер, вложили свое обозначение водяного риса (син) в несколько местных названий (например, в название здешнего штата Висконсин). Культуру алгонкинских племен области Великих озер изучали выдающиеся американисты из Германской Демократической Республики профессор Юлиус Липе и его жена профессор Эва Липе. Говорящие на алгонкинских языках племена проникли и дальше на восток, за Великие озера, достигнув океанского побережья. Упомянем из них хотя бы канадских рыболовов микмаков, обитающих на побережье Атлантики, в Новой Шотландии.

На противоположном, тихоокеанском побережье Северной Америки, на северо-западе нынешних США, в канадской провинции Британская Колумбия и на юго-западе Аляски жила и поныне живет третья основная индейская группа Северной Америки, которую просто назовем северо-западными индейцами. Они населяли отличающееся особой северной красотой тихоокеанское побережье Аляски, Канады и США, его бессчетные острова и островки, берега его фьордов и морских проливов. На фоне этих великолепных природных декораций жили и живут более пятидесяти различных индейских племен. На севере — на юго-западной Аляске — главным образом индейцы из племени тлинкиты, в Британской Колумбии — бела кула, цимшиян и особенно — лучшие в Америке резчики по дереву — индейцы хайда, населяющие острова Королевы Шарлотты. Затем мы встречаем тут охотников за китами — племя нутка, а на юге, на границе американских штатов Вашингтон и Орегон, наделенное недюжинными коммерческими способностями племя чинук, которое первым начало обмен товаров с белыми, довольно часто и довольно давно приплывавшими сюда на своих больших кораблях.

Пятьдесят северо-западных племен не связаны между собой языковой общностью. Эти племена принадлежат к нескольким различным языковым группам. Так, например, индейцы хайда и тлинкиты относятся к атапаскскому языковому семейству. Общим для всех этих племен является основной источник пропитания — рыболовство. Особенно рыболовство в открытом море. Из всех индейцев трех Америк — Северной, Центральной и Южной — северо-западные индейцы связаны с морем наиболее тесно. Они ловили треску, камбалу и выше всего ценимую ими рыбу — лосося. Ловили его как сетями, так и вершами. Кроме того, северо-западные индейцы охотились на морских выдр, тюленей и даже на китов, отправляясь за ними в больших лодках. Недостаток растительной пищи они возмещали собиранием водорослей, ягод, корнеплодов. Земледелие, за исключением возделывания табака (да и то в самых незначительных масштабах), было им неизвестно. Кроме моря и рек, у этих индейцев было еще одно богатство — леса. Эти индейцы умели прекрасно обрабатывать дерево. Они не только строили деревянные дома (подчас огромные — например, близ нынешнего американского города Сиэтл еще в 1855 году стоял дом индейцев селиши длиной 160 метров!) и лодки (также часто очень большие — например, в китобойных челнах могло разместиться до 60 человек и достигали они 15—22 метров в длину!), но и вырезали из дерева обрядовые маски и другие ритуальные предметы, в том числе тотемные столбы, родина которых именно здесь. На многих сотнях украшенных резьбой столбах, которые северо-западные индейцы вкапывали в землю перед домами, они изображали своих «тотемных предков» — воронов, орлов, китов и усопших вождей. Индейцы северо-запада прославились и своими тканями. Сырьем им служила собачья шерсть (на юге) или шерсть горных коз (на севере). Самым известным изделием тлинкитских и квакиютльских ткачих являются накидки — так называемые чилкаты. Образцы рисунка делали для индианок их мужья. Женщины только переносили эти рисунки на ткань. На этих накидках, как правило, тоже изображались тотемные животные.

 

Накидками-чилкатами и тотемными столбами северо-западные индейцы поставили вечный памятник не только своему оригинальному искусству, но и общественному строю. Напомним, что северо-западные индейцы были богаче подавляющего большинства других индейских групп Северной Америки. Но богатство это уже не принадлежало всем. Впервые в Северной Америке здесь появляется частный владелец, чье имущество наследуют лишь его собственные потомки, а не племя в целом. Так постепенно образуется наследственная знать — вожди и шаманы. В среде этой родовой верхушки браки заключаются уже только между знатными. Богатство ведет к возникновению обмена. У северо-западных индейцев он широко развит. Изобретаются даже «деньги» (средством платежа становятся пластинки из чистой меди). Наконец, еще одной характерной чертой уже разлагающегося родового общества, которую отметили первые белые, посетившие эти места, было существование первобытного рабства. Раб как практически бесправная рабочая сила очень ценился. Часто его продавали или обменивали на другие ценные предметы. Ради приобретения рабов велись войны, и очень кровавые, хотя главной целью было не убить неприятеля, а захватить его и превратить в раба. Войны велись не между племенами, а между отдельными деревнями. Поскольку нападение часто осуществлялось с моря, северо-западные индейцы строили свои деревни на высоких, неприступных утесах. Основным оружием были лук, стрелы и деревянное копье с медным наконечником. Голову прикрывал деревянный шлем. Иногда деревянные доспехи защищали и другие части тела.

Продвинемся южнее. Здесь мы найдем отличную от северо-западных индейцев самостоятельную группу населения. Назовем ее калифорнийсними индейцами. Эти же «калифорнийцы» живут и в северо-американском штате Орегон и даже на северо-западе Мексики. Группу эту составляет множество численно небольших индейских племен. Калифорнийские индейцы принадлежали и сейчас принадлежат к наименее развитой части североамериканского аборигенного населения. В настоящее время они вымирают.

Для американистов Калифорния — некий Дагестан Северной Америки. Здесь рядом действительно живут более пяти десятков различных племен, относящихся ко множеству языковых семейств. За исключением нескольких самых южных племен, ни одна из групп калифорнийцев не знала земледелия. В большинстве своем они были собирателями. Во время длинного и жаркого калифорнийского лета они собирали каштаны, орешки пинии, коренья, разные лесные плоды, дикий овес. Охота имела для этих индейцев гораздо меньшее значение. Охотились они главным образом на оленей с помощью лука, а на острове Св. Варвары — особым копьем. В других местах они охотились на кроликов, загоняя их в ограды из сетей. На побережье океана калифорнийцы собирали моллюсков, разумеется, ловили и рыбу.

Однако основным продуктом питания для большинства калифорнийских племен служил обыкновенный желудь. Правда, если мы надкусим желудь, из-за высокого содержания танина он покажется нам неприятно горьким. Совершенно несъедобным. Но калифорнийские индейцы научились избавляться от этих нежелательных семи процентов танина, вываривая желуди в кипятке. Остальные же 93% желудевой массы содержат ценные питательные вещества, заменяющие калифорнийским индейцам сахар, растительное масло, жиры и яйца! Из высушенных желудей они приготовляли муку, из которой в течение всего года пекли свою основную еду — желудевые лепешки. Желудю принадлежала та же роль, какую в культуре индейцев Великих озер играл водяной рис. Если жителей области Великих озер мы называли «рисовыми индейцами», то с тем же правом коренных обитателей Калифорнии мы можем назвать «желудевыми индейцами».

О желудях и увеличении их урожаев они нисколько не заботились (так же как индейцы Великих озер не заботились о водяном рисе), а только в период созревания желудей собирали их: индейцы-мужчины сбивали желуди большими палками, затем женщины складывали их в большие, красиво сплетенные корзины, уносили в свои деревни, сушили и перерабатывали в муку.

Классическая область собирателей желудей — центральная Калифорния, бассейны рек Сан-Хоакин и Сакраменто. К ним принадлежало, например, многочисленное племя помо.

Если индейцы центральной и южной Калифорнии жили за счет сбора желудей, то жители северной Калифорнии и Орегона, относящиеся к племенам кламат и модок, собирали семена желтых лилий, из которых тоже приготовляли муку. Сбор лилий, которым в этих племенах занимались женщины, проводился прямо с лодок.

В доколумбову эпоху калифорнийские индейцы жили по преимуществу в землянках. Также проста была и их одежда. До соприкосновения с первыми белыми Мужчины многих здешних племен ходили совершенно нагие, другие носили короткую набедренную повязку из оленьей кожи. Такой же повязкой удовлетворялись и женщины. Еду эти индейцы тоже варили чрезвычайно просто. Кашу и супы они согревали в водонепроницаемых корзинах, опуская в них раскаленные камни. И раз уж речь зашла о корзинах, необходимо напомнить, что эти, в остальном довольно примитивные, индейцы — лучшие во всей Америке корзинщики, а изделия индейцев из племени помо считаются особо ценными сувенирами. Значительного расцвета — видимо, под влиянием восточных и южных соседей — достигло здесь гончарное дело. Калифорнийские индейцы обрабатывали также камень, растительные волокна, птичьи перья и особенно морские раковины, которые были в Калифорнии общепринятым платежным средством.

Калифорнийцы относятся к числу тех индейцев Северной Америки, которые наиболее пострадали от проникновения белого человека. Поскольку жили они на побережье или неподалеку от него, то с европейцами познакомились значительно раньше других племен американского Запада. Формально Калифорния в колониальную эпоху принадлежала Испании, однако главную роль здесь играли миссионеры, сначала иезуиты, а затем францисканцы. Последние основали в Калифорнии ряд постоянных миссий, в подчинении которых находились десятки тысяч индейцев, живших как полуневольники и трудившихся на плантациях апельсинов и финиковых пальм.

Вслед за испанцами и мексиканцами в стране «желудевых индейцев» появились американцы, которые приобрели Калифорнию по знаменитому договору, заключенному в Гваделупе-Идальго. Почти в то же самое время, когда Калифорния стала частью Соединенных Штатов, швейцарец Иоганнес Зуттер, один из первых белых калифорнийских поселенцев, находит ia своем земельном участке золото. Мгновенно вспыхнувшая «золотая лихорадка» прежде всего принесла несчастье этому «человеку, которому улыбнулось счастье». (Дом его золотоискатели подожгли, сына застрелили, другой сын предпочел застрелиться сам, дочь сошла с ума, а позже потерял разум и сам первооткрыватель калифорнийского золота Иоганнес Зуттер.) И точно так же волна золотоискателей смывает с поверхности Калифорнии одно индейское племя за другим. Сейчас пережившие все это калифорнийские индейцы разбросаны по 116 резервациям. Причем самая маленькая занимает 2 акра, то есть примерно один гектар! А поскольку миссионеры и золотоискатели опередили ученых, мы знаем о прошлом калифорнийских индейцев относительно немного. Особенно скудны наши сведения о социальной организации и религиозных представлениях калифорнийских индейцев в тот период, когда здесь впервые появился белый человек.

 

С Калифорнией соседствует американский штат Аризона, а с Аризоной — штат Нью-Мексико. Оба штата населяют так называемые юго-западные индейцы. На этой географически единой территории живут две в культурном отношении значительно отличающиеся друг от друга индейские группы. В первую входит прежде всего племя навахов. ныне самая многочисленная, стотысячная индейская народность США, живущая более или менее изолированно в самой крупной из современных индейских резерваций. Их соседи — апачи — близкие родственники навахов. Еще в XII веке эти атапаскоязычные племена жили в северо-западной части нынешней Канады. Под напором все новых волн переселенцев они отступали и были оттеснены на несколько тысяч километров к югу. Об апачах и навахах мы будем говорить позднее. О другой индейской группе, обитающей на юго-западе, — об индейцах пуэбло — мы уже говорили во вступительных разделах книги.

Итак, мы прошли Северную Америку от субполярных тундр до знойного Нью-Мексико. Из четырех сторон света в индейской Северной Америке нам остается, собственно, только одна — восток, который первые белые, естественно, узнали раньше всего и где в период их появления жил ряд индейских племен, в том числе ирокезы (о них мы будем говорить особо).

Но прежде о других обитателях востока современных Соединенных Штатов… В пору прихода первых европейцев это были, так же как в Канаде, главным образом различные племена алгонкинской языковой группы пенобспоты, иллинойс, Майами, пикапу, отличавшиеся во время восстания Текумсе, и, наконец, наши добрые знакомые — могикане, извест нейший вождь которых.Ункас стал героем многих «романов об индейцах».

Даже беглое перечисление показывает, что алгонкинские племена всегда играли видную роль в истории^ северо-восточной части Североамерикан ского континента. Ведь и до сих пор названия алгонкинских племен и дру гие, алгонкинские наименования носят десятки городов и даже штатов  США, начиная с Манхэттана в Нью-Йорке и кончая известнейшим курор том западного полушария — городом Майами во Флориде. Из алгонкин ских языков взяты также названия Чикаго, Миссисипи, Миссури и т. д.

Алгонкинского происхождения и большинство индейских слов, которые люди обычно знают, начиная с томагавка и кончая вампумом, вигвамом, скво, мокасинами, тобогганом и т. п.

Из алгонкинских племен американского востока, живущих южнее ирокезов, особого внимания заслуживают делавары. Они были одним из первых североамериканских индейских племен, с которыми белые вошли в соприкосновение; как раз с ними в 1682 году заключил «договор» знаменитый Пени, имя которого сейчас носит американский штат Пенсильвания. Алгонкинские делавары принадлежали также к числу первых североамериканских индейских племен, которые еще до прихода белых создали собственную систему письма. Письмо это было пиктографическим. Из делаварских литературных произведений выделяется «Валам Олум» («Красная запись»), содержащая изложение основных алгонкинских легенд от сотворения мира и потопа (с рассказом о нем мы встречаемся у множества индейских племен всех Америк) до прихода индейцев к реке Делавар. Хроника записана 184 знаками на древесной коре. Вероятно, она должна была служить неким «конспектом» для выступления.

Наряду с делаварами (сами себя они называли лени ленапе. буквально— «настоящие люди») важнейшую роль в послеколумбов период истории алгонкинских племен этой части востока Северной Америки играли члены так называемой Конфедерации Повхатана, объединявшей в XVI и XVII веках алгонкинские племена нынешней Вирджинии. Американисты назвали эту конфедерацию именем верховного вождя союза вирджинских племен Повхатана, в годы правления которого впервые налаживаются широкие сношения между алгонкинскими индейцами Вирджинии и британскими поселенцами. Конфедерация Повхатана была тогда настолько сильной, что англичане вынуждены были сами, по собственной инициативе признать (случай в истории колониальной Америки совершенно исключительный) право Повхатана на владение Вирджинией и в качестве символа признания даже прислали ему из Лондона королевскую корону. Позднее Лондон принимал дочь Повхатана — прекрасную Покахонтас, которую индейский правитель выдал за британского дворянина. Очаровательная «принцесса» Покахонтас вызвала восхищение в светских кругах Лондона. Английские художники писали ее портреты. Через несколько лет индейская принцесса заболела туберкулезом и умерла. Со смертью прекрасной Покахонтас окончилось перемирие между вирджинскими алгонкинскими племенами и англичанами. Воины конфедерации, руководимые теперь новым правителем — Опеканканухом, участвовали во многих битвах, но в конечном счете союз алгонкинских племен был побежден, и Конфедерация Повхатана распалась.

В борьбе против колонизаторов отличилось еще одно алгонкинское племя, населяющее эту часть нынешних Соединенных Штатов, — шауни. Из племени шауни вышел и прославленный вождь Текумсе, вероятно, самый выдающийся герой освободительной борьбы североамериканских индейцев.

На юго-востоке, у берегов Мексиканского залива, и в глубине континента, главным образом по нижнему течению реки Миссисипи, мы находим важную группу индейских племен, которую американисты иногда обозначают термином — юго-восточные индейцы. С этими племенами, принадлежавшими преимущественно к мускогской языковой группе (племена крик, чоктав, чикасав и другие), встретились впервые французы и англичане, посетившие американский юго-восток. Внимание первых европейцев они привлекли не случайно. Пропитание юго-восточным индейцам доставляли хорошо возделанные поля, на которых они выращивали кукурузу бобы, тыкву и табак. Они собирали грибы и каштаны, особенно любили черепашьи и птичьи яйца. Жили они в больших, прекрасно построенных деревнях, окруженных оградой (первые европейцы часто именовали их городами). В центре такого «города» (состоявшего из нескольких десятков так называемых «длинных домов») была площадь, где размещались «ратуша» и еще три «административных здания». Эта центральная площадь, "своего рода индейская «агора», играла значительную роль в жизни «города» юго-восточных индейцев. Здесь происходили все важные совещания, совершались публичные религиозные обряды, и прежде всего ритуальное празднество, носившее название «Танец зеленой кукурузы» и длившееся четверо, а иногда даже восемь суток. Хотя основной единицей общественной организации у юго-восточных индейцев, как правило, являлась отдельная деревня, уже в историческую эпоху они создают союзы племен, конфедерации, из которых самой значительной была так называемая Крикская конфедерация, возникшая в середине XVIII столетия. До изгнания криков за Миссисипи она объединяла 50 «городов», обитатели которых говорили на шести различных языках.

С культурой юго-восточных индейцев американисты знакомы лишь в самых общих чертах. Дело в том, что до XVII века этих индейцев пытались истребить французы и англичане, а когда образовались Соединенные Штаты все мускогские племена были согнаны со своей территории и переселены далеко на запад. Напомним также, что, кроме земледельческих племен мускогской языковой группы, первые белые, появившиеся на юго-востоке обнаружили иные, отличавшиеся в языковом отношении племена, например племя тимуква во Флориде, читимача в современной Луизиане и другие Можно предположить, что индейцы этих племен-потомки коренного индейского населения юго-востока, которое было пооеждено мус-когскимп пришельцами. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что все мускогские племена юго-востока в своих преданиях единодушно рассказывают о том, что некогда они покинули свою древнюю родину на северо-западе, за великой рекой, и после долгих странствии добрались до ЮГ°На°Сюго-востоке первые (французские) путешественники обнаружили одну из удивительнейших индейских групп Северной Америки. Рослые, полные достоинства натчи резко отличались от остальных индейцев Северной Америки. Первым европейцам натчи казались осооенно красивыми. В них видели воплощение античного идеала красоты, перенесенное в Новый Свет. Натчи действительно заботились о своем внешнем виде, о гармоническом развитии тела. Головы младенцев искусно деформировали, следили за прическами и т. д.

Жители натчийских городов жили в красивых домах четырехугольной формы. По соседству с городами располагались тщательно возделанные поля этих замечательных земледельцев. Над каждым городом возвышались два искусственных земляных кургана, которые американисты называют маундами. На первом из них находилось главное городское святилище, где поддерживался священный вечный огонь, на другом — роскошное жилище «Большого солнца». Это был властитель натчей, поклонение ему, его исключительные права — все это особенно заинтересовало еще первых французских поселенцев. Ни у одной другой группы, ни у одного другого племени североамериканских индейцев мы не встретим подобных «королей» или «властителей». Большое солнце куда более напоминает нам инку южноамериканского Тауантинсуйу. По представлениям натчей, их верховный владыка был кровным братом Солнца. А потому каждый день перед рассветом правитель выходил из роскошного дома на кургане, чтобы указать своему божественному брату путь, которым ему следует шествовать по небу, с востока на запад. Однако Большое солнце, собственно, и сам был для индейцев богом. Его культ поддерживали жрецы. Здесь уже настоящие жрецы, а не колдуны и не шаманы. После смерти Большое солнце возвращался на небеса, чтобы и оттуда заботиться о благополучии своего народа. И все же смерть каждого Большого солнца была подлинной «национальной трагедией». Многие индейские мужчины убивали своих жен и детей, а часто и самих себя, чтобы сопровождать Большое солнце на пути в загробный мир и служить ему там, как на земле. И наоборот — если у правящего Большого солнца рождался наследник, все натчи принимались искать среди своих детей младенцев того же возраста, чтобы те, когда вырастут, могли служить своему высокочтимому сверстнику. При жизни Большое солнце руководил всей деятельностью натчей. Он — а уже не племенной совет — издавал законы и был, собственно, владельцем всего движимого и недвижимого имущества натчей, господином над их жизнью и смертью. Правда, ему помогал некий совещательный орган, составленный из местных вождей. Кроме того, Большое солнце назначал всех главных предводителей племени: двух военачальников, двух послов, которые по повелению Большого солнца объявляли войны и заключали мир, четырех устроителей празднеств и, наконец, двух своего рода «министров общественных работ».

Правитель натчей отличался от остальных высокопоставленных лиц настоящей «королевской короной». Она была сделана из красивейших перьев лучших лебедей. Своих подданных Большое солнце принимал, возлежа на ложе, застланном оленьими шкурами, и утопая в подушках из птичьего пуха. Помимо владычествующего Большого солнца, в стране натчей этот титул носили еще сыновья его сестры (натчи называли ее Уачил тамаил — Солнечная женщина). Остальные члены королевского рода именовались Малыми солнцами… Наконец, у натчей существовали еще две социальные группы — средняя и низшая знать. По другую сторону общественного барьера стояли обыкновенные члены племени натчей. Господа называли их «мичмичгупи», буквально— «смердящие». По сравнению со знатью мичмичгупи находились в незавидном положении. Например, не только Большое солнце, но любой из группы Малых солнц мог вынести всякому «смердящему» не подлежащий обжалованию смертный приговор, который немедленно приводился в исполнение, даже если несчастный осужденный был совершенно невиновен. Это распространялось и на собственных жен или мужей «солнц» за исключением тех случаев, когда сами эти женщины принадлежали к священному роду.

Такое резкое социальное расслоение — вещь абсолютно исключительная для индейеких обществ доколумбовой Северной Америки. Поэтому мы и говорили о натчах столь пространно. И по той же причине мы вынуждены задать вопрос, какого происхождение этой строгой социальной иерархии, почему, насколько нам известно, во всей Северной Америке она существовала только у натчей, а главное — не находилась ли первоначальная родина этих господствующих групп натчей где-либо в другом месте, например в Месоамерике?

Многого мы, однако, уже никогда не узнаем, поскольку в первой четверти восемнадцатого века в результате трех так называемых натчииских войн французы полностью истребили это племя. Но все же можно высказать предположение: вероятно, натчи унаследовали традиции загадочных «строителей маундов», прежде всего носителей знаменитой миссисипской культуры 1. Впрочем, с восемнадцатого столетия «маунды» натчей, на которых стояли дворцы Большого солнца и святилища вечного огня, принадлежат прошлому так же, как маунды миссисипской культуры.

Следующее, самое многочисленное юго-восточное племя пережило столь неблагоприятные для индейцев восемнадцатое и девятнадцатое столетия. Ни европейцам, ни белым американцам так и не удалось его полностью уничтожить. Об этих индейцах из племени чироки и об их судьбах мы будем, однако, говорить особо. Сейчас лишь напомним, что первоначально чироки населяли нынешнюю Вирджинию, обе Каролины, Джорджию, восточный Теннесси и северную Алабаму и принадлежали к ирокезской языковой группе.

Но раньше мы заглянем к двоюродным братьям чироков — «собственно» ирокезам, достойным нашего внимания не только как одна из самых значительных групп индейских племен, обитающих на востоке Северной Америки, но и как индейская группа, на примере которой видный этнограф, крупнейший исследователь общественного строя индейцев Льюис Генри Морган показал историю развития общественных отношений в первобытном обществе. Вот почему и для нас, для нашей книги ирокезы явятся примером общественной организации североамериканских индейцев.

Прежде всего несколько слов о Л. Г. Моргане — этом классике мировой американистики, о котором Энгельс писал, что он «по-своему вновь открыл материалистическое понимание истории…»1 и что труд его «имеет для первобытной истории такое же значение, как теория развития Дарвина для биологии. . .» 2. Морган родился 21 ноября 1818 года в штате Нью-Йорк (деревня Орора округа Кейюга). Еще в колледже он начал писать. Он основал даже какой-то клуб с весьма таинственным названием «Гордиев узел», где читал первые свои литературные опыты, которые посылал и в нью-йоркский «Никербокер». Был у него и литературный псевдоним — Аквариус.

Когда Моргану исполнился 21 год, в его жизни произошла важная перемена. Молодой Льюис Генри уезжает в Рочестер; здесь он изучает право и с 1844 года занимается адвокатской практикой. Так же как Сти-венса и многих других юристов, имена которых позднее вошли в историю американистики, Моргана больше, чем параграфы законов, интересовали индейцы. Интерес к индейцам пробудил в нем ирокезский студент Э. Паркер. Рассказы Паркера открыли перед Морганом совершенно новый мир. Мир индейского племени сенека. Мир ирокезской федерации. Мир славного боевого прошлого ирокезов. И притом мир, находившийся слишком близко, чтобы быть сказкой. Морган отказывается от поэтических амбиций, изменяет характер своего клуба, и таинственный «Гордиев узел» превращается в общество с недвусмысленным названием «Орден ирокезов». (По мысли Моргана, орден должен был заниматься изучением социальной организации и культуры ирокезов, а также выступать в их защиту и т. п.)

Морган, которому тогда не было еще и 23 лет, пользуясь любой свободной минутой, любой возможностью, чтобы побывать в индейских резервациях (как и сейчас, ирокезы жили тогда и в самом штате Нью-Йорк), начинает публиковать свои первые короткие американистские сообщения.

 

Индейцы даже на отведенной им территории — в резервациях — не были защищены от всевозможных посягательств капиталистических хищников. Для этого достаточно было этим хищникам обнаружить на земле индейцев что-либо представлявшее для них интерес, например качественную древесину, нефть или уголь. Так, в 1847 году некая маклерская компания, позарившись на сельскохозяйственные угодья индейцев, пыталась присвоить земли резервации Тонаванда, принадлежавшие племени сенека. Морган решительно вмешался. Как адвокат, он мог обращаться в самые высшие инстанции. В итоге земля была возвращена племени. Так Морган стал «человеком сенека». Племя даже усыновило его. Он был принят в род Ястреба и получил ирокезское имя Та—Ya—Da—С—Wu—Ku («Тот, который объединяет», то есть объединяет индейцев с белыми).

Как «сын племени», Морган получил возможность заняться своими исследованиями более основательно. В 1851 году Морган издает свое первое исследование — «Лигу ирокезов». Но внимание Моргана привлекла другая особенность жизненного уклада ирокезов — он установил, что многие родственники именуются у них иначе, чем у белых. Позднее он нашел соответствия этому удивительному открытию и у других индейских племен Америки. Это, бесспорно, важное обстоятельство заинтересовало его настолько, что в сотрудничестве с государственным департаментом он направил всем дипломатическим представителям США за границей обширный вопросник, чтобы выяснить, как те или иные родственные отношения обозначаются в терминологии различных народов мира. Результаты изучения всего этого материала он обнародовал в объемистой и весьма важной книге «Система родства и свойства» (1870).

Через семь лет после издания «Системы» выходит основной труд Моргана — «Древнее общество». В этой фундаментальной работе он предлагает собственную периодизацию истории первобытного общества на основе уровня его экономического развития. Морган делит древнейшую историю человеческого общества на две эпохи — эпоху дикости и эпоху варварства, в каждой из которых различает в свою .очередь три периода. Большое внимание он уделяет роду, прежде всего ирокезскому, изучает историю семьи и брака и т. д.

Свою научную деятельность Морган завершил публикованием монографии «Дома и домашняя жизнь- американских туземцев». Толчок к ее написанию опять-таки дали наблюдения ученого над ирокезами. В год издания этого труда, за неделю до сочельника 1881 года, Морган умер. Умер великий человек, но не умерло его великое научное наследие.

В доколумбову эпоху ирокезы жили на территории ряда нынешних штатов США — в Пенсильвании, Огайо и в штате Нью-Йорк, вокруг Великих озер — Онтарио и Эри — и по берегам реки Святого Лаврентия. Они были оседлыми земледельцами, выращивали кукурузу, табак, бобовые, тыкву, подсолнечник, занимались также рыболовством и охотой. Охотились ирокезы на оленей, лосей, выдр и бобров. Из звериных шкур (главным образом из оленьих) они шили себе одежду. Они были знакомы с обработкой меди, которая шла на изготовление ножей. Гончарный круг им был неизвестен. Тем не менее ирокезское гончарное искусство можно назвать развитым. Жили ирокезы в деревнях, окруженных палисадниками. Деревню составляло несколько десятков так называемых «длинных

домов». Домохозяйство было основной единицей социальной организации ирокезов. В помещениях этих домов (в каждом из таких помещений был свой очаг) жили отдельные семьи.

Наивысшей формой общественной организации был Союз (Лига) ирокезов — конфедерация пяти ирокезских племен: онондага, кайюга, могауки, онейда и сенека. Идея создания конфедерации «великого мира», как часто называли эту Лигу, приписывается ирокезскому пророку Дагеноведе. Примерно в 1570 году идею его претворил в жизнь вождь онондагоз Гайавата, чье имя прославил великий друг индейцев поэт Лонгфелло. Хотя своей поэмой Лонгфелло очень много сделал для североамериканских индейцев, мы не можем умолчать о том, что его «Гайавата» — это фикция, не имеющая ничего общего с ирокезами. Самого Лонгфелло на написание поэмы вдохновили легенды алгонкинов. Конфедерация пяти племен уже до прихода первых европейцев была сильнейшим индейским союзом. И если бы белые не помешали ее усилению, то через несколько поколений она, несомненно, овладела бы значительной частью территории Северной Америки. Целью конфедерации было достижение Ne—Sken—Non («великого мира»). Доступ в эту «индейскую Лигу наций» был открыт всем племенам. В 1722 году такой возможностью воспользовалось одно из племен ирокезской языковой группы, жившее тогда южнее — в Северной Каролине, племя тускарора. Оставив родные места, тускарора переселились на территорию Лиги. С этого времени Лига стала союзом шести племен. К конфедерации присоединились и другие индейские племена востока Северной Америки. Племена, не приобщившиеся к Лиге, платили ей дань. Некоторые племена выступали против засилья ирокезской конфедерации. В первую очередь воинственные гуроны, близкие по языку ирокезам. Но могучий союз «шести народов» сокрушил сильное племя гуронов.

Как было организовано это наиболее значительное объединение индейцев Северной Америки? Каждое племя в рамках конфедерации было независимым. Конфедерацией руководил совет Лиги из 50 сэчемов — представителей, своего рода депутатов всех племен Лиги. Никакого верховного и тем более наследственного властителя у нее не существовало, но было два равноправных военачальника. В совете Лиги все важнейшие вопросы решались на основе единогласия. Каждый из «шести народов» конфедерации обладал правом вето.

Наименьшей общественной единицей ирокезов была овачира, члены которой — обитатели одного «длинного дома» — вели свое происхождение от одной прародительницы. Женщины играли в жизни «длинного дома» более важную роль, чем мужчины. Во главе каждой овачиры стояла старшая из женщин. Она же избирала среди мужчин «длинного дома» нового сэчема, когда умирал прежний. Перед тем как огласить свое решение, «матрона» сообщала о нем женщинам овачиры. И после того как ее выбор был одобрен всеми женщинами, объявлялось имя нового сэчема. Но лишь после вручения оленьих рогов, символа власти, новый сэчем официально вступал в свою «должность». Большая роль женщин в ирокезском обществе объяснялась также тем, что поля обрабатывались почти без участия мужчин. Мужчины охотились, ловили рыбу и, главное — совершенствовались в искусстве владения оружием.

Несколько овачир составляли ирокезский род. В племя входило от трех до восьми родов. Несколько родов одного племени объединялись в фратрию. Роды одной фратрии назывались братскими, роды разных фратрий одного и того же племени считались состоящими в двоюродном родстве. Брак между членами рода и фратрии был строжайше запрещен.

У каждого рода было свое имя, полученное от тотемного животного (например, в племени тускарора было восемь родов: Серый волк, Медведь, Большая черепаха, Бобр, Желтый волк, Кулик, Угорь, Маленькая черепаха) . Эти восемь родов, соединенные в две фратрии, образовывали племя. И такая схема общественной организации: овачира — род — фратрия — племя, была когда-то характерна для почти всех индейцев Америки. Но лишь несколько племен создало, подобно нрокезам, конфедерацию.

Итак, мы закончили наш чрезвычайно краткий и неполный перечень нескольких сотен индейских племен Северной Америки рассказом об ирокезах. И не только потому, что ирокезы были, безусловно, наиболее зна чительной индейской группой Северной Америки (и вместе с тем одной из самых многочисленных), но и потому, что, хотя эта книга не посвящена одной лишь общественной организации индейцев, нам все же хотелось уделить ей несколько слов, и мы решили продемонстрировать ее на самом ярком примере. .

И все же мы еще не ставим точку. В заключение нашего рассказа об индейцах Северной Америки отправимся к моравским индейцам! Моравские индейцы? Кто о них что-нибудь слышал? Но, как ни странно, в перечне индейских групп, доныне живущих в Северной Америке, мы найдем индейцев, которые сами себя называют мораванами! Это индейцы, принявшие учение моравских братьев — церкви, которую основали потомки моравских последователей Гуса и Коменского. Центром этих пришедших из Моравии эмигрантов стал город Геренгут (по-чешски — Охранов) в Саксонии. А из Охранова — своего рода Рима моравских братьев — во многие страны мира отправлялись миссионеры. Впервые моравские братья пришли к индейцам Северной Америки в 1740 году, в могиканскую деревню Шекомеко (в нынешнем штате Нью-Йорк). Позднее они были отсюда изгнаны и переселились с обращенными в их веру индейцами в Пенсильванию. Однако хозяйственные успехи моравских индейцев раздражали белых колонистов, и те снова изгнали «мораван». Так, моравским индейцам пришлось переселяться несколько раз, пока наконец в 1791 году они не осели за границей США, на канадской реке Бетренш, где создали свою «моравскую» деревню. Но и тут их хозяйственные успехи не давали покоя белым соседям, и в 1812 году на деревню последователей Гуса было совершено предательское нападение, во время которого большинство жителей погибло. Остальные снова переселились еще дальше в глубь материка, где живут и поныне. В начале нашего века в Канаде насчитывалось триста сорок восемь индейцев, которые называли свое племя «моравиа-на» — мораване. Эти индейцы первоначально принадлежали в своем большинстве к делаварской фратрии манси, объединявшей три рода — Волков, Черепах и Индюков. Все это я рассказал лишь для полноты наших представлений.

 

Теперь же надлежит закончить краткий обзор основных индейских групп Северной Америки и хотя бы бегло взглянуть — уже в следующей главе — на материальную культуру североамериканских индейцев, чтобы понять, что в действительности означают многие популярные слова, которые мы почерпнули от самих индейцев Северной Америки или из книг, рассказывающих о них.

СКАЛЬП, СКВО, ВИГВАМ

Языки североамериканских индейских племен, в особенности принадлежащие к алгонкинскому языковому семейству, обогатили наш словарь множеством выражений. Больше всего их, разумеется, вошло в английский язык. Например, целый ряд географических названий в нынешних Соединенных Штатах и Канаде индейского происхождения. Из 48 штатов (если не считать Аляску и Гавайские острова) половина — ровно 23 — имеют индейские названия: например, Мичиган, Висконсин, Миннесота, Дакота, Небраска, Орегон, Юта, Айдахо, Алабама, Делавэр, Канзас, Оклахома и т. д. Все важнейшие североамериканские озера тоже доныне носят свои изначальные, доколумбовы названия: Гурон, Эри, Онтарио, Онайда, Сенека, Виннипег, знаменитый Мичиган и другие. И реки тоже. Индейские названия носят и река Потомак, протекающая прямо под окнами Белого дома, и Огайо, и Уобаш, и «отец вод» — Миссисипи. Мы могли бы продолжать этот перечень до бесконечности. Но давайте лучше раскроем наш маленький словарик наиболее известных индейских слов. И начнем хотя бы с обещанного в названии этой книги томагавка…

Слово «томагавк», как и большинство остальных названий «индейских предметов», происходит из алгонкинских языков. На делаварском языке это «томахикен», на массачусетском — «томехоган», на могиканском — «туммахакан» и т. д. … В мировой словарь томагавк попал явно через посредство первых английских колонистов в Вирджинии (в начале XVII века), которым он доставил немало бед. Предшественницей настоящего томагавка, каким его узнали первые европейцы, даже в послеколум-бову эпоху была деревянная дубина с каменной головкой. Однако вскоре, после первых же контактов с белыми, это каменное оружие сменили настоящие «томагавки», имевшие бронзовую или чаще железную шляпку.

В отдельных областях Северной Америки индейские томагавки нередко бывали весьма различны по форме. Например, в Вирджинии они. как правило, походили на немного загнутый серп, в других местах больше напоминали саблю. Но в любом случае-был  томагавк проявил себя как высокоэффективное оружие.

Далее мы постараемся расположить индейские реалии в алфавитном порядке. Вампум. Это слово тоже происходит от алгонкинских коренных жителей востока Северной Америки. Вампумами назывались веревочки с нанизанными на них костяными или каменными бусинками но чаще под «вампумами» мы подразумеваем широкие пояса (так называемые вам-пумовые пояса), к которым прикреплялись такие нитки разноцветных бус

Зчъ пояса у алгонкинов и особенно у ирокезов имели ряд особых функции: они были украшением одежды, служили валютной единицей а главное — с их помощью передавались разные важные сообщения Такие вам пумы у ирокезских племен обычно доставляли особые гонцы вампумоносцы. .Развитие вампумовых записей, по всей вероятности, привело" бы к созданию у североамериканских индейцев собственного письма Исключительно посредством вампумов долгое время оформлялись договоры между белыми и индейцами. Сохранился, например, вампум, на котором «записан» уже упомянутый договор о «военном союзе» между знаменитым Пенном и его квакерами, с одной стороны, и дедаварами — с другой Согласно этому договору делавары уступали квакерам довольно обширную часть территории своего племени. На этом вампуме изображен индеец (представляющий здесь племя делаваров) и белый символически Держащиеся за руки. Однако вампумы служили не только для передачи сообщений и заключения договоров. Простейшими условными символами на них обозначались и наиболее важные события из истории племени. По этим «записям» старики, владеющие искусством «чтения» вампумов, знакомили новые поколения воинов с племенными традициями. Насколько важным считалось такое составление и чтение вампумов у некоторых алгонкинских и ирокезских племен североамериканского востока, лучше всего иллюстрирует тот факт, что имя легендарного 1 аиаваты (создателя наиболее значительного союза североамериканских индейцев — Лиги ирокезов) буквально означает «Тот, кто составляет вампумы». Вскоре после появления белых торговцев индейцы перестали делать вампумы из простых ракушек и начали широко применять стеклянные бусинки, привозимые в Америку из северной Чехии.

Следующий прославленный предмет индейского быта — это трубка мира, или калумет.

 

Само слово «калумет» в отличие от других слов, содержащихся в нашем словарике, не индейского происхождения. Это название трубке мира дали французские путешественники, заметившие ее сходство со свирелью или тростниковой дудочкой (по-французски chalumeau-шалюмо). Так трубку превратили в музыкальный инструмент! Сами индейцы не имеют для трубки мира общего названия. Например, оджибвеи называют ее «опвахгун». Трубка мира играла чрезвычайно важную роль в общественной жизни многих индейских групп Северной Америки. Курили ее участники «парламента» — племенного совета, курение трубки мира составляло основу многих религиозных обрядов, особенно у прерииных индейцев, и т. д. Племенная трубка мира хранилась в отдельном шатре, который назывался «шатром священной трубки».

В трубке мира индейцы курили табак, который, как мы уже знаем, стал одним из даров доколумбовой Америки остальному миру. Некоторым индейским племенам (например, крикам) приходилось выменивать табак чуть ли не из Мексики. Впрочем, многие племена курили не чистый табак а табак, смешанный с черничным листом. И наконец, часть племен заменяла табак курительной смесью из разных растений, которая носила

название кинни-кинник.

Наряду со священной трубкой мира индейцы пользовались и обычными деревянными трубками, заканчивающимися красной головкой из так, называемого «трубочного ствола», или катлинита. Каждый индейский курильщик носил трубку в специальном «трубочном мешочке», и у каждого был богато украшенный кисет.

Конечно, больше, чем эти «светские» трубки, с давних времен привлекала к себе внимание знаменитая священная трубка мира. Ведь калу-мет воспевает и Генри Уодсуорт Лонгфелло в первой же песне своей великолепной поэмы «Песнь о Гайавате» — этого самого прекрасного поэтического произведения, посвященного североамериканским индейцам!

Маниту в поэме Лонгфелло дымом из трубки мира собрал на берегу реки воинов из многих индейских племен. И, рассерженный их бесконечными войнами, сказал им: «Я устал от ваших распрей…»

«Погрузитесь в эту реку,
Смойте краски боевые,
Смойте с пальцев пятна крови,
Закопайте в землю луки,
Трубки сделайте из камня, —
Тростников для них нарвите,
Ярко перьями украсьте,
Закурите трубку Мира
И живите впредь как братья…»

Перевод И. А. Бунина.

Великий поэт точно передал роль калумета. бтапя вочвышена североамериканскими индейцами до нимания етдничестаа, осуждения войны. Говорят, когда была создана Организация Объединенных Наций, индейцы передали представителям великих держав калуметы. Если бы все их курили! И если бы трубка мира стала основным рабочим инструментом государственных деятелей на всем свете! Прежде всего там, откуда она родом, — на севере Америки. И если бы всюду действовал приказ Гайаваты:

«Я устал от ваших распрей, Я устал от ваших споров, От борьбы кровопролитной, От молитв о кровной мести. Ваша сила — лишь в согласьи. А бессилие — в разладе. Примиритеся, о дети! Будьте братьями друг другу!»

Следующим выражением в нашем словарике будет манито или ма-ниту, как писалось в некоторых книгах. Это понятие, собственно, принадлежит не столько североамериканским индейцам, сколько белым, которые привыкли к своему единому христианскому богу и приписывали индейцам религиозные представления такого же характера. Слово манито происходит из алгонкинских языков (по-массачусетски — манитто, по-нарраган-сетски — манит) и, скорее, обозначает таинственную, но объективно существующую силу, подчиняющую своему влиянию жизнь отдельного человека. Это вовсе не бог и не «великий дух», как представляли себе авторы первых европейских книг о североамериканских индейцах.

Пейотль, или пейоте,— очень интересная вещь. И притом менее известная, чем остальные понятия в нашем индейском «словарике». Слово пейотль происходит из языка науатль. Пейотль — это маленький, ничем не примечательный на вид кактус. Европейцы познакомились с его действием лишь в 1888 году из трудов немецкого химика Левина. Этнографы же еще позднее — благодаря американскому этнографу Джеймсу Муни. Зато некоторые североамериканские племена (и еще больше мексиканские) знали пейотль и его силу уже многие столетия.

Первые известия о пейотле мы имеем из Мексики от известного Бер-нардино де Саахуна. Он описывает употребление пейотля, которое во время обрядов продолжалось несколько дней. Католические священники в ту пору считали пейотль дьявольским изобретением. Тем удивительнее, что одна из первых миссий на мексикано-североамериканской границе называлась Эль-Санто-Номбре-де-Йесус-Пейотль!

Один из продолжателей Левина обнаружил, что в сушеных верхушках кактуса образуются четыре алкалоида: лоффорин, ангалодин, ангалодинин и, ^наконец, мескалин. И тут мы у истоков столь часто упоминаемого пейотлевого зла. То, что придает невзрачному, не защищенному даже шипами кактусу дьявольское могущество, носит название мескалин.

В эпоху, когда племена прерийных индейцев переживали глубокий кризис, связанный с окончательной победой белых, индейский пророк Вовока создал какую-то особую индейскую религию, основанную на употреблении пейотля во время обрядовых, экстатических танцев. Учение мессии Вовбка, в своей основе являвшееся непосредственной реакцией на критическое положение североамериканских индейцев, повсеместно встречало в их среде воодушевленных сторонников. В течение нескольких лет употребление пейотля широко распространилось, охватив почти сорок индейских племен. Пожалуй, не было резервации, где бы не танцевали «Ghost Dance» (Танец духов).

Этот танец был целиком связан с предшествующим употреблением наркотика пейотля. Так возникла новая индейская религия Ghost-Dance Religion. И хотя правительством Соединенных Штатов она была довольно долго запрещена, тайно Танец духов в индейских резервациях практически танцуют и поныне. А некоторые индейские племена узнали и приняли употребление пейотля совсем недавно. Так, племена Невады — между 1929 и 1936 годами, канадские крики — в 1936 году, а другие канадские племена только в 1950-м.

Теперь бывшая Ghost-Dance Religion североамериканских индейцев называется Национальной американской церковью или Церковью американских туземцев. Учение этого индейского религиозного общества представляет собой смесь христианских представлений — например, веры в бога отца, сына и святого духа, веры в ангелов и дьяволов — и веры в различные сверхъестественные существа давних индейских поверий.

В областях США, где живет большое число индейцев (например, в штате Оклахома), Национальная американская церковь построила даже собственные храмы.

Пемикан, который у нас стал известен благодаря полярным исследователям, а возможно — и эскимосам, тоже является продуктом культуры индейцев севера Америки. Само слово происходит из языка криков и приблизительно означает «переработанный жир».

Пемикан служит как калорийный и удивительно долго хранящийся запас продуктов питания, то есть как некие индейские «консервы».

А как пемикан изготовляется? Оленина разрезается на мелкие куски, которые тщательно просушиваются на солнце. Когда мясо высохло, оно слегка коптится в дыму над костром. Потом на две части сушеного мяса добавляется одна часть молотого жира. Для вкуса можно добавить, как у нас к жаркому, какие-нибудь фрукты или бруснику. Затем уложим пемикан в кожаный мешок. Тщательно закроем — и можем быть уверены: провизия выдержит в пригодном для еды виде не менее четырех лет. Безусловно, неплохое изобретение!

 

Следующее выражение в нашем словарике — скальп. Скальп — слово, которое по вестернам известно всем и каждому. Как мы знаем, у индейцев существовал жестокий военный обычай, по которому с головы убитого неприятеля (а иной раз даже с головы живого пленного) снималась кожа вместе с волосами. Таким образом, скальп служил доказательством того, что враг убит или обезврежен, и потому он считался весьма уважаемым свидетельством отваги, ценным военным трофеем. Скальпирование побежденного противника имело и другую, еще куда более важную для североамериканских индейцев причину, связанную с их религиозными представлениями. Скальпирующий был убежден, что, снимая с неприятеля скальп, он отнимает у него и ту «всеобщую магическую жизненную силу», которая, по поверью, находилась именно в волосах. Принято считать, что скальпирование — обычай одних только североамериканских индейцев. Это не совсем так. Во-первых, скальпировали не все североамериканские группы, а лишь некоторые, например ирокезы, а затем как раз прерийные индейцы. Во-вторых, скальпирование ни в коей мере не является каким-то «чисто индейским изобретением». Еще античные авторы отмечали тот же обычай и у южнорусских скифов.

Итак, скальпирование, бесспорно, существует. И оно с давних времен возбуждало интерес хронистов, первооткрывателей (в Новом Свете им впервые заинтересовался Франсиско де Карей), исследователей и рядовых читателей вестернов. Впрочем, широкому развитию скальпирования способствовали сами европейцы. Ведь именно первые белые торговцы заказывали в Европе стальные ножи для скальпирования, а потом предлагали их индейцам! Естественно, индейцы проявили к этому европейскому «изобретению» исключительный интерес. Так, с помощью «белой техники» скальпирование было чрезвычайно облегчено.

Европейцы поддерживали скальпирование и другим способом. Отдельные европейские государства, которые боролись за господство на Американском континенте, платили своим «союзникам-индейцам» огромные премии за скальпы вражеских солдат или индейцев племен, сотрудничавших с другой стороной. Лучше всех платили англичане — двенадцать фунтов стерлингов за один французский скальп. Французы, которые всегда были беднее, платили довольно скромно. Французские колониальные власти в Канаде особенно подбивали своих союзников-индейцев к скальпированию ирокезов — союзников англичан, которые, как сильный в военном отношении союз племен, были для французов наиболее опасны.

Особый курс за скальпы враждебных индейцев установили и отдельные английские поселения на востоке Северной Америки.

Скальп, этот ценный трофей, индеец, разумеется, хотел сохранить как можно дольше. Поэтому «свежие» скальпы первым делом натягивались на рамы, обезжиривались и высушивались. Затем «готовый скальп» украшался рисунками п перьями. Скальпы или их части, в особенности волосы, воин носил на одежде в качестве свидетельства личного мужества пли вешал на свой вигвам.

Следующее широко известное слово — скво. Оно происходит из нарра-гансетского языка и означает просто «женщина». Например, весьма популярное соединение индейского и английского слов Squaw-valley вместе означает «Долина женщин». Американцы явно любят такие макаронические соединения, и мы встречаем в их языке Squaw-flower (цветок), Squaw-fish (рыба) и т. д.

Букву «т» в нашем словарике представляет не только томагавк, но и типи (tee-pee). Типи (слово происходит из языка дакота) — это пирамидальный шатер из бизоньих шкур, встречающийся у всех прерийных племен. Устанавливали типи, заботились о них и даже считались их владелицами исключительно женщины.

Типи — обычный дом прерийного индейца. Несколько десятков конических типи составляло деревню. Их, как правило, устанавливали по кругу, самостоятельные участки — секторы круга — занимали типи отдельных родов. В геометрическом центре круга стояло особняком главное типи деревенского совета. Трубка мира хранилась в специальном типи, тоже установленном на каком-нибудь «почетном месте» деревни.

Типи круглый год служили прерийному индейцу домом, поэтому шатер был довольно высок (обычно 4—5Уг метров) и столь же широк (5—6 метров в диаметре). На постройку такого шатра требовалось 7—10 бизоньих шкур. Кожаные стены типи украшались рисунками. Шатер имел особые приспособления (индейцы называли пх «ушами»), с помощью которых можно было регулировать циркуляцию воздуха и прежде всего выводить из шатра дым. Естественно, что в каждом типи был и очаг, расположенный в центре. С типи часто путают другое жилище североамериканских индейцев — вигвам. Слово это происходит из алгонкинских языков индейского населения востока нынешних США и означает просто «постройка». В то время как типи не слишком отличались одно от другого, вигвамы отдельных алгонкинских племен были весьма разнородны. Тут играли роль различные климатические условия североамериканского востока, доступность разного строительного материала и т. п. Основу вигвама составлял остов, срубленный из деревянных жердей и покрытый тем материалом, который оказывался под рукой строителей, чаще всего древесной корой. Вигвамы были настолько характерной чертой культуры алгонкинских племен востока Северной Америки, что некоторые авторы, например Оливер Лафарж, называют этих индейцев Wigwam People (народ вигвамов).

 

И еще одно новое понятие — язык жестов. Язык жестов! Индейцам североамериканских прерий, говорившим на десятках различных наречий и даже принадлежавшим к различным языковым группам (не только к так называемому семейству языков сиу), он позволял понимать друг друга. Известие, которое прерийный индеец хотел сообщить члену иного племени, передавалось с помощью жестов одной или обеих рук. Эти жесты, движения, точный смысл которых знал каждый индеец не только в прериях, но и по соседству с ними — от Канады до северной Мексики — помогали передать партнеру довольно сложную информацию. Даже договоры между отдельными племенами, представители которых не понимали друг друга, заключались посредством языка жестов. Приведем хотя бы один пример: типи (шатер) индеец наглядно изображал на языке жестов, перекрещивая левый и правый указательные пальцы.

Языком жестов и завершается наш словарик индейских выражений, широко известных каждому читателю вестернов. В литературе этого рода мы часто встречаем фразу: «Когда индеец заканчивает свою речь, он произносит «хау» — «я все сказал». Вот и мы можем произнести «хау». В этой главе мы все сказали.

 

СМЕРТЬ НА МИССИСИПИ

Интенсивная колонизация европейцами восточной части Северной Америки с начала XVIII века вынудила местных индейцев взяться за оружие. С помощью томагавка и лука пытались они защитить себя и свою землю от колонизаторов. В XVII веке среди прославленных индейских вождей на первое место выдвинулся сэчем племени вампаноаг Метаном (белые прозвали его Королем Филиппом). Метаком объединил все индейские племена Новой Англии в могучую конфедерацию, решительно выступившую против британских колонизаторов. Вскоре приверженцы Метакома перешли от обороны к наступлению. Из девяти десятков городов, существовавших тогда в британской Америке, две трети подверглись осаде. Двенадцать из них Метаком взял приступом и разрушил до основания. Уже казалось, что индейцы возвратят себе всю Северную Америку. Но в непредвиденной стычке, которая произошла 12 августа 1677 года на Род-Айленде, Метаком погиб. Оставшиеся без верховного вождя индейские отряды были рассеяны. Победители в торжественной обстановке отрубили мертвому Метакому голову, и в течение двадцати лет она была выставлена для всеобщего обозрения в Плимуте (Новая Англия).

 

В XVIII веке дело Метакома продолжил великий объединитель индейцев, вождь оттавов Понтиак. Восстание Понтиак готовил долгие годы. Вместе со своей отважной дочерью Паките он проплыл на каноэ от канадских границ до Теннесси. По вечерам у костра совета он убеждал индейцев всех встречавшихся ему на пути племен в необходимости объединиться против английских колонизаторов, вести борьбу против них сообща, подчиняясь единому руководству. Понтиак создал из представителей всех индейских племен востока Северной Америки своего рода генеральный штаб.

Для общеиндейского восстания в ту пору существовали благоприятные условия. С новой силой разгорелась продолжавшаяся уже более шестидесяти лет англо-французская война. В 1754 году вспыхнула новая война, названная американскими историками «франко-индейской войной». Ко времени предполагаемого всеобщего индейского восстания (первая половина 1763 года) она, следовательно, велась уже девять лет. Силы англичан в Канаде были в значительной мере поглощены борьбой с Францией. Понтиак считал французов своими надежными союзниками. Он верил, что французский король пошлет в Америку большую армию, чтобы не только изгнать англичан, но и «вернуть Америку индейцам». Даже реалистически мыслящий, мудрый Понтиак поддался иллюзиям, которые сеяли среди индейцев, стремясь заручиться их поддержкой, оба соперничавших колонизатора. Понтиак также не учел значения ряда важных обстоятельств, которые благоприятствовали англичанам. Во-первых, к восстанию не присоединилась наиболее значительная индейская сила Северной Америки — Лига ирокезов. Сотни, может быть тысячи, ирокезов приняли участие в восстании, но Лига в целом со всей своей боевой мощью, со всем своим авторитетом, со всем своим большим военным опытом не выступила на стороне восставших. Имея дело только с французскими охотниками и трапперами, Понтиак знал, что французы ненавидят англичан. Но он не знал, да и не мог знать о тайных силах, которые соединяли Лондон с Версалем, — силах, которые спустя несколько месяцев после начала восстания Понтиака принудили Францию заключить с Англией мир.

К созданному Понтиаком союзу присоединились (за исключением Лиги ирокезов) все индейские племена востока тогдашней британской Северной Америки. Итак, в конце апреля 1763 года должно было начаться восстание. План Понтиака был прост. Еще свободную индейскую территорию Северной Америки отделяла от британских поселений цепь крепостей, которые были главным щитом европейских колонистов. Предполагалось, что по условленному сигналу каждое индейское племя нападет на ближайшую крепость и овладеет ею. Затем, объединившись, индейцы начнут продвижение на восток, к морю. Ключевую позицию в цепи британских крепостей занимал город Детройт. Поэтому взять Детройт должны были испытанные в боях индейские отряды во главе с Понтиаком. В атаке на Детройт, кроме нескольких сот воинов племени самого Понтиака (от-тава), участвовало около тысячи потаватоми и виандотов, к которым позднее присоединилось 370 воинов оджибве. 2 мая 1763 года по сигналу Понтиака началось наступление на британские крепости. Почти все они пали. Но наиболее важные — Детройт, а также Форт-Питт и Форт-Миканау — устояли. Индейцы продолжали штурмовать Детройт, но все их атаки были 'отбиты. Как выяснилось потом, план штурма Детройта выведала и сообщила начальнику британского гарнизона этого города майору Гледуину его индейская служанка Катерина. Длительная осада оказалась тяжким испытанием для жителей Детройта. Англичане даже предложили Понтиаку мир. Понтиак не принял их предложения. Пока индейцы не овладели Детройтом и Ниагарскими водными воротами, все прочие военные успехи восставших не имели практического значения. Осада была непривычной для индейцев формой военных действий, она утомила сподвижников Понтиака, и представители некоторых племен, особенно виандоты, стали толпами покидать его лагерь. Как раз в это же время английские соединения разбили в восточном Огайо значительную часть войска Понтиака, состоявшую из воинов шауни и делаваров. А затем французы заключили мир с англичанами! 12 августа 1767 года вождь одной из наиболее многочисленных оджибвеских групп от имени своего племени попросил мира. К нему присоединились потаватоми, виандоты и другие осаждавшие Детройт племена. В конце концов под Детройтом остался один лишь Понтиак со своими оттавами. О победе, о взятии города теперь не приходилось уже и думать. И великий объединитель индейцев с последней горсткой приверженцев ушел в страну майами. Здесь он был убит индейцем своего племени, причем обстоятельства этого убийства до сих пор неясны.

 

Ко времени, когда погиб Понтиак, на востоке Северной Америки многое изменилось. В 1783 году Британия признала независимость Соединенных Штатов Америки. Попытки же французов восстановить свое владычество оказались безуспешными, и Канада, согласно Парижскому договору, заключенному через несколько месяцев после начала восстания Понтиака, стала британской колонией. Новая республика, Соединенные Штаты (все 13 штатов Унии тогда находились на востоке и северо-востоке Северной Америки), повела против индейцев еще более жестокую борьбу, чем британские колониальные власти. Так, американский генерал Уэйн принудил в Гринвилле ряд алгонкинских племен отказаться от обширной территории в Огайо и части земель в штате Индиана. Дело борьбы против колонизаторов продолжил великий вождь Текумсе (Летящая Стрела).

Текумсе происходил из семьи, жестоко пострадавшей от европейских колонизаторов. Отец Текумсе погиб в бою с отрядом Эндрью Льюиса. Летящей Стреле едва исполнилось тогда шесть лет. Его старший брат был убит американскими колонистами в 1789 году. Еще один брат погиб в бою с солдатами генерала Уэйна в 1794 году. После смерти отца и двух старших братьев заботу о воспитании молодого воина взял на себя его третий брат Чисикан. Когда Летящей Стреле было 13 лет, он с братом ушел к племени чироков, которое в это время отражало натиск колонизаторов, и здесь, на юго-востоке Северной Америки, в постоянных стычках с белыми прошло три года. Во время своих странствий Текумсе узнал десятки племен. Каждое из них в отдельности было слабым и беззащитным. Но как и Понтиак, Текумсе верил, что, объединившись, они станут непобедимы. Он хотел создать новое объединение североамериканских индейцев — и не только военное. Текумсе намеревался создать индейское государство, «индейскую унию» в противовес Унии североамериканской. Своим планом он старался увлечь и действительно увлек все северо-восточные и восточные индейские племена. Текумсе был выдающимся оратором, был первым, я бы сказал, государственным деятелем североамериканских индейцев. Самыми горячими пропагандистами политических идеалов Текумсе стали два его брата — Лалаветика (Могучий Глас) и особенно фанатичный шаман Тенскватава (Открытые Двери).

Государственная мудрость, мужество, не раз доказанное в бою, дружеская, но полная достоинства манера обращения привлекали к Текумсе все новых сторонников. После конгресса представителей всех индейских племен американского востока, который Текумсе созвал в 1807 году, идея индейской унии начала осуществляться. Индейцы впервые требуют, чтобы США, если они хотят приобрести новые индейские земли, в будущем вели переговоры не с отдельными индейскими племенами, а «только с представителями всего индейского народа»! На следующем конгрессе (в 1811 году в Винсенне) эти тенденции проявились уже вполне отчетливо. Когда генерал Гаррисон упрекнул Текумсе в том, что он создал «унию индейских племен», Текумсе резонно ответил ему, что индейцы не протестовали, когда белые североамериканцы создавали свое федеральное государство. Какое же он имеет право мешать объединиться индейцам? Текумсе не ограничился идеей создания индейской федерации. Он хотел изгнать европейских колонизаторов если не из всей Северной Америки, то по крайней мере с части ее земель, чтобы «индейская уния» владела обширной и единой государственной территорией.

По призыву Текумсе воины десятков племен собирались на условленное место в Типпенканоэ. Неподалеку расположились и войска Гаррисона. Текумсе между тем продолжал готовить восстание, посещал племена, еще не присоединившиеся к индейскому союзу.

Восстание, столько лет и так продуманно готовившееся Текумсе, возможно, могло в какой-то мере изменить судьбу североамериканских индейцев. Но все дело погубил брат Текумсе, «пророк» Тенскватава. Будучи, по всей вероятности, в трансе, он вступил с частью войск Текумсе, ожидавших в Типпенканоэ своего предводителя, в бессмысленный, заранее обреченный на поражение бой с генералом Гаррисоном. Все планы Текумсе погубило безрассудство, одержимость или честолюбие Тенскватавы. А генералу Гаррисону, под дула ружей которого Тенскватава подставил полки Текумсе, легкая победа открыла путь в Белый дом. После этого Гаррисон уехал в Вашингтон, Тенскватава отправился в Канаду, и позднее на юг, на Миссисипи. (Там с ним встретился наиболее значительный из художников, писавших портреты североамериканских индейцев, — Джордж Кэтлин.) А Текумсе?.. В 1812 году, когда вспыхнула война между Англией и США, он присоединился к англичанам, которые присвоили ему звание бригадного генерала. 5 октября 1813 года на берегу канадской реки Онтарио, сражаясь на стороне англичан, Текумсе погиб. Готовясь к этому последнему для него бою, Текумсе не надел парадной формы английского генерала. Он пошел в бой в одеянии индейского воина — в рубахе из оленьей шкуры, с индейскими знаками отличия. Так, в возрасте 45 лет погиб Текумсе. Погиб, как простой индейский воин, в войне, которая велась ради чуждых ему интересов.

 

После Текумсе уже никому не удавалось объединить индейцев Северной Америки. В первой половине XIX века европейские колонисты почувствовали себя настолько сильными, что начали не только теснить индейцев, захватывая их земли, но и помышлять о полном изменении этнографической карты индейской Северной Америки, о полном изгнании коренных жителей из страны, и прежде всего из ее восточной части. Вначале они обрушились на индейцев, живших к востоку от Миссисипи, главным образом на индейцев нынешнего юго-востока США. Одной из первых жертв этой бесчеловечной политики стало племя чироки. Судьба племени чироки, печальная история его изгнания очень характерны. Вот почему в этой и следующих главах, повествуя об истории изгнания индейцев, мы в качестве примера выбрали именно это племя.

В' начале XIX века многие индейские племена, особенно на востоке Северной Америки, прекратили вооруженное сопротивление европейским колонизаторам. Несколько меняется и «индейская политика» американского правительства. В 1824 году в Соединенных Штатах было учреждено ведомство по индейским делам. Но при каком министерстве?! П;ш военном! Ведать «индейскими делами» (так называемым «уполномоченным по делам индейцев») тогдашний американский военный министр Джон Кел-хаун назначил (в 1832 году) полковника Мак-Кеннп.

 

Правительство Унии и особенно правительства отдельных штатов подготавливали и издавали соответствующие законы, официально выражали «стремление» к миру с индейцами. Однако тех, кто соглашался принять их условия мира, они удостаивали странной награды. Она называлась «индиен римувел». Что же такое «индиен римувел»? Колонизаторы опасались, что индейцы, даже немногочисленные, оставаясь в родных местах, когда-нибудь воспротивятся непрерывному уменьшению своей территории и с оружием в руках встанут на ее защиту. А поскольку в то время — в 20-е годы XIX века — территория США простиралась в основном к востоку от Миссисипи, правительство Унии решило изгнать индейцев с этих земель и переселить их в пустынные, тогда еще не привлекавшие поселенцев районы запада. «Индиен римувел», принудительному выселению, подверглось пять выдающихся индейских племен юго-востока США, и в их числе племя чироки…

Чироки, так же как сенека, онейда, тускарора и другие уже известные нам члены «конфедерации шести народов», говорили на одном из ирокезских языков. Причем они были самым большим, самым многочисленным племенем ирокезской языковой группы. Несмотря на это, чироки никогда не состояли членами Лиги ирокезов. Приблизительно до конца XVII века чироки жили в нынешней Вирджинии, обеих Каролинах, Алабаме и главным образом в Джорджии, занимая широкую полосу земли между горами и морем. После 1721 года колонизаторы начали постепенно теснить это племя и захватывать его земли.

В 1791 году, когда чироки уже лишились большей части своей территории, правительство Унии заключило с ними договор, согласно которому оставшаяся у племени земля провозглашалась неприкосновенной. Но не прошло и трех лет, как «подписанный навечно договор» был нарушен и правительство США навязало племени новый договор, отнимавший у чи-роков большую часть оставшихся земель. Чироки соглашаются и с этим договором. И неукоснительно его соблюдают.

За несколько лет на маленькой оставшейся территории это одаренное племя достигает больших успехов. Чироки открывают собственные школы, их поля возделываются лучше, чем поля европейских поселенцев. Более того, племя быстро развивается не только экономически, но и в культурном отношении. Из его рядов выходит несколько выдающихся деятелей культуры. В числе их был и создатель чирокского алфавита Секвойя. В результате длительного общения с белыми Секвойя пришел к выводу, что основой могущества и силы европейской цивилизации является письменность. И этот высокоодаренный индейский просветитель разработал чирокское силлабическое (слоговое) письмо. В алфавите Секвойи было 84 знака, в основу его он взял латинские буквы, но читались они иначе. Так, буква «А» читается в слоговом письме Секвойи как «ГО». Предводители «чирокского народа», например Элиас Бондинот, естественно, приняли это первое современное индейское письмо в высшей степени восторженно. В 1828 году начала выходить первая чирокско-англпйская газета «Чирок-ский Феникс», а затем и другие издания, печатавшиеся уже только по-чи-рокскп, — «Чироки мессенджер» (1844), «Чирокский альманах» и т. д.

Фанатичным расистам штата Джорджия, где в начале XIX века жило подавляющее большинство племени чироки, неугодны были когда-то «воинственные индейцы». Теперь же им стали неугодны и мирные чироки, хозяйственные успехи и культурный прогресс которых буквально приводили их в бешенство. Они требуют от федерального правительства изгнать индейцев. В 1828 году, когда президентское кресло в Белом доме занял ярый ненавистник индейцев Эндрью Джексон, этот план изгнания индейцев проводится в жизнь. Жертвой его в первую очередь становятся те, кто поверил торжественно данному слову и сменил оружие на плуг, — племя чироки.

Чироки первыми среди североамериканских индейцев составили собственную конституцию и заменили старые племенные советы выборным двухпалатным парламентом! Свои законы они объединили в несколько законодательных сводов. И вот теперь органы Унии и штата Джорджия отменили эти чирокские законы, а самому племени грозило изгнание. Предводитель племени Джон Росс обращается к президенту Соединенных Штатов, пишет петицию в Верховный суд Унии. Но все тщетно: ведь чироки еще владеют 7 миллионами акров прекрасно возделанной земли. К тому же на чирокской территории обнаружено золото! Теперь уж ничто не спасет чироков. Власти «подготовили договор»: чироки должны продать правительству свои земли — 7 миллионов акров за 4 миллиона 500 тысяч долларов. Акр земли за полдоллара! Но и этим дело не ограничилось. Не давать же краснокожему деньги на руки! Деньги за землю чироки не получат. Они будут положены в государственную казну! Сами американские власти понимали, что на это не пошли бы даже отсталые индейские племена, жившие, например, в Калифорнии, не говоря уже о племени чироки — культурнейшем североамериканском племени той поры.

Поэтому, согнав силой 400 из 17 тысяч членов племени чироки на «общеплеменное» собрание, колонизаторы заставили это «всенародное» собрание одобрить договор! И этот жульнический акт был «ратифицирован» американским сенатом!

Впрочем, чироки не признали этот мошеннический договор. Но через три года им пришлось ощутить силу «закона». Против чирокских земледельцев двинулась большая, хорошо вооруженная американская армия под командованием генерала Уинфилда Скотта, которая, занимая одну чирокскую деревню за другой, сгоняла индейцев в концентрационные лагеря. Согнав всех чироков, войска погнали племя на вновь отведенную ему «Индейскую территорию» за Миссисипи, на пустынный тогда американский запад. Из 14 тысяч участников этого марша смерти 4 тысячи, преимущественно дети, погибли в дороге. Ведь путь за Миссисипи длился более полугода.

За Миссисипи были изгнаны и другие племена, жившие на юго-востоке США, — чикасавы, чоктавы, крики и, наконец, мужественные семинолы, некогда тоже принадлежавшие к племени криков. Крики жили на юге США (в бассейнах рек Таллапуса и Чаттахучи). Из бассейна реки Чат-тахучи часть криков уже после «открытия» европейцами Северной Америки ушла во Флориду, тогда еще испанскую, и, смешавшись с остатками местных индейских племен, образовала новое племя семинолов.

Хотя Флорида была колонией Испании, в 1818 году североамериканские войска под командованием генерала Джексона напали на семинолов. Позднее Джексон во Флориде за короткий срок истребил по меньшей мере треть семинолов. Когда Флорида перешла к США, семинолов вынудили подписать договор (это произошло в 1823 году в Маультри), по которому они «отказывались» от большей части своих земель на полуострове Флорида в пользу США. Но если «белая сторона» нарушала почти ежегодно другие «нерушимые», «святые» и «вечные», договоры, то что стоило ей через девять лет отменить и договор, заключенный в Маультри…

 

В 1832 году Соединенные Штаты попрали «нерушимый договор» и приказали семинолам покинуть Флориду и переселиться за Миссисипи. Се-минолы не подчинились. Восемь лет войска Унии вели войну против немногочисленных семинолов, объединившихся с флоридскими неграми. Руководил семинолами один из прославленнейших героев индейских войн, мужественный вождь Осеола. Не раз семинолы брали военную инициативу в свои руки. В Форт-Кинге они убили верховного правительственного уполномоченного генерала Томпсона, напали на карательный отряд майора Дейда и полностью его уничтожили и т. д.

Но в конце концов Осеола был разбит, пленен и заключен под стражу сначала в Чарлстоне, а затем в Форт-Маультри. Свободолюбивый Осеола не перенес неволи. Взяв у тюремщиков под каким-то предлогом свой воинский наряд, Осеола накинул себе на шею петлю и удавился. А семинолы, чироки и другие восточные племена были изгнаны за Миссисипи и поселены на так называемой «Индейской территории», в нынешней Оклахоме.

Оклахома и поныне является штатом, где наиболее высок процент индейского населения. После переселения сюда пяти главных изгнанных с юго-востока племен им отведено было 20 миллионов акров земли. «Навеки». Но в действительности весьма ненадолго. Нужно иметь в виду, что вопрос о земельной собственности был в Северной Америке одной из основных сторон индейской проблемы, а в Латинской Америке (как мы увидим в заключительной главе) даже ее самой существенной стороной. Дошла очередь и до оставшейся у племени чироки земли в этой до недавнего времени совершенно не интересовавшей белых поселенцев части Оклахомы. И снова правительство нарушает «нерушимые договоры». Снова у чироков отнимают почти все земли, которые несколько лет назад им были отведены.

Только у одного этого индейского племени постепенно было отнято 81 200 000 акров земли. До 1866 года индейцам чироки были навязаны один за другим двадцать четыре договора о земле, и каждый из них был «окончательным и бесповоротным для обеих договаривающихся сторон»! Та же участь постигла семинолов, криков, чоктавов и чикасавов…

 

СИДЯЩИЙ БЫК И АПАЧИ

Итак, индейцы всей восточной половины нынешних США были изгнаны за Миссисипи. Хотя акт о переселении касался главным образом племен североамериканского юго-востока, изгнания не избежали также шауни, оттавы, делавары и многие другие племена. Тогда, в первой половине XIX века, граница Соединенных Штатов проходила, собственно, по Миссисипи. Но и за великой рекой простирались огромные территории, где индеец, как заверяли его столь многие договоры и столь многие правительства, был единственным и полновластным хозяином. Здесь тянулись безбрежные прерии, и теперь, после того как на востоке Северной Америки индейцев почти не осталось, здесь жила главная масса индейского населения Северной Америки (около 280 тысяч человек). Прерии являли собой также уникальную продовольственную кладовую Дальнего Запада — миллионные стада бизонов. И если среди индейцев были оптимисты, они могли утешать себя мыслью, что еще не все потеряно, что если они и утратили половину своей земли, то другая, западная половина дорогой их сердцу отчизны останется в их владении. Столько они получили обещаний, столько раз белые люди давали торжественные заверения… Позднее прославленный вождь североамериканских индейцев Сидящий Бык скажет американской правительственной комиссии: «… Белые люди не выполнили ни одного договора, заключенного с нами». Но тогда, в первой половине XIX века, многие индейцы еще не утратили веры. А между Миссисипи на востоке и Скалистыми горами на западе пока что лежала свободная индейская земля (за Скалистыми горами была Калифорния, и она тоже оказалась в руках завоевателей).

Первыми белыми людьми, двинувшимися за Миссисипи, были трапперы-авантюристы, богатевшие на торговле пушниной. А первой торговой компанией, которая в погоне за бизоньими и волчьими шкурами проникла в прерии, особенно в канадскую их часть, была известная Компания Гудзонова залива. Но поистине хищническое истребление оленей, бобров и прежде всего бизонов начинается в 30—40-х годах XIX века. Воротами для проникновения в прерии опять служит Миссисипи и резиденция Американской компании по торговле мехами — Сент-Луис.

Из Сент-Луиса трапперы на больших лодках добирались до верховий Миссури. И всюду завязывали торговлю с индейцами. Здесь, на Миссури, компания стала основывать новые торговые фактории—«форты», где за водку или оружие трапперы скупали у индейцев пушнину. Пока никто не покушался на монополию компании в торговле с индейцами, все было «о'кей». Но вот однажды на Миссури появились трапперы — агенты другой фирмы и привлекли на свою сторону несколько индейских племен, главным образом черноногих. Компания решила наказать «неверных» индейцев. В 1837 году на пароходе был отправлен в факторию Форт-Юнион человек, больной оспой, а предупрежденный управляющий факторией созвал в Форт-Юнион 500 лучших охотников из числа тех, кто сдавал пушнину конкурирующей компании. В фактории всем им ввели кровь оспенного больного, а затем управляющий распрощался с ними. За две недели все племя было заражено оспой. Сохранился рассказ управляющего факторией Форт-Маккензи, который посетил одну из деревень черноногих, чтобы выяснить, как действует инфекция. Вот что он увидел: среди вигвамов валялись сотни трупов. И лишь две еще оставшиеся в живых индианки пели погребальные песни. Компания таким способом не только отомстила черноногим, но сумела еще и нажиться на гибели своих жертв. Агенты компании сняли с покойников одежду, сшитую из отборных бизоньих шкур, и отправили ее в лавки фирмы, торговавшие в городах.

 

Компания, ее агенты и трапперы, а также индейцы, поставлявшие ей бизоньи шкуры, истребили примерно миллион бизонов. Цифра, несомненно, огромная. Но к 1850 году в прериях паслось еще до 50 миллионов бизонов. И они были истреблены уже во второй половине XIX века…

В 1862 году правительство американской Унии издает знаменитый Закон о заселении Запада: каждый, кто переселится за Миссисипи, слывшую до той поры The last frontier — «последней границей», получит от правительства США безвозмездно «160 акров хорошей земли в постоянную собственность». Да, земля была действительно хорошей. Только принадлежала она не правительству Унии, а индейцам, и никто не давал этому правительству права наделять индейской землей поселенцев. Так в конце концов и Миссисипи перестала быть «последней границей»! 160 акров земли… Безземельные белые с американского востока, тысячи и тысячи переселенцев из Европы переправляются через Миссисипи и в своих крытых фургонах едут осваивать Дальний Запад. Но у Far West и у 160 акров земли есть еще пока законный хозяин — индеец. И вот новый поселенец, сам, быть может, недавний полураб европейского феодала, помогает отвоевывать у индейцев Дальний Запад! Теперь должны заговорить ружья. Но перестрелять 280 тысяч: индейцев не так-то просто. Легче и главное безопаснее истребить бизонов, важнейший для' них источник пропитания. И завоеватели Дальнего Запада набрасываются на бизонов. Их в прериях пасется 50 миллионов. Значит, достаточно 50 миллионов выстрелов, и индеец умрет с голоду. Так началось поголовное истребление бизоньих стад то с определенным умыслом, то просто ради доллара за бизонью шкуру (мясо бизонов, миллионы и миллионы тонн мяса, было брошено на съедение птицам).

Некоторые охотники на бизонов надолго остались в памяти современников и даже потомков. Таков, например, человек, в самом прославленном прозвище которого фигурирует бизон, меткий стрелок, герой множества романов о Дальнем Западе, — Буффало ' Билл (настоящее его имя Уильям Коди). Один только этот Буффало Билл перестрелял десятки индейцев и убил — если верить легенде — более миллиона бизонов! А на что жил мужественный Буффало Билл потом, когда в прериях уже некого было убивать? У индейцев он отнял родину и пропитание, но и этого ему было мало, и он попытался отнять у них достоинство. Среди голодающих прерийных индейцев он выбрал несколько десятков особенно кровожадных на вид и потом разъезжал с ними по свету и давал представления… «Жестокие» индейцы нападали на добродетельных белых пионеров, кричали и вообще вели себя так, как об этом повествуют в «вестернах». Затем, в самый критический момент, появлялся божественный Буффало Билл, спасал колонистов «от скальпирования», прелестных колонисток «от насилия» и несколькими выстрелами разделывался со всеми «злыми» индейцами. Тут наступал конец комедии, индейцы изображали мертвых, а дамы рукоплескали полковнику Коди. С этим расистским пасквилем «мужественный» Буффало Билл ездил и по Европе.

Но вернемся к бизонам… Стада, ушедшие от выстрелов полковника Коди и ему подобных, не смогли уйти от другой беды. Потоки колонистов двигались на завоевание Дальнего, или Дикого, Запада Северной Америки в крытых повозках. Но разве мы не помним, какую роль в фильмах и романах о Дальнем Западе играет первая Тихоокеанская железная дорога? Ее строительство, несомненно, принадлежит к пионерской поре истории США и представляет собой достойную прелюдию к позднейшему гигантскому техническому развитию Соединенных Штатов. Но для индейцев, живших за Миссисипи, железная дорога была страшной угрозой. Законченная в 1869 году, Тихоокеанская дорога пересекла прерии и перевалила через Скалистые горы. Она не только разрезала прерии на две части. Бизоны тоже были разделены на два больших стада. Напомним: в 1840 году было 50 миллионов бизонов, в 1870-м, через год после окончания строительства Тихоокеанской дороги, к югу от нее не осталось ни одного бизона. А к 1900 году в прериях США осталось всего-навсего восемьдесят бизонов.

 

Большую часть земли отнял у индейцев предательский «Закон о предоставлении земли за Миссисипи». Но за великой рекой индейцам принадлежали десятки миллионов акров земли, поэтому часть ее закон оставлял пока «краснокожим». С годами, однако, появлялись все новые претенденты. И тогда федеральное правительство разыграло отвратительную грабительскую комедию, которой дало название «The run» — «бега». По всем Штатам было объявлено, что правительство решило конфисковать у индейцев еще одну часть свободной земли: «Всякий белый, гражданин Соединенных Штатов, если он пожелает получить участок, должен явиться 22 апреля 1899 года на заранее намеченную линию. В этот день в восемь часов утра будет дан сигнал к старту. Каждый участник «бегов» получит безвозмездно тот участок земли, которым он завладеет раньше других. Самые быстрые выиграют больше всех!» Задолго до рассвета в назначенный день на линии старта собрались тысячи белых авантюристов — кто верхом, кто в повозке. А с трибун правительственные чиновники и их прекрасные дамы, надменно улыбаясь, наблюдали за состязаниями, где победителей награждали землей индейцев. Стрелки на часах подошли к восьми, представитель американского правительства дал сигнал. Брички и всадники ринулись вперед. Каждый участник держал в руке лоскут белого полотна. Кто первым успевал положить свой лоскут на еще не занятую индейскую землю, становился ее владельцем. «Великое состязание» лишило индейцев последних акров свободной земли на значительной части их территории, лежавшей за Миссисипи. Но уже и до этого у индейцев прерий почти ничего не осталось. Разве что их личная свобода. Однако прежде, чем учредить резервации, нужно было расправиться с племенами, которые добровольно покориться не хотели. Официально войну прерийным индейцам, собственно, никогда не объявляли. Но в трагическое для североамериканских индейцев десятилетие (1860—1870) европейские колонизаторы осуществляли их физическое истребление. Негласным лозунгом их стало: «Полностью очистить Северную Америку от индейцев. ..»

План необъявленной войны на уничтожение проводится в жизнь. В 1864 году отряд майора Чайвингтона коварно напал на стоянку чейен-нов и перебил всех, кто там был. Солдаты Чайвингтона скальпировали даже детей и женщин. Через несколько лет на реке Уошит в результате нового коварного нападения, осуществленного по инициативе генерала Джорджа Армстронга Кастера, истребление чейеннов было довершено. Ка-стер приказал убивать не только индейцев, но и всех их лошадей.

Военные действия были не единственным методом истребления индейцев прерий. Неопровержимо доказано, что служащие факторий продавали индейцам одеяла, зараженные черной оспой. Немало индейцев свела в могилу и «огненная вода» — водка. Но проще всего было просто убивать.

Голод, эпидемии дотоле неизвестных болезней косили индейцев. Численность их таяла как мартовский снег. И тогда военные власти решили расправиться с самым сильным племенем прерий — с могущественными сиу, или дакотами. Их тоже много раз обманывало правительство. Сначала (в 1837 году) восточные дакоты были изгнаны за Миссисипи, и правительство Унии поселило их в Миннесоте. Потом их изгнали из Миннесоты в суровые Черные горы. Но, на несчастье дакотов, через несколько лет в Черных горах было обнаружено золото. И снова прозвучало: «Дакоты, убирайтесь прочь!» Изгнание индейцев дакота осуществлял все тот же пресловутый генерал Кастер, «герой» войны Севера против Юга.

Через несколько лет мы снова встречаемся с Кастером и его отборными войсками. 25 июня 1876 года. Солдаты Кастера собираются разграбить опустевшее дакотское селение на реке Литл-Биг-Хорн. Сопротивления они не ожидают — в селении не видно ни одного взрослого индейца, наверное, все на охоте… Солдаты предвкушают легкую добычу. Но не тут-то было. Из лесу внезапно появились индейские конники. Во главе их — военный предводитель племени дакота Сидящий Бык.

Сидящий Бык еще в юности прославился своим мужеством. И не только на охоте за бизонами, но и в боях с белыми завоевателями. Когда одно из племен сиу под руководством своего славного вождя Красного Облака начало войну против строительства железной дороги через их территорию, в ней принял участие и Сидящий Бык. Позднее он, как доблестный воин, был избран верховным военным вождем дакотов. И вот сейчас, на реке Литл-Биг-Хорн, Сидящий Бык должен был доказать, что по праву носит столь гордый титул. И он доказал. За час-другой отборное войско Кастера было уничтожено. Поплатился жизнью и сам генерал Кастер, а также семнадцать офицеров и несколько сот солдат. У реки Литл-Биг-Хорн Сидящий Бык одержал самую значительную победу за всю историю войн североамериканских индейцев против белых захватчиков. Но долго сопротивляться превосходящим силам федеральных войск немногочисленные и плохо вооруженные индейские отряды не могли. Большая часть дакотскпх воинов во главе с Сидящим Быком с боями прорвалась в Канаду, где они и поселились с разрешения британских властей. Другая часть племени дакота со своим вождем Бешеным Конем укрылась в горах, в районе Иелло-устона. Но голод и морозы в конце концов принудили индейцев принять условия «мира», которые навязывал им новый командующий американскими войсками полковник Миллз. И что же? Через несколько месяцев Миллз решает заключить Бешеного Коня в тюрьму. Вождь дакотов защищал свою свободу и был убит американскими солдатами.

Оставшиеся дакоты, так называемые минненкондж-дакота, со своим вождем Хромым Оленем долго еще вели партизанскую войну с захватчиками. Но в конце концов сопротивление их было подавлено, а тех, кто остался в живых, загнали в резервации.

Борьбу вели и мелкие индейские группы, небольшие отряды, иногда даже одиночки. Используя свое знание местности, совершая стремительные рейды, индейцы уничтожали захватчиков.

Такую борьбу вел тогда знаменитый Кинтпуаш, вождь немногочисленных модоков, самостоятельной ветви орегонского племени кламат, жившего на границе Орегона и Калифорнии. Американцы прозвали его Капитан Джек. Модоков было всего-то четыреста человек. Да и земли их не слишком привлекали в то время белых поселенцев. Тем не менее некий орего-нец Бен Райт пригласил модоков на переговоры, чтобы «обсудить разные важные вопросы». «Переговоры» были хорошо подготовлены. Как только невооруженные индейцы явились в назначенное место, Райт и его приятели набросились на них и почти всех перебили, спастись удалось лишь пятерым. Погиб тогда и отец Капитана Джека. Убийство требует отмщения. И Кинтпуаш вступил на тропу войны. Было это в 1856 году. С тех пор один или с двумя своими соратниками, которых американцы называли Черным Джимом и Бостонским Чарли, он бесчисленное множество раз вступал в стычки с захватчиками.

Против неуловимого и непобедимого Кинтпуаша, к которому присоединилось около сорока модоков, американцы в конце концов двинули целый армейский полк и несколько гаубичных батарей. За время длительного похода карательная экспедиция потеряла большую часть своего состава. И за все это время не был убит или схвачен ни один модок! Только после того, как Капитан Джек, Бостонский Чарли и Черный Джим убили американского генерала Кенби, одного из протестантских миссионеров, и тяжело ранили полковника Мисчена, их удалось схватить. 3 октября 1873 года в крепости Кламат (штат Орегон) все трое были повешены. Американский автор Бэнкрофт писал: «Мужественная борьба модоков за свою землю и свободу во многих отношениях самая примечательная страница в истории подвергшихся истреблению американских туземцев».

Смелая герилья модоков в наши дни почти забыта. Забыта и героическая история самого, пожалуй, храброго и мужественного из всех индейских племен Северной Америки — апачей. Апачи последними прекратили сопротивление. Они сражались за свою свободу еще много лет после того, как все индейцы прерий сложили оружие. Раз мы заговорили об апачах, нужно заметить, что сами они называют себя Н'Де, или Инде, что означает «люди». Название «апач» возникло от слова из языка зуньи «апачу» — «враг». По своей культуре апачи, так же как их соседи навахи, занимают промежуточное положение между индейцами прерий и группой племен североамериканского юго-запада — пуэбло. Навахам апачи близки и по языку. Оба племени составляют самую южную ветвь атапаскской языковой группы. Мы уже говорили, что племена, говорящие по-атапаскски, живут главным образом на крайнем севере Америки — в Канаде и на Аляске. Здесь, на морозном севере Америки, была прародина апачей и навахов.

В давние времена, задолго до появления первых европейцев, предки апачей и навахов покинули свой холодный край, двинулись на юг и достигли юго-запада нынешних США. Там с ними и встретились первые европейцы. Было это в 1540 году.

Апачи не хотели войны, но европейские пришельцы упорно стремились превратить их землю в свою колонию, и апачи стали оказывать сопротивление. У испанцев они научились только одному — искусству верховой езды. А индейца в седле нелегко победить. Апачи, подобно мужественным чилийским арауканам в Южной Америке, сохраняли свободу на протяжении всего периода испанского колониализма. Но позднее, когда Мексика в результате неудачной войны 1846—1848 годов вынуждена была уступить Соединенным Штатам север своей страны — Аризону, Нью-Мексико и другие территории (ныне принадлежащие США), большинство апачей оказались под властью североамериканской Унии. Покорив все другие индейские племена Северной Америки, американцы попытались поставить на колени и последних свободных индейцев — апачей, которые в то время жили по обе стороны границы, в Мексике и США. Поначалу наибольшую ненависть апачи испытывали к мексиканцам. Когда мексиканское 'правительство усилило давление на них, одна из групп апачей, так называемые мим-бренъо, начала вооруженную борьбу. Возглавлял мимбреньо неуловимый апачский вождь Хуан Хосе.

Вначале мексиканцы намеревались одолеть апачей с помощью денег. Они объявили, что за скальп каждого апача-мужчины будут платить по сто долларов, за женский скальп — пятьдесят, за детский — двадцать пять. Нашлось немало негодяев, приносивших скальпы, но как было определить, с кого он снят? Деньги не помогли — поможет предательство. Власти мексиканского штата Чиуауа сговорились с североамериканским охотником Джеймсом Джонсоном. Джонсон поддерживал с апачами мирные отношения, прикидывался даже другом Хуана Хосе. С группой североамериканцев Джонсон отправился в апачские горы к непобедимому вождю. Гости преподнесли ему дары и удалились, «чтобы дать индейцам возможность осмотреть подарки». Сбежалась вся дружина Хосе. И тогда Джонсон выстрелил в апачей из полевого орудия, которое американцы принесли с собой в разобранном виде и установили в укрытии. Кого пощадил снаряд, с теми расправились добровольные каратели. До утра «друзья апачей» истребили четыреста индейцев. А Хуана Хосе, чтобы получить обещанное за него вознаграждение, Джонсон убил самолично.

 

Но за предательскую сделку, заключенную Джонсоном, американцам пришлось тяжко расплачиваться. С того самого 1855 года апачи вели войну не только против Мексики, но н против США. На место погибшего предводителя мимбреньо встал новый вождь, Мангас Колорадас. Свою месть апачи обратили сначала против американских охотников, которые, польстившись на доллары, убили Хуана Хосе и четыреста индейцев. Затем Мангас Колорадас обрушился на города Санта-Рита и Пинос-Альтос, ибо многие жители их превратились в охотников за апачскими скальпами. Мангас Колорадас ясно понимал, что, если малочисленные апачи хотят устоять против объединенных военных сил таких могущественных государств, как США и Мексика, они и сами должны объединиться. Осуществил он это объединение очень своеобразным способом. Когда-то, за много лет до того, во время рейда в штате Сонора, апачи Мангаса нашли в покинутой асьенде девушку-креолку исключительной красоты. Мангасу мексиканка так понравилась, что он взял ее в жены, несмотря на сопротивление других своих жен. И вот теперь Мангас Колорадас выдал своих дочерей от этого брака замуж за вождей других групп апачей: старшую — за вождя апачей Белых гор, вторую — за вождя так называемых мескалер-ских апачей и, наконец, третью — за верховного вождя навахов. Так Мангас родственными узами скрепил союз с основными группами апачей и с многочисленным соседним племенем навахов. К этому «единому индейскому фронту» присоединился позднее и вождь последней значительной группы апачей, так называемых апачей чирикауа, Кочис.

Война затянулась на годы. Неуловимые и непобедимые апачи чувствовали себя хозяевами на всей территории мексиканского севера, американских штатов Аризона и Нью-Мексико и прилегающих к ним районов соседних штатов. Они отлично знали местность, умели прочитать самый незаметный след, использовали для связи между собой сигналы и знаки, белым практически недоступные. Но у белых были и свои средства борьбы — деньги и предательство.

Округ Аризона, как тогда назывался этот ныне обширный и значительный штат, предлагал уже 250 долларов за скальп апача. Но пока Мангас Колорадас был жив, все усилия ни к чему не приводили. И снова был пущен в ход коварный обман. Апачский вождь был приглашен в лагерь якобы для переговоров. Мангас явился один. Без оружия. Но едва он вступил в круг солдат, как они накинулись на него и связали. Затем ему нанесли смертельную рану раскаленным штыком и прикончили несколькими пистолетными выстрелами. Так, подобно Хуану Хосе, в январе 1863 года стал жертвой предательства великий вождь апачей Мангас Колорадас. Сменивший его вождь Кочис продолжал борьбу. Только спустя восемь лет он согласился заключить мир с американцами.

Особенно умелыми земледельцами были индейцы из апачской группы вождя Эскименсина, осевшей в Кемп-Гранте. Мы помним, как фермеры Джорджии потеряли покой, увидев, что «тупоголовые краснокожие» научились вести хозяйство не хуже белых христиан и «суперменов». Хозяйственные успехи апачей, поселившихся в Кемп-Гранте, приводили также в ярость белых авантюристов из соседнего Таксона. Однажды вечером, когда мужчины племени были на охоте, белые напали на индейские поселения и убили всех апачских женщин и почти всех детей. Двадцать девять уцелевших детей «защитники белой цивилизации» увели с собой и продали в рабство куда-то в Латинскую Америку. Произошло это в 1871 году, через шесть лет после того, как в американской гражданской войне победили противники рабства!

А потом был нанесен последний удар. Этим ударом стал приказ: «Всех апачей — в резервации!» Новый командующий американскими войсками, ведущими военные действия против апачей, генерал Крук загоняет апачей, группу за группой, в предназначенные для них резервации. Однако Крук, которого апачи называли Серым Волком, выгодно отличался от других американских офицеров, воевавших с апачами. Он сочувствовал индейцам, понимал их нужды и, когда ему пришлось устраивать резервации, постарался создать в них по возможности благоприятные условия. Но, как обычно бывает в подобных случаях, он оказался неугоден и в 1875 году был отозван. Основанные Круком резервации были ликвидированы одна за другой. Апачам же была отведена новая территория — раскаленная пустыня Сан-Карлос в Аризоне. Замысел ясен: в пустыне индейцы перемрут от голода. Но апачи были из рода свободолюбивых и непокорных. В 1877 году, вскоре после того, как их загнали в пустыню, группа мимбреньо, возглавляемая Викторио — продолжателем дела Мангаса и его бывшим соратником, покинула резервацию. Викторио, а после смерти Викторио его помощник Нана стали карающим мечом апачей. Так началось легендарное, но, к сожалению, малоизвестное последнее сопротивление апачей, последняя их попытка с оружием в руках защитить свою землю от захватчиков.

Только один пример. Когда Нана исполнилось 80 лет, он вместе с 40 апачами предпринял «рейд» на север Мексики и юго-запад США. Три месяца отряд седовласого вождя кружил по двум государствам, истребил десятки врагов, захватил несколько сот лошадей и, не потеряв ни одного человека, вернулся в апачские горы.

В 1881 году из ненавистной резервации Сан-Карлос бежала еще одна небольшая группа апачей. Ее возглавлял вождь Гойатлай, более известный в американистской литературе под испанским именем Херонимо. Апачи Херонимо обосновались в Мексике, в горах Сьерра-Мадре, и оттуда совершали «рейды» по юго-западу Соединенных Штатов. Постепенно апачи очистили от американских солдат обширную часть этой территории. И тогда в Аризоне и Техасе снова вспомнили про Серого Волка — генерала Крука. Крук вновь пытается улучшить положение апачей в резервациях и вместе с тем готовит военные операции против тех, кто покинул резервации и обосновался в мексиканских горах. В 1883 году Крук вступил в Мексику и стал продвигаться к Сьерра-Мадре — главному оплоту апачей. У Крука было более 5 тысяч солдат регулярной армии, несколько мексиканских полков и сотни индейских следопытов. А всем им противостояло лишь несколько десятков апачей. И что же? Вооруженная до зубов армия Крука потеряла свыше тысячи солдат, между тем как Херонимо похоронил всего девять своих воинов!

 

Но в конце концов Херонпмо подчинился Круку и вернулся в резервацию.

Однако после ряда столкновений с белым управляющим апачи Херонимо совершают новый побег из резервации. На этот раз беглецов преследуют американские войска под командованием генерала Миллза. Все его попытки обнаружить и уничтожить апачей были безуспешны. Апачи как ветер проносились по Мексике и юго-западу США, и американские солдаты просто не в состоянии были их догнать. Последняя маленькая индейская боевая часть Северной Америки нередко разбивалась на еще более мелкие отряды, своего рода индейские «командос», которые совершали дерзкие набеги на врага. Известно об одном таком подвиге соратников Херонимо. Одиннадцать апачей — только одиннадцать! — как вихрь промчались по двум огромным штатам — Нью-Мексико и Аризона. Многократно вступая в стычки с американскими солдатами, они убили около сотни их, похитили триста лошадей, а сами при этом потеряли лишь одного воина!

Впрочем, мексиканские американисты сообщают о еще более невероятном случае. Мексиканцы ранили выстрелом одного из апачей Херонимо, проезжавших через какое-то поселение. Восемьдесят мексиканцев окружили легко раненного апача. Апач укрылся за большим камнем и одного за другим убил одиннадцать мексиканцев, после чего остальные обратились в бегство. А потом ночью, когда группа Херонимо устроила привал, оа присоединился к ней, несмотря на то что конь его был убит и ему пришлось догонять товарищей пешком!

Лишь много позднее 38 апачей (мужчины, женщины и дети) — последние свободные индейцы Северной Америки XIX века — сдались стократ более сильному противнику. Но и они не смогли смириться с неволей. Несмотря на то что их бдительно стерегли, трем мужчинам и трем женщинам удалось бежать из плена и вернуться в Сьерра-Мадре. Остальных генерал Миллз погрузил в товарный вагон и на двадцать восемь лет отправил в «лагерь для военнопленных», в крепость-тюрьму во Флориде.

У города Сент-Луис один из пленников выскочил из поезда. Целых два года без карты и компаса он пробирался через страну, в которой уже не было места для индейца, туда, где недавно была свобода, — в апачские горы. И только спустя несколько лет, когда его схватили, закончилась эта последняя оборонительная война индейцев Северной Америки….

 

Милослав Стингл

 

_____________________________
__________________________________________________

 

 

КТО ЗАБЫЛ СВОЮ ИСТОРИЮ ОБРЁН НА УНИЧТОЖЕНИЕ



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments