Skip to content

17.04.2015

НИКАКОЙ МИСТИКИ

Cloudy and foggy sunrise at Dolomites mountains

Я редко попадаю в гости к незнакомым людям. Знаете, эти спонтанные посиделки за рюмочкой чая, свадьбы-крестины-проводы в армию? Нет, это не мое. Я люблю контролировать свое время и знать заранее — как, где и с кем я проведу вечер. Скучно? Зато надежно.

— Сходи, пожалуйста, со мной в гости к Мишке, — огорошил меня старый знакомый Алексей вечерним звонком по телефону.
— Это зачем? – опешила я. – А где твоя свежая пассия?У приятеля полгода назад ушла жена. К другому.
Леша сначала страдал и скорбел, потом с головой ушел в работу, потом его трахнула какая-то девица, на пятнадцать лет моложе, и приятель резво передумал хандрить.
И даже, в свою очередь, успел набить морду ее хахалю, которого девица привечала в его отсутствие. Лешкина личная жизнь вдруг закипела ключом, и я, признаться, даже несколько завидовала такому вулкану страстей.

— Сама ты груша, — непоследовательно ответил мне приятель. А потом добавил, что он мне в противном случае не закончит обшивку балкона, которую начал год назад.
Подлый шантажист. Пришлось соглашаться на банкет, предварительно уточнив вводные данные.
Итак, мы шли на день рождения его сводного брата Михаила, на двоюродной сестре которого и был прежде женат Леша. О как! И она будет присутствовать на этом мероприятии.
Бывшая жена, кажется, уже сожалела, что бросила мужа и собиралась наводить мосты через переправу. Но Леша, сукин кот, уже вкусил воздух свободы и категорически был не согласен подставлять шею в тот же хомут.- Ты женщина привлекательная, умеешь себя вести в обществе, не несешь глупого вздора и даже можешь объяснить окружающим, что такое «маржа». Помнишь, ты Коляна поставила на место в дискуссии о вязкости зимнего моторного масла?
Я не помнила, но переубеждать его не стала.
— Только я не буду изображать любовь всей твоей жизни, — поставила я ему условие. — Может твоя бывшая жена мне ногу сломает втихаря на кухне. Из мести. Кто вас там знает.
Приятель согласился, и мы пошли в гости.

Бышая лешина жена, шикарная яркая брюнетка, пришла на день рождения с новым мужем. Когда она увидела меня рядом с Лешей, на ее лице отразилась такая гамма эмоций — обида, разочарование, злость – что мне ее стало жалко.
К тому же, причина крушения лешкиного брака была очевидна. Следующий муж оказался на редкость хорош собой. Причем знал это и умело пользовался. Когда я увидела, как он потянулся поцеловать руку жене именинника, Алене, поглаживая ее запястье пальцами, меня передернуло. Алену, кажется, тоже.

Знаете, есть такие семьи, где люди любят друг друга. Эта любовь светится в их взглядах, жестах, прикосновениях друг к другу. Они иногда говорят в унисон, замечали?
Алена и Михаил любили друг друга. Любовь текла через них, сияла в глазах, окружала невидимым силовым полем. Они были неуязвимы в этой защите. Я смотрела на них, поймав себя на мысли, что улыбаюсь.
Лешка дернул меня за ремень джинсов.
— Хватит пялиться на них, это уже неприлично, — прошипел он мне на ухо. – Смотри давай на меня влюбленно.
— Мы же договаривались! – возмутилась я, наступая ему на ногу.
— Балкон!
С минуту мы препирались шепотом, потом прислушались к спору за столом. Кто-то из гостей рассказывал, как его постинфарктно вытаскивали в реанимации с «того света».

— Не было никакого тоннеля. Пришла бабушка, которую я видел в жизни только на фотографиях. Она сидела у постели и держала меня за руку, чтобы я не боялся. Я чувствовал себя маленьким мальчиком. И еще… я видел, как начинают исчезать мои руки. Постепенно, словно таял снег. Потом на стол вспрыгнул мой давно умерший кот Пончик. Я его когда-то лупил за то, что таскал еду со стола. Он ушел из дома однажды осенним вечером и не вернулся.
Потом меня кто-то потянул за волосы, было очень больно. Как будто тащили из воды, а я тонул и задыхался… А потом просто темнота. Я думал, все. Это смерть.

Гости перестали звякать вилками и рюмками. Кое-кто вздохнул, кто-то закашлялся.
Михаил сидел, подперев голову рукой, а потом спокойно сказал:
— Это мистика. Душа, ангелы, свет в конце тоннеля и прочая хрень. А я вам так скажу – ничего такого нет в окружающей нас среде. Нет – и точка. Просто задыхающийся без поступления кислорода мозг транслирует галлюцинации. Для облегчения ухода. Кому знать, как не мне.

— А кем вы работаете, Миша? – спросила я его.
— Водителем. Двадцать лет на трассах дальнобоил. А год назад, после последней аварии, Алена уговорила осесть в городе.
— Наверно, насмотрелись всякого?
— Да я даже жену себе нашел на дороге, — засмеялся Михаил и посмотрел на Алену, она улыбнулась в ответ.
– Она в тот день ехала на работу. Села на рейсовый
автобус и обнаружила, что забыла кошелек дома. Ни один пассажир не дал денег на билет. И даже не заступился, когда водитель автобуса высадил ее под дождь, в чистом поле.
А насмотрелся… Да, насмотрелся. И сам кувыркался, и других из раздавленного металла вытаскивал. Страшно. Но никакой мистики. Наверно, только МЧСники да врачи видят столько мяса, в котором еще теплится жизнь.
— Ты ей расскажи, как в пропасть падал, — предложил Лешка и придвинул к себе горячее. – Он в десятках аварий побывал, после которых не выживают. Но, видать, ангел-хранитель у него сильный.
— Это скучно, — поморщился именинник. – И вообще не к праздничному столу. Давайте лучше выпьем за наших спутниц.
— Нет-нет, — запротестовала Алена. – Расскажи, нам интересно.

— Ну хорошо. Но никакой мистики!
— Ладно, — согласились мы нестройным хором.
— Случилось мне когда-то купить «восьмерку». Помните, такая двухдверная жестянка? Был счастлив, как пацан. Машине не было семи месяцев, десять тысяч пробега, заводская гарантия, все дела. Хозяин умер, и вдова избавилась от предмета, который напоминал о смерти мужа.
Я на этой «восьмерке» даже в магазин, который стоял в ста метрах от дома, ездил.
Возвращаюсь как-то с работы. Месяц январь, рождество, как сейчас помню.
Пятница, лечу домой в приподнятом настроении, под надрывный шансон. Ландшафт у нас, сами знаете, какой. И вот, на крутом повороте, у начала щебеночного карьера, вдруг взрывается колесо. Заводской дефект, как потом установили менты.
Машина встала на дыбы, как конь. Странное дело, но все действие, которое продолжалось едва ли больше двадцати секунд, для меня растянулось на минуты. Я увидел звезды, которые медленно опускались с неба в полной тишине. Потом они взлетели вверх, и на меня надвинулась сначала стена леса, а потом в лицо полетел зимний каменистый склон. Машину перевернуло несколько раз. Потом я благодарил судьбу, что не снял высокие подголовники с передних кресел.
Если бы не они, мне бы сломало шею. Пару раз показалось, что позвоночник весь ссыпался в череп, как горстка деталек конструктора.
Когда машина приземлилась на крышу, время вновь завертелось. Я понял, что жив. Вишу на ремне вниз башкой в смятой металлической коробке. Сначала в той же полной тишине словно зашелестели огромные крылья. А потом рванула музыка, да так, что заложило уши. Как будто мне вытащили из них пробки.
— Крылья? – спросила я. – А как же отсутствие мистики, заявленное в начале повествования?
— У меня было сотрясение мозга, — усмехнулся Михаил. — Я не мог своими силами замедлить время, не мог выключить все звуки мира. Это был просто шок.
— Понятно.
Я задумчиво смотрела на Алену, которая улыбалась и вертела в руках яблоко. Красное, гладкое, словно светящееся изнутри.

— Еще у него на фуре дважды отказывали тормоза, — добавил Лешка, умявший за время рассказа порцию жаркого с грибами в горшочке. – Он горел в машине, ломал ребра, ноги и руки, падал в реку с моста. Его ангелу спать некогда, однозначно.
— Просто везучий, как кот, — подытожил именинник и предложил гостям тост за любимых жен.

Лешкина бывшая за любимых жен пить не стала. Покопалась в сумочке и ушла звонить в другую комнату. Ее второй муж зато выпил с удовольствием, а потом пододвинулся поближе к соседке. Кажется, это была племянница Михаила.
— Вы не были в Анталии? – услышала я его бархатный голос.

— У тебя симпатичный брат, — заметила я Лешке, когда мы стояли у подъезда, ожидая такси. – И вы очень похожи, хотя отцы у вас разные. И жена у него необыкновенная. Такая вроде неприметная… Маленькая, худенькая, как жаворонок. Я на ее лице даже макияж не увидела. Но в ней есть внутреннее сияние. И оно отражается в муже, как свет в зеркале.
— Он мне как-то сказал, что они за десять лет брака ни разу не поссорились, представляешь?
— А такое бывает? – я засмеялась.
— Выходит, бывает, — рассеянно пробормотал Лешка. – Ну что, ко мне? Чай-кофе-потанцуем?
— Нет уж. По домам. И телек-ванна-помолчим.
— Ванна – это хорошо. У меня третий день горячей воды нет.
— Завтра принесешь мне чемодан грязных носков и рубашек. Так и быть, постираю.
— Ты бессердечная женщина, — грустно сказал Лешка. – О, смотри, таксо.

— Эй, путешественники! – донеслось вдруг звонко из поднебесья. — Ключи кто забыл от квартиры, где деньги лежат?
Я вздрогнула и задрала голову вверх. На балконе последнего этажа кирпичной пятиэтажки стояла тоненькая белая фигурка. Приятель деловито похлопал себя по карманам, чертыхнулся.
— Аленка, это мои ключи! Кидай, я поймаю, — крикнул он в ответ. – Только не взлетай, ради бога.
Ключи увесистой металлической кучкой брякнулись на асфальт у наших ног.
— Ну и прицельность, — удивился Лешка.
— Вы едете или тут заночуете? — высунулся из машины водитель такси
— Едем, едем, — успокоила его я.

На мгновение мне показалось, что огромная белая птица взмыла над крышей пятиэтажки, в серые летние сумерки, чиркнув крыльями по балкону пятого этажа.

— Лешка, смотри, аист кому-то принес ребенка. Наверно, оставил на балконе, в кадке с капустой.
— Ты уже упустила свои шансы на сегодняшнюю беременность. Поехали, а то таксист нас выбросит с моста в реку.
— Хам.
— Я тебя тоже люблю.
— Не ври. Ты любишь только себя и сына Славку.
— Ты поймала меня, каюсь.
Шутливо переругиваясь, мы втиснулись на заднее сиденье черной «мазды».
— А «кадиллака» в вашем автопарке нет? — серьезно спросил приятель, наклоняясь к уху водителя.
— На нем только в ЗАГС. И на кладбище, — ухмыльнулся водитель. – Куда едем?
— За белой птицей, — сказала я, зевая. Меня клонило в сон, как всегда после выпитого.
— А? – не понял водитель.
— Девушка имела в виду Заречный район, — перевел Лешка.

Машина вплывала в наступающую ночь медленно и важно, как корабль входит в порт. Я чуть приоткрыла окно, наслаждаясь свежим воздухом и сквозь дремоту слушала, как шумят в воздухе крылья. Это ветер, всего лишь ветер. И никакой мистики.

Источник



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments