Skip to content

09.03.2015

Мурчание пумы

Когда пума затаивается в зарослях, чтобы не выдать себя тому, кто для неё опасен, то у неё одновременно застывает двигательный аппарат, и в кровь поступает больше гормонов, чтобы в случае чего среагировать наиболее эффективно — быстро убежать или активно атаковать. Подобная функция заморозки, полной остановки движения с одновременным накоплением «огненной» энергии вызывается присутствием в зоне непосредственного действия какой-либо угрозы или любого объекта страха. Данная резкая реакция является здоровой, когда служит для разового спасения животного из опасной ситуации. То есть убежал или подрался, отдохнул, и снова в норме. Это здоровый стресс пумы.

Схожее физиологическое состояние у людей объясняется тем же. С тем лишь отличием, что тело человека реагирует не только на непосредственно воспринимаемый контент окружающего мира, но и на внутренне генерируемый, то есть на поток мыслей. А мысли у нас не просто приходят и уходят, они ещё и вытачивают в нашей энергетике определённую структуру, или матрицу реакций на окружающий мир или на последующие мысли.

Для нашей физиологии мы живём одновременно минимум в 2 мирах — в физическом и мире наших мыслей. Если мы неконтролируемо строим свои мысли вокруг какой-то угрозы, нашей реакции на эту угрозу, возможных стратегий поведения или отхода, то угроза на энергетическом уровне фиксируется в структуре нашей души, в призме, через которую мы воспринимаем внешний мир. Когда эта невидимая угроза через наш фокус внимания накладывается во внешнем мире на нечто, что отдалённо может быть на неё похоже, то у нас автоматически происходит выброс адреналина, фиксация мышц, снижение дыхательного ритма и увеличение сердечного. Во внешнем мире довольно много вещей, которые похожи на созданные нами сущности. Мы порой резонируем с ними столько раз на дню, что уже не фиксируем вниманием происходящие в теле физические изменения.

Постоянное нахождение в стрессе давит на синергию процессов обмена в самых разных местах организма, и под постоянным или очень сильным давлением (удар) может даже непоправимо нарушить. Те, у кого эти самые места наиболее устойчивые к текущему уровню стресса, проживут дольше и передадут потомству гены подобной устойчивости, пока такой уровень стресса не станет нормой для данного биологического вида, как это стало у многих животных и птиц, способных шустро уходить от любого приближающегося объекта. Фактически они находятся в перманентном стрессе, по сравнению, например, с людьми, но для их реальности он является нормальным состоянием. Просто у них эволюционно сохранились наиболее резистентные данному виду стресса особи.

«Стресс пумы» показал мне, что наш человеческий нынешний уровень стресса в обществе не является чем-то плохим, что стоит демонизировать и однозначно избегать. Это просто одно из фоновых условий жизни в биосфере, типа температуры или радиационного фона. Ключевым здесь является наша персональная адаптация к нему, наша резистентность на уровне всех внутренних систем.

                Мурчание пумы

Пумы отличаются от больших кошек тем, что они умеют мурлыкать. Над феноменом мурчания я думала уже давно, наблюдая за моим котом. В очередном видео «Всё как у людей» рассказали любопытные факты о мурчании кошек.

В частности интересен тот факт, что кошки могут мурчать не только когда им хорошо и они всем довольны, но и когда им очень плохо физически. Рожающая кошка может мурчать, если ей очень тяжело. Или может внезапно замурчать сильно раненый кот, которому очень больно. В видео говорят, что мурчание за счёт своих низких частот скорее всего играет целительную роль. Однако это объяснение не подходит для обыденного мурчания, где кошке и так хорошо.

Я думаю, что обыденное мурчание у кошек показывает процесс поглощения ими психической энергии через испытываемое удовольствие. В одном из предыдущих постингов о пуме я отметила, что поглощение энергии у людей выражается через ощущение удовольствия по сенсорным каналам или чувство успеха. Это именно поглощение психической энергии от того, что очень нравится. У кошек мурчание начинается, когда их приятно гладят или, по их ощущениям, вот-вот накормят. Часто они начинают мурчать даже при малейшем появлении того, от кого получали большинство няшек. Та же самая идея удовольствия, поглощения психической энергии того, что нравится. Если они ещё просятся при этом на руки или ложатся сверху, то это равносильно закреплению за собой, засталбиванию данного источника удовольствия, источника психической энергии.

Когда же кошки мурчат при страдании, то здесь я вижу своеобразный акт «магического призыва» того состояния, когда всё было хорошо. Я помню, когда какого-то моего кота кастрировали, он отходил от наркоза и ему было очень плохо, он на заплетающихся ногах пришёл на кухню и полез на стул, с которого он до этого регулярно получал хороший заряд психической энергии в виде наблюдения за всякими няшками на столе, перепадающих ему кусков и ласки. У нас даже за завтраком и ужином фактически выработался ритуал, когда он смотрел на стол (няшки ему перепадали не всегда), его гладили и он мурчал. То есть конкретное место в пространстве прочно ассоциировалось с удовольствием и радостью жизни. И вот когда ему стало физически плохо, он посчитал, что состояние удовольствия и блаженства к нему вернётся, стоит вернуться в эту точку пространства.

Магическим актом мурчания страдающие животные пытаются воскресить в себе комплекс когда-то испытанных приятных ощущений и обратить поток теряемой со страданиями энергии. При страдании энергия из тела уходит. Активное воспоминание о тех временах, когда она только приходила, теоретически может замедлить или даже остановить утекание энергии, тем самым снизив страдания и, возможно, физическую боль. В этом смысле акт мурчания у больных кошек может действительно пониматься как само-целительство.

В нас (и по ходу в животных) записывается информация не только в виде комплекса физических ощущений, но и вообще всё воспринятое, включая всё увиденное вокруг нас пространство до видимого предела. Мой нынешний кот, например, где-то у себя в субличностях записал, что больше всего ему приятно, когда его гладят в туалете, когда он сидит на раковине. Там просто лежала моя старая расчёска ещё с тех времён, когда у меня были длинные волосы, и он от этой расчёски пускает слюни от удовольствия, когда я её ему подставляю. Поэтому он идёт в туалет, запрыгивает на раковину и начинает меня звать. Я уже пару месяцев пытаюсь разорвать эту ассоциацию, и зову его из туалета в комнату, если он хочет, чтобы его погладили. Но, похоже, у него теперь записалась ассоциация, что надо залезть на раковину, поорать, и потом я обращу на него внимание исключительно для того, чтобы его погладить, и ни для чего другого.

Таким образом, мурчание пумы переносится в мир людей в виде активного испытывания удовольствия — либо по всем сенсорным каналам, либо из-за успешной реализации намерений вокруг себя. Испытывание удовольствия — это поглощение энергии, которая нравится. Самонапитывание энергией, которую мы принимаем с готовностью.

Мурчание кошки, когда она страдает, выражается у людей в чувстве ностальгии, в цеплянии за прошлое, в рассматривании старых фотографий, в окружении себя антиквариатом. Но также это окружение себя артефактами, призванными создать какое-то приятное настроение. Либо вещами из прошлого, когда, по соображениям человека, всё было хорошо. Либо всякими эзотерическими и магическими вещами и гримуарами, если человек хочет стать магом или ведьмой. Либо покупкой десятков колод таро, если человек хочет стать тарологом. Либо покупкой уютного пледика, свитера с лосиками, ароматных свечей и пакетиков горячего шоколада, если человек хочет сам погрузиться в тот уют, который видел на фотографиях девушек с пледиком, в свитере с лосиками и с чашкой горячего шоколада.

napoli      



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments