Skip to content

09.04.2016

РАЗУМ ТЕЛА

130709_original

ЦЕЛИТЕЛЬНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ

Избавление от наших страданий — это самая тяже­лая работа из всех, что мы когда-либо делали. Но она и самая плодотворная. Исцелить — значит встретить­ся с собой по-новому, в новизне каждого момента, где все возможно, и нет прежних ограничений.
Стивен Левин
(«Исцеление в жизни и смерти»)

По мере изучения языка разума тела все лучше понимаем и структуры нашего тела, и то, что они стараются нам сказать, и то, как проявляются в нашей жизни. Постепенно становится очевидным, что когда постоянно повторяются травмы, болезни или несчастные случаи, происходит что-то очень серьез­ное. Зная язык тела и все используемые им символы, распознать происходящее не так уж и трудно. Одна­ко такого распознавания не всегда хватает, чтобы изменить стереотипы поведения, поскольку они слиш­ком глубоко запрятаны в бессознательном. Чтобы мы могли осуществиться действительные перемены, должно произойти самовосстановление (самоинтеграция).

Такая интеграция может происходить по-разному: посредством медитации, визуализации, молитвы, бесе­ды, работы с телом или через переживание тяжелой болезни. Понимание языка разума тела открывает нам дверь для работы на глубинном уровне, возмож­ность принимать и любить себя такими, как есть, со всем тем, что мы можем обнаружить внутри себя, только тогда мы можем начать исцеление. Оно про­исходит по мере того, как мы осознаем свою роль в достижении собственного благополучия, понимаем, что нужно освободиться от ограничений, а это происхо­дит только в том случае, если мы привносим осозна­ние и любовь во все аспекты своего бытия.

Все это не отрицает огромного значения медици­ны; скорее, мы ищем возможность работать в союзе с любыми медицинскими и даже вспомогательными средствами, чтобы исцеление осуществилось как можно быстрее и полнее. Существует множество ситуаций; когда лекарства или операции необходимы, чтобы спасти нам жизнь и избавить от страданий. Освобо­дившись от них, мы получаем энергию, позволяющую работать над собой. Исчезновение симптомов вовсе не равнозначно излечению. Исцелиться — значит, стать цельным, объединить то, что было разделено, достичь цельности тела, разума, эмоций и духа; в то же время вылечиться — значит, устранить проблему в пораженной части тела, не обращая внимания на целое. Если мы обратимся только к симптомам, не изменяя ничего внутри, то будем испытывать эти симптомы или что-то похожее на них снова и снова. Возможно, мы окажемся неспособными устранить все симптомы, что бывает в случаях неизлечимых заболе­ваний, но при этом нельзя отказываться от попытки самоисцеления.

Слова «исцеление» и «целостность» происходят из одного корня: исцелиться — значит стать цельным. Осознание того, что было упущено, а также дости­жение равновесия позволяют проявиться новой сво­боде — независимому движению к новому качеству жизни. Это не всегда зависит от физического излече­ния, но предполагает, что мы стали цельными внутри. Один из недостатков медицинского вмешательства в деятельность нашего организма заключается в со­здаваемой им зависимости, мы перестаем верить в то, что можем исцелить себя сами, начинаем беспо­коиться о том, что нам не хватит лекарства, или считаем, что будем чувствовать себя хорошо только до тех пор, пока будем выполнять предписание вра­ча. Однако многие специалисты допускают, что не они сами и даже не их назначения целительны. Все, что они могут сделать, — это обеспечить условия, в которых может произойти излечение. В конце кон­цов, внутри каждого из нас есть воля к тому, чтобы поправиться, исцелиться. Мы должны захотеть попра­виться, подготовиться к работе с собой, к изменению жестких поведенческих стереотипов. Тогда мы мо­жем работать рука об руку с любыми формами меди­цинской или альтернативной терапии, которая, как мы чувствуем, нам необходима.

Когда мы заболеваем впервые, мы испытываем страх, отчаяние, потрясение, злость, возмущение и обиду — в зависимости от тяжести болезни. Наше тело слабо и чувствительно к недомоганию или боли, а смерть в определенный момент абсолютно гаранти­рована. Будучи неподготовленными к встрече с ними, мы оказываемся необученными обращению с возника­ющими эмоциями и чувствами. Большинство из нас живет в состоянии отрицания, возмущения и негодо­вания по поводу того, что болезнь, несчастный слу­чай или смерть поражают нас или наших любимых. Когда мы заболеваем и страдаем, осознаем свою смерт­ность, нам некуда девать чувства, мы не знаем спосо­ба, который помог бы справиться с ними. В этот момент очень важно найти кого-нибудь, с кем можно поговорить, будь то родственник, друг, священник, врач или консультант, важно, чтобы он понимал, что значит болеть а, возможно, и умереть.

Когда наше самостоятельное существование и, в частности, наше эгоцентристское существование ока­зывается под угрозой, мы страшимся своей недолго­вечности. Мы боимся будущего, потому что знаем, что там нас ожидают по-прежнему недомогание, боль и в определенный момент — смерть. Вместо того, чтобы достойно встретить и принять эту объектив­ную ситуацию, мы цепляемся за прошлое, ведь оно, не смотря на всю болезненность и травмы, уже прой­дено и без значительных потерь, а значит, оно было безопасным. Цепляясь за него и сохраняя его внутри себя, мы избегаем жизни в настоящем, ведь настоя­щее означает, что существует и будущее, а нам хоте­лось бы не думать о нем, потому что оно угрожает жизни. Таким образом, наше прошлое становится внутри нас мертвым и гнилым. Например, от чувства вины, приобретенного двадцать лет назад, следовало давным-давно избавиться, но если этого не произошло, это чувство, в конце концов, проявится на телесном уровне. Если мы теперь отпустим свою вину, с чем же мы останемся? Мы останемся с пустотой, с буду­щим, с неизвестностью. Сохранение вины придает смысл нашей жизни, дает основания быть нам жалки­ми или важными, какие мы есть. Без этого мы осо­знаем собственную пустоту. Мы должны пережить страх потери самого себя, чтобы не остаться без ничего, чтобы открыть себя заново и обрести свободу.

Любовь — это избавление от страха. Иными сло­вами, любовь и страх не могут существовать вместе. Там, где любовь расширяется и становится всеобъем­лющей, страх сжимается и исчезает. Невозможно бояться и любить одновременно. Поэтому, если мы переживаем страхи одиночества, утраты или пусто­ты, то единственный способ их преодоления — на­чать любить, в первую очередь, самих себя. Когда мы на самом деле любим себя, тогда мы можем свободно любить и других, а они — свободно любить нас, и мы не нуждаемся в недомоганиях или в чем-нибудь по­добном, чтобы получить эту любовь.

Несколько лет назад я летела на самолете из Филадельфии в Даллас. Была поздняя ночь, пассажи­ров было немного, и каждый разместился на несколь­ких сидениях, устроившись почитать или поспать. Когда мы подлетали к месту назначения, самолет неожидан­но попал в хвост урагана Торнадо. Самолет, как легкое перышко, стало кидать по небу и трясти, багаж в беспорядке рассыпался по салону. Мгновен­но очнувшись от сна, как будто бы на меня надели кислородную маску, я уверилась, что нам не выжить, и мысленно приготовилась умереть. Это ощущалось нормально — если мое время пришло, то я готова. Внезапно меня пронзила мысль, что если я умру, то я не смогу сказать людям, которых я люблю, что я любила их. Это был такой сокрушительный для меня момент, что он поверг меня в состояние шока. По­чти в это же самое время я поняла, что меня почти тошнит. В это время самолет сумел уйти от этих «американских горок» и пошел на посадку в аэро­порту где-то южнее Далласа.

Прошли еще четыре дня, прежде чем я добралась домой и получила возможность переварить все, что произошло. Последующие несколько недель я не только писала и говорила любимым мною людям, что я люблю их, но я также поняла, что осознания моей любви к ним недостаточно, я должна была найти любовь к себе. Я получила глубочайший опыт: столкнувшись со смертью, я столкнулась с любовью. Этот опыт показал мне глубину и власть любви, которая оказалась на­столько сильной, что смогла вернуть меня обратно, когда я уже была готова к смерти. Но когда я инте­грировала в себя понимание того, что любовь — это все, это основополагающая энергия жизни, в этот момент я открыла, что глубоко внутри не верила в любовь. Прошлые переживания, детская боль и не­приятие — все это накопилось во мне, сформирова­ло глубокое недоверие к ней. Я, испытав красоту и подавляющую власть любви, не верила ей!

Я обнаружила, что для того, чтобы полюбить себя, я должна раскрыться, пройти достаточно болезнен­ный путь грустных воспоминаний и обид. Мне потре­бовалось некоторое время, чтобы залечить свои раны, разрешить недоверие, но мое представление о глуби­не и силе любви изменилось. Я помню, однажды, во время медитации я прожила жизнь с самого начала, со всеми ее трудностями, обидами и травмами. И я увидела, что любовь сопровождала меня всегда, под­держивала даже в самые сложные моменты. В конце концов, я поверила в нее.

Полюбить себя — значит, в первую очередь, себя простить. Обычно мы считаем, что должны прощать других, потому что это они обидели нас. Но на самом деле мы знаем: только мы отвечаем за все, что с нами происходит; и если посмотрим на себя при­стальнее, то увидим собственную вину или стыд. Ни­кто не может заставить нас злиться или обижаться: злость или обида — это наши собственные реакции, они находятся внутри нас. И тогда мы можем спро­сить себя, как часто наши болезни служат нам само­наказанием. Готовы ли мы избавиться от потребности в отмщении, чтобы вместе с ней могла уйти и бо­лезнь? Готовы ли мы простить себя глубоко и полно, так, чтобы суметь потом простить и других? Готовы ли мы любить себя такими, как мы есть, грешными и неправыми?

По мере развития способности познавать свои страхи, возмущение или подавленные эмоции, мы должны найти способ и вынести эти чувства на по­верхность, чтобы можно было с ними справиться. От осознания должно прийти избавление. Однако вовсе не обязательно высказывать человеку, на которого мы долгие годы были злы, что мы больше на него не злимся; мы вообще не нуждаемся в высвобождении злости. Мы можем по-настоящему разрешить ее внут­ри себя, трансформировать ее негативную энергию в позитивную. Злость — это просто энергия, и мы можем использовать ее таким способом, какой выбе­рем сами. Я наблюдала это у Джона, у которого из-за огорчения и возмущения, собственным отцом раз­вилась болезненность. Но его отец умер несколько лет назад, и поэтому у Джона не было возможности выказать ему свои чувства. Когда Джон осознавал свои чувства и понял их глубину и силу, он смог интегрировать эту энергию в себя и простить и себя, и отца. Из пассивной и подавленной личности, подчи­ненной авторитету отца, подверженной простудным заболеваниям, Джон смог стать сильным и энергич­ным человеком, он даже вырос физически.

Чтобы начать процесс исцеления, мы должны посмотреть, действительно ли мы хотим поправиться, а это не всегда простой вопрос. Многие из нас предпочитают принимать таблетки и не думать о сво­ей озлобленности, перенести хирургическую опера­цию, но ничего не менять в своей жизни. Обнару­жив, что у нас еще есть потенциал для выздоровле­ния, мы начинаем уклоняться от лечения, ведь оста­ваться в прежнем болезненном состоянии проще, чем что-то менять в себе. Ведь существуют и скрыты