Skip to content

29.10.2011

Острие КУНТЫ. Главы 17 — 22

  Путь русского мистика  

    Эта книга представляет трагическую историю короткого, но стремительного жизненного пути Владимира Шуктомова (Тоши), который был яркой звездой среди русских духовных искателей конца ХХ века.
    В данном издании книге возвращён авторский вариант названия. Кроме того, текст заново отредактирован автором и дополнен двумя сборниками стихов Тоши, рисунками, символами, а также его работой "Кунта Йога", являющимся практическим руководством к овладению этой системой

 

     Глава 17

    Найди солнце по его лучам.

    Жизнь в непрерывном потоке энергии была для нас чем-то совершенно новым и неизведанным, ничего подобного раньше никто не испытывал, и все мы пребывали в состоянии постоянного изумления перед этим непрекращающимся чудом. Как будто над нами раскрылось небо и кто-то заботливо поддерживал и направлял каждый наш шаг. Драгоценный поток жемчужного света был ответом на нашу преданность и решимость, и его интенсивность с каждым днем возрастала. Поток этот был чистым нектаром, квинтэссенцией вечно юной жизненной силы и свежести, не сравнимой ни с чем из известного нам, именно он позволял не различать более повседневную жизнь и практику — поток сплавил их в единое целое. И имя этому было — Милость.

    Что же такое — жизнь в потоке?

    Первые изменения происходят в физическом теле. Подобно тому, как увядшие листья оживают, наливаются соком и начинают буйно зеленеть, когда приходит сезон муссонов, так и каждая клеточка тела открывается, радуется и ликует, жадно впитывая живительный эликсир. Весь организм пробуждается и устремляется навстречу источнику жизненосной энергии, стремясь слиться с ним, и этот источник питания становится едва ли не важнее еды и питья.

    Значительно сокращается время сна, поскольку поток напитывает тело праной, и силы быстро восстанавливаются. Больные или ослабшие органы и системы очищаются и приходят в порядок, так как получают наилучшее лечение, и тело отзывается на эту поддержку с ошеломляющим чувством благодарности. Оно начинает выполнять новую (а, может быть, давно забытую) функцию по восприятию, получению и аккумулированию невидимого света, дарующего блаженство.

    Меняется и само восприятие собственного тела, которое перестает быть страдающим куском мяса с костями. Тело становится легким, прозрачным, наполненным летучим огнем. Этот внутренний огонь тибетцы называют "тумо"; он позволяет йогам, живущим в высокогорье, выживать среди вечных снегов практически без одежды.

    Воздействие потока не ограничивается изменениями в физическом теле, психике и энергетике, он требует всего человека, и если такая полная отдача происходит, поток превращает человеческие ум и тело в совершенный проводник, через который ясный свет безначального сознания изливается в мир. И цель у этого одна — привести человека и мир к гармонии и совершенству.

    Излучение потока ощущается всеми живыми существами. Я заметил, что особенной чувствительностью отличаются цветы и кошки. Если срезанные цветы "облучать" потоком хотя бы раз в день, они не вянут неделями. Кошки устраиваются во время лечебного сеанса рядом, всем своим видом выражая крайнее довольство. Способы практического применения потока неисчислимы. Например, "заряженная" сигарета меняет свой вкус — табак становится более слабым. Когда нам приходилось перехватывать что-нибудь малосъедобное в советских столовых, потоком можно было очистить пищу.

    Однажды Сережа "зарядил" руками бутылку воды и дал ее одной бабушке попить "для здоровья". Вода бабуле так понравилась, что она стала приходить за ней каждую неделю. Возможно, она принимала ее за освященную воду из церкви, Бог знает, но со здоровьем у старушки стало явно лучше, и мы не пытались ее переубеждать. Сереже мы посоветовали наладить массовое производство "заряженных" напитков.

    Поток значительно увеличивает возможности для занятий Хатха Йогой и любым другим видом физической активности. Выносливость, гибкость и чувствительность тела резко возрастают, так же как и его способность переносить боль, голод, жажду, жару и холод. Все приятные ощущения становятся острее и изысканнее. Органы чувств начинают работать в режиме повышенного восприятия, обнаруживая неисчислимое количество незнакомых дотоле оттенков цветов, запахов, звуков и тактильных ощущений. Мир из блеклой черно-белой фотографии превращается в ошеломляющую чувственную симфонию, и жизнь поистине обретает новый вкус.

    Как-то я заглянул к своему старому школьному приятелю, которого хотел привлечь в нашу группу, и рассчитывал на серьезный разговор, но застал у него пьяное разгуляево. Мне немедленно налили водки, но я отказался. С тех пор как я начал воспринимать поток, алкоголь стал мне невыносим, хотя до этого я с трудом мог представить дружескую беседу без бутылки на столе. Как-то выпив для интереса глоток водки, я немедленно ощутил, что по моим жилам разливается отрава, и в этом отравленном состоянии не было ничего приятного. Затем я почувствовал, как поток начал очищать мою кровь, и трата бесценной силы на вывод из организма токсинов была настолько бессмысленной, что с тех пор я больше к спиртному не притрагивался.

    Что мне было делать среди пьяной толпы? Я собирался уже попрактиковаться в технике "тени" и незаметно исчезнуть, когда мое внимание привлекла висящая на стене гитара. Что-то заставило меня снять ее со стены, настроить и начать играть. Народ тут же обступил меня и дружно затянул "Бродягу". Я не Бог весть какой певец, но казалось, я делаю то, что нужно, поскольку поток усилился, а это всегда происходит в случае принятия правильного решения. Затем произошло неожиданное.

    Наш разноголосый и нестройный поначалу пьяный хор с каждым куплетом звучал все лучше и лучше, но это было не так, как если бы мы просто спелись. Среди нас не было ни певцов, ни музыкантов; на наши голоса воздействовала какая-то посторонняя сила, которая мастерски трансформировала их в кристально чистую мощную полифонию. Когда мы добрались до "жена найдет себе другого", хор звучал настолько великолепно, что мы не могли поверить своим ушам. Как будто сам дух музыки пел нашими голосами, вздымая и унося нас ввысь, в страну небесных музыкантов гандхарвов. На лицах поющих были написаны восторг, страх и изумление. Гармония и сила нашего пения превосходила всякое понимание, и мы слушали себя как бы со стороны.

    В те дни я привык удивляться, но то, что поток способен сделать с пьяной русской компанией, было показано мне впервые. Я физически ощущал светлый сияющий дождь, входивший сверху в наши тела и каким-то образом воздействующий на голосовые связки. Когда звуки песни затихли, у людей в глазах стояли слезы, но, что совсем удивительно — все абсолютно протрезвели! Я отложил гитару и встал, понимая, что теперь можно уходить. Чей-то голос тихо произнес: "Кто-то постучался к нам. Слава Богу, что мы открыли дверь".

    С переживанием потока были связаны и забавные случаи. Я принес к Неле свой старый катушечный магнитофон "Астра", который мы гоняли с утра до вечера. Музыка звучала в квартире очень часто, и так же часто горели свечи. Интенсивная практика, которой мы занимались, требовала постоянного очищения пространства, и простейшими внешними средствами для этого были музыка, огонь и благовония. Качество звука магнитофона оставляло желать лучшего, но денег на покупку нового аппарата у нас не было, так что приходилось довольствоваться тем, что есть.

    Как-то мы заметили, что магнитофон стал звучать как будто лучше. Сначала мы не обращали на это особого внимания, но качество и чистота звука продолжали с каждым днем улучшаться, и вскоре наша старая шарманка стала выдавать звучание, сравнимое с дорогими высококлассными стереосистемами. Это было наше маленькое домашнее чудо. Никто из слышавших магнитофон не мог поверить, что мы не заменили его внутренности. Чудо, однако, продолжалось недолго. Выдав все, что он мог, магнитофон отдал Богу душу, и это была достойная кончина.

    Изменяя общую структуру восприятия действительности, поток изменяет восприятие времени — он сжимает его. Жизнь в потоке до краев насыщена внутренними и внешними событиями, и, из-за невероятной интенсивности происходящего, прожитый в состоянии потока день кажется бесконечным и воспринимается как несколько недель или месяцев обычной жизни.

    Этот феномен временного сжатия Тоша называл "преодоление времени". Он говорил, что всякая истинная внутренняя практика фактически преследует единственную цель, а именно — сокращение времени человеческого страдания. С точки зрения духовного прогресса эволюция человека как вида уже не зависит от его способности выживать физически, этот рубеж давно пройден. Развитие зависит теперь от скорости понимания.

    Расширение границ восприятия является, пожалуй, самым ошеломляющим из всего, что переживается в состоянии потока. Вырвавшись из оков восприятия материального мира как единственной доступной нам реальности, сознание оказывается затоплено бесчисленными возможностями восприятия невообразимых миров и пространств. Поток становится, таким образом, мостом, соединяющим миры. Погруженный в поток человек испытывает состояние полета Он парит, поддерживаемый свежим, никогда не прекращающимся ветром, который пронизывает все уровни и слои существования.

    Единственное ограничение в этом полете — страх пред лицом неизвестного, и страх этот связан с возможностью утраты собственной формы. Особенно остро он переживается в пограничных состояниях, когда искатель выходит за пределы физического тела и, следовательно, покидает известный ему мир.

    Через поток человек врастает в свет, который становится неотъемлемой частью его существования. Жизнь в потоке — это конец одиночества. Ты чувствуешь, что тебя поддерживает и несет могущественная рука, протянутая свыше. Поток становится твоим самым близким, знающим тебя насквозь другом, который постоянно рядом и на которого всегда и во всем можно положиться.

    Тоша, однако, никогда не позволял нам забывать о том, что, помимо всех волшебств и чудес, жизнь в потоке — это тяжелая постоянная работа, требующая огромной искренности и предельного внимания. "Пахать надо", — говорил он.

    То, что надо было пахать, мы хорошо понимали. Гораздо сложнее было оставаться незаинтересованным в результатах своей работы. Трудно было среди всего этого сохранять спокойствие и непривязанность. Если кто-то из нас начинал "зависать" на происходящем, или просто ловить кайф от энергии, замыкая таким образом поток на себя, Тоша спокойно предупреждал: "Не хватай".

    Но мы были молоды и голодны. Как можно было не хватать?  

      ГЛАВА 18

    Если человек не идёт к истине через мудрость, его учителем становится страдание.

      Откуда шел этот поток? Где был его источник? Тоша говорил, что зеленый луч дает Шамбала. Мы верили ему, поскольку чувствовали, что здесь скрыта великая тайна, которую мы не в силах разгадать. И все же рациональному уму трудно было допустить, что наша группа имеет непосредственное отношение к легендарной земле бессмертных мудрецов, скрытой в глубине Гималаев.

    Слово Шамбала на санскрите означает "источник счастья". Шамбала — таинственная страна, расположенная к северо-западу от Тибета, где живут просветленные Владыки Человечества. В русской эзотерической традиции это место носит название Беловодья, поскольку в Шамбале есть соляное озеро с ослепительно белой поверхностью.

    Махатмы, или великие души, живут одновременно в двух мирах, в материальном мире и в мире духа. Именно через их посредничество осуществляется связь нашей планеты с более высокими планами творения. Махатмы закончили свою эволюцию как человеческие существа, но не ушли, а предпочли остаться на Земле для помощи и защиты духовного развития человечества.

    Однажды Тоша, Неля и я сидели на кухне, стены которой были покрыты знаками Кунты и Тошиными иероглифами, и говорили о Шамбале. Когда разговор стих и мы погрузились в задумчивое молчание, поток впервые принял реальные физические очертания. Неожиданно сверху пошел луч светло-зеленого цвета в виде конуса и накрыл нас троих, как шапкой. Свет внутри луча, мягко переливаясь, затопил нас волной непередаваемого блаженства.

    Доводилось ли вам видеть танец пылинок внутри луча, проникшего вглубь темного сарая? Так же выглядел этот переливающийся светлым луч. Я встал и на несколько секунд вышел из конуса. Ощущение блаженства исчезло. Я вернулся на прежнее место — оно вернулось. Я повторил эту несколько раз, и результат оставался неизменным. Луч дарил блаженство!

    Тоша и Неля оставались сидеть неподвижно, их взгляды были далеко. Мы молчали, слова потеряли всякий смысл. Мне пришло в голову, что истина переживается телом. Ее должна пережить каждая клеточка нашего существа, и никакое ментальное понимание и эмоцоиональное переживание не в силах дать тотального проникновения в суть вещей. Спустившийся к нам луч был лестницей, по которой нам предстояло взбираться, а тело — компасом, указывающим верное направление.  

    ***

    Во время нашей жизни у Нели группа продолжала расти. Тоша называл меня "отделом кадров", поскольку я знал многих людей в городе и активно занимался вербовкой новых членов команды.

    Мне нравилось быть "ловцом человеков", наблюдая за реакцией людей на поток и на то, что происходило нас в группе. Некоторые лишь осторожно пробовали воду носочком и отходили в сторону, другие бросались вперед очертя голову, оставляя позади разрушенные семьи и карьеры.

    Однажды вечером, прослышав, что у нас "что-то происходит", к нам зашел Миша К. Он был музыкантом и много лет самостоятельно занимался йогой, пытаясь наладить свое слабое здоровье. Будучи легким, чрезвычайно чувствительным человеком "эфирного типа", как определил его Тоша, Миша моментально врубился в поток и просидел у нас допоздна. Ему все никак было не уйти, и он продолжал задавать один и тот же вопрос: "Что здесь происходит?" Но нужно было успеть на метро, и он, наконец, ушел, сказав, что обязательно придет завтра.

    В четыре часа ночи раздался звонок в дверь. Я открыл и увидел стоящего на пороге Михаила в виде, мягко говоря, странном. Он был босой, в расстегнутом зимнем пальто, надетом прямо на исподнее, белый, как мел, руки его тряслись.

    — Что случилось? — спросил я.

    — Икона есть? — вместо ответа выпалил он. Я впустил его, и он ринулся в комнату, где на стене висела икона Св. Пантелеймона-целителя, принесёная Тошей. Миша рухнул перед иконой на колени и зарыдал.

    Все проснулись. Не отвечая на вопросы, Михаил продолжал стоять перед иконой, рыдая и трясясь. Симптомы были знакомые, но Тоши дома не было, и никто из нас точно не знал, что нужно делать. Мы боялись, что крыша у Миши может съехать окончательно.

    Позже выяснилось, что, вернувшись от нас ночью домой в состоянии весьма возвышенном и даже отчасти экзальтированном, Михаил лег в постель и только начал рассказывать жене о нашей команде, как был атакован. Оба почувствовали мощное враждебное присутствие, и Мише показалось, что он сходит с ума. В беспамятстве, он выскочил на улицу в чем был, схватил такси и помчался к нам. Доехать было нелегко. Миша сидел на переднем сиденье, и, когда машина уже тронулась, он, взглянув на водителя, обнаружил, что это никакой не водитель, а Понтий Пилат. На заднем сиденье тоже кто-то был, но Миша решил, что назад лучше не оборачиваться. Такси почему-то ехало не по Ленинграду, а по бескрайнему заснеженному полю, на котором стояли тысячи людей, и лица их были обращены к небу. Все эти люди были им, Мишей, в его прошлых воплощениях. В таком виде он к нам и прибыл. Нужно было что-то с ним делать.

    Я решил попробовать старый русский способ обливания одержимых холодной водой. Читая защитные мантры, мы окатили его парой ведер, и это помогло. Миша успокоился, забылся сном. На утро, однако, симптомы возобновились. Теперь несчастный вообразил себя собакой: он бегал по квартире на четвереньках, кричал "Собака я, собака!" и гавкал. Забежав на кухню, принялся есть из кошачьей миски, которую мы едва успели у него отнять. Тоша, как назло, куда-то запропастился, и никто не знал, когда он вернется.

    Днем ко мне пришла пациентка, солидная дама, работавшая в Интуристе. Я попросил запереть Михаила в одной из комнат и ни под каким предлогом не выпускать. После сеанса пациентка ненадолго задержалась, рассказывая мне о каких-то своих проблемах, и тут Миша вырвался. Он быстро пробежал мимо дамы на четвереньках, схватил что-то из кошачьей миски и таким же образом ретировался. Пациентка изменилась в лице.

    — Кто это? — пролепетала она в ужасе. Я попытался ее успокоить:

    — Это Миша… лечится у нас на стационаре.

    — Вы что же, и таких берете?

    — Берем, всех берем, — ответил вместо меня Тоша. Он незаметно вошел в квартиру. Дама была явно в затруднении, но как человек интеллигентный и, к тому же, интересующийся экстрасенсорикой, постаралась виду не подать и, поспешно собравшись, распрощалась. Когда она вышла, мы долго не могли прийти в себя от хохота.

    Отдышавшись, Тоша кивнул на сидевшего в углу в сторожевой позе Мишу и спросил: "Кто это?" Джон рассказал, что произошло с Михаилом, и добавил: "Кого боги хотят погубить, того лишают разума. Что мы теперь будем делать?"

    — Не тусуйтесь, — ответил Тоша. — Позвоните его жене и скажите, что он пробудет у нас несколько дней. Все будет нормально.

    Нормально, однако, не становилось. Михаил пребывал в собачьем состоянии еще несколько дней, пока, наконец, однажды ночью нас не разбудил грохот падающего тела. Миша лежал на полу на кухне в луже крови, из живота у него торчал кухонный нож. Безумец был жив, но без сознания. На столе он оставил записку следующего содержания: "Упавшему — подняться, взлетевшему — не упасть!"

    Тоша перевязал пострадавшего и скомандовал: "Все вон с кухни! Дверь закрыть и никого не впускать!"

    Они пробыли наедине десять часов. Дверь на кухню была сплошной, тяжелой, стены в квартире массивными, и что там происходило все это время, никто из нас не знал. Когда, наконец, они появились, Михаил выглядел преображенным. Он больше не ползал на четвереньках, и, хотя живот его был забинтован, на лице играла блаженная улыбка. Обступив Мишу, мы стали хлопать его по плечам, поздравлять с возвращением.

    Тоша сел в кресло и закурил сигарету. Он выглядел уставшим. Не отвечая на наши вопросы, он коротко бросил: "Небольшое упражнение в экзорсизме". Потом снял свитер и протянул его Михаилу.

    — Надень. Это тебе на время кольчужка.

    Тогда мы еще не знали, что Тошина одежда может быть средством защиты.

    В этот же день Миша вернулся домой. Вскоре он присоединился к нашей группе, и через некоторое время выяснилось, что он одаренный целитель.  

     ГЛАВА 19

   Практика не есть что-то данное тебе, она вырастает из твоего понимания.

      Нана всегда приносила вкусной еды и развлекала нас самыми невероятными историями. Еда была из распределителя, поскольку ее муж был какой-то крупной шишкой. Нана с явным удовольствием наблюдала, как мы поглощаем дефицитные продукты. Разговор зашел о еде, и она поведала нам о тайне Елисеевского магазина.

    — Потомок купца Елисеева, живший в Соединенных Штатах, сообщил советским властям, что перед отъездом из России Елисеев спрятал сокровище в своем петроградском магазине. Естественно, в возвращении клада наследнику было отказано, но вскоре после этого, если помните, Елисеевский долгое время был закрыт якобы на реставрацию. Перевернули все, даже полы подняли, но ничего не нашли.

    Тогда младший Елисеев обратился к Советам вторично, предлагая за определенный процент показать, где спрятано сокровище. Делать нечего, пригласили приехать. Наследник приехал, увидел развороченный магазин, улыбнулся и показал на люстру: "Снимайте".

    Огромную люстру сняли, и выяснилось, что покрытая сверху тонким слоем бронзы, люстра была отлита из чистого золота высокой пробы. Магазин скоро открыли, но этой люстры больше здесь никто не видел.

    — А вот что сообщает по этому поводу пресса, — Нана развернула газету и прочла вслух: — В городе ходят слухи, что до реставрации в Елисеевском магазине якобы была люстра. По полученным нами данным в Комитете по охране и защите памятников, никакой люстры в магазине не было.

    Когда дружный хохот стих, Нана рассказала другую историю.

    — В одной из парапсихологических лабораторий был произведен очень простой эксперимент, доказывающий существование человеческой души. Умирающего чело века положили на весы и взвесили до и сразу после смерти. Разница оказалась что-то около двух грамм.

    Сережа спросил:

    — Что же, души людей могут отличаться друг от друга по весу?

    — Не только по весу, но и после отделения от тела двигаться в разных направлениях. По направлению взгляда умершего можно понять, куда отправилась его душа — вставил Тоша.

    — Как это? — воскликнула Нана.

    — Разве не помните из мифологии сцены по взвешиванию души? Неужели вы никогда не задавались вопросом — почему ад традиционно располагается внизу, под землей, а рай — наверху, на небесах? Ответ однозначный: чем тяжелее душа, тем быстрее и глубже она проваливается после смерти вниз, а чем она легче, тем проще ей взлететь вверх.

    — Неужели все настолько материалистично? — угрюмо спросил Джон.

    — Весьма, — отозвался Тоша с едва заметной усмешкой. — Какой же вывод?

    — Вывод простой — облегчить душу, — воскликнул Сережа.

    — Правильно, — кивнул начальник и обратился к Нане. — Что еще нового на ниве парапсихологии?

    — Куча всего, — отозвалась она. — Например, в уши шизофреника поместили сверхчувствительные микрофоны и записали голоса, которые он слышит.

    — А что они делают с этими записями? — поинтересовался я.

    — Надо полагать, сортируют по демоническим рангам и званиям, — сказал Тоша.

    Ах да, совсем забыла, — завелась опять Нана. — В Калифорнии сделали интересную штуку, которая называется "зеркало сознания". Это такой компьютер, который регистрирует альфа и бета излучения мозга и проецирует их на экран. Любое психическое состояние можно представить в виде картинки.

    — Каким образом это используют? — спросил Тоша.

    — Они экспериментировали с огромным количеством людей — с талантливыми артистами, с психически больными людьми, с буддийскими ламами в состоянии медитации и так далее. Собрали каталоги этих записей, и, оказывается, по ним можно учиться воспроизводить аналогичные состояния сознания. Нужно изменить картинку на экране в соответствии с заданным образцом и таким образом войти в состояние того человека, чьи мозговые волны были записаны. Один буддийский монах, которого испытывали на "зеркале", сказал, что с помощью этой штуки он за три месяца добился бы тех результатов в медитации, на которые ему потребовалось двадцать лет.

    — Вот бы нам сюда эту машину, — вздохнул Сережа..

    — Зачем? — поинтересовался Тоша.

    — Как зачем? Чтобы изучать разные медитативные техники.

    — Ошибка. Смешивание традиций и подходов ни к чему хорошему не приводит. Скорее наоборот, является разрушительным. Разные энергетические поля могут быть дисгармоничны по отношению друг к другу. Все религиозные войны основаны на такого рода столкновениях.

    — Но разве все пути не ведут к одной цели?

    — Нет, общей цели для всех не существует. Буддийская Нирвана, скажем, довольно сильно отличается от мусульманского рая или христианских небес.

    — Какая же цель у нас? — спросил я.

    Тоша не ответил. Он просто выключился из разговора и ушел в какие-то неведомые нам внутренние измерения. Это было в его духе. Нам ничего не оставалось, как последовать его примеру.  

    Глава 20

   Совершенство не оставляет следов.

    Старинная легенда говорит о том, что в начале времен люди не имели пола. Человек был единым существом, которое называлось андрогин. Андрогины не испытывали ни горя, ни страданий, поскольку были целостными. Это продолжалось до тех пор, пока Дух Тьмы не разделил их на мужчин и женщин, которые обречены скитаться по земле до тех пор, пока не встретят свою вторую половину.

    Эти встречи очень редки, и люди воспели их в эпосах и сказаниях. Все известные любовные истории основаны на соединении андрогинной пары. Кроме земного счастья, такая пара обладает огромным потенциалом для духовного развития. Возможность слияния со своей половиной определяется ступенью духовной зрелости. Поэтому продвижение на подвижническом пути — единственная для человека возможность приблизить эту встречу. Остальное — в руках судьбы.

    В Кунта Йоге существует специальный символ, выражающий принцип андрогинной пары.

    Медитация на этом символе увеличивает вероятность встречи со своим андрогинным двойником, о которой тоскует наша душа, а также позволяет проверить, действительно ли встретившийся вам человек является вашей утраченной половиной. Для такой проверки нужно визуализировать символ между вами и тем, кого вы хотите проверить. Если изображение остается четким и ясным, а сам символ "влипает" в человека и никуда не уходит, вас можно поздравить — наконец-то вы встретили недостающую часть своего я. Если же символ "не хочет" оставаться на человеке или видится нечетким, размытым, значит, вам придется продолжить поиск.

    Тоша часто подписывал свои картинки и рукописи этим символом. Он встретил свою половину, но им не суждено было в этой жизни пройти свой путь вместе Замужняя женщина, мать, она не захотела разрушать свою семейную жизнь ради того эксперимента, в который Тоша превратил свою жизнь. Ее звали Ольга.

    Однажды мне довелось увидеть ее, это произошло в самом начале, когда мы с Тошей жили на квартире у Феликса. Она пришла утром, сняла дубленку и присела за стол, заваленный Тошиными бумагами. Они говорили с Тошей о чем-то, но я не вникал в слова. Окунувшись в сладостное облако их слившихся аур, я испытал прикосновение невозможного, неведомого мне счастья. Трудно было представить себе пару моему мастеру, но эта молодая женщина ею была. Я не мог долго вынести того пронзительного, исходившего от них, и, приготовив им чай, ушел.

    Тоша никогда не рассказывал о своих отношениях с Ольгой, и я его не расспрашивал. История эта была трагична, и изменить в ней что-нибудь было невозможно. Андрогинная пара имеет свое общее имя. Тошу и Ольгу вместе звали Дион.  

    ***  

    Один старый русский эмигрант по имени Алексей Андреевич Столешников, долгие годы проживший в Китае, рассказал мне о своей встрече с андрогином. Ранним утром 6 августа 1945 года, когда американцы сбросили атомную бомбу на Хиросиму, он прогуливался по берегу Желтого моря в окрестностях маленькой китайской рыбацкой деревушки. Берег был пустынен, и о случившейся в Японии трагедии еще никто не знал.

    Неожиданно Столешников увидел лежащее в воде тело. На утонувшем не было одежды, и он лежал лицом вниз. Алексей вытащил покойника на берег и положил на спину на песок. Когда он всмотрелся в черты утонувшего, его охватило изумление. Это было неземной красоты существо безо всяких признаков пола. Длинные черные волосы распластались на песке, обрамляя божественного сложения тело. Дыхания не было, но существо не выглядело мертвым, — казалось, оно спало. Подхватив тело на руки, Столешников обнаружил, что оно практически невесомо. Алексей принес свою находку в деревню. Жители деревни, люди набожные, отнеслись к делу очень серьезно. Они заперли тело в сарае, после чего послали в ближайший монастырь за монахами, чтобы те решили, что делать дальше. Монахи прибыли, сарай открыли, но, к всеобщему удивлению, тело из него исчезло. К этому времени уже стало известно об атомном взрыве.

    Монахи остались в деревне на три дня, чтобы понять, что произошло Наконец, они вышли к народу и объявили, что атомный взрыв вызвал сильнейшее потрясение не только на земле, но и в близлежащих мирах, в том числе и на небе андрогинов. В результате этого один из андрогинов "выпал" на Землю, где он принял соответствующую его сути человеческую форму Придя в себя после шока, андрогин вернулся в свой мир. Спустя некоторое время рыбаки построили на месте столешниковской находки святилище Во время культурной революции святилище было разрушено.

    Сколько храмов и часовен был разрушено в нашей стране — точно никто не знает, а ведь большинство из них были возведены на месте каких-то значительных духовных событий, в память о них. Я часто спрашивал себя: чего заслуживает народ, взрывающий свои храмы? И ответ был в том, что я видел вокруг себя. Тогда, в 1980-м, никто не мог себе представить, что через восемь лет империя распадется. В те годы советский колосс казался незыблемым.  

    *** 

    Моя бабушка была типичным продуктом системы — атеистом и безропотным тружеником с добрым сердцем. Она каждое утро читала газеты и верила им, но если спросить ее, о чем они пишут, она вряд ли смогла бы ответить. О таких, как она, митрополит Филарет сказал: в русском народе света мало, но тепла много.

    Через несколько месяцев после ее смерти я ехал в метро. Как я уже говорил, метро — далеко не лучшее место для медитации. Тем не менее, с тех пор, как поток вошел в мою жизнь, состояние погруженности во внутренние измерения стало для меня потребностью, и я автоматически "выпадал", как только для этого выдавалось несколько свободных минут. Итак, занятый своими внутренними изысканиями, я не обращал внимания на то, что происходит вокруг, как вдруг мой взгляд скользнул по окну вагона, и то, что было там, в несущейся за стеклом черноте, заставило меня очнуться.

    За окном была моя бабушка. Она протягивала ко мне руки и о чем-то просила. Вагон несся на полной скорости, но фигура бабушки снаружи на темном фоне была абсолютно неподвижной — очевидно, она двигалась с той же скоростью, что и поезд. Поначалу я не сообразил, чего бабушка хочет от меня, но потом до меня дошло, что она голодна и просит есть. Причем ей нужна была не обычная еда, — она просила моей энергии. Вернее, умоляла — униженно и смиренно. Я чувствовал, что бабушка действительно отчаянно нуждается в энергии в подземном мире, где она оказалась, и я был единственным существом во вселенной, кого она могла попросить об этом. Я почувствовал глубокое сострадание — в конце концов, она моя бабушка! — уже собрался передать ей часть своей жизненной силы, как вдруг заметил, что она не одна.

    Оказывается, за бабушкой вилась целая стая страждущих призраков; они тоже протягивали руки и умоляли меня их накормить. Я понял, что невольно попал в мир голодных духов, или прета, как их называют в Индии. Мне стало ясно, что стоит лишь дать глоточек праны бабушке, как голодная толпа тут же присоединится к пирушке и высосет из меня все до последней капли. Несмотря на всю свою жалость и желание помочь бабушке, мне ничего не оставалось, как отказать. Прета использовали ее как приманку, пытаясь сыграть на моих родственных чувствах и сострадании.

    Отделаться от почуявшей поживу стаи, однако, оказалось не так-то просто. Духи окружили меня, и вырваться из их круга было невозможно. Вагон метро и люди в нем стали расплываться и терять очертания; казалось, я пропал. Тогда я решил прибегнуть к крайнему средству и стал сосредотачиваться на Тошиной правой ладони. Начальник, замкнув на свою правую ладонь мое поле, дал мне эту технику как последнее средство защиты.

    Неожиданно мне пришло в голову, что вся эта ситуация стала возможной только потому, что голодные духи увидели меня. Медитация, которая предшествовала их появлению, усилила свечение моей ауры, и, заметив его, прета слетелись, как мотыльки на свет лампы. Чтобы ускользнуть от них, мне нужно было уменьшить собственное свечение. Для этого необходимо переключить фокус внимания и сосредоточиться на чем-то в физическом мире.

    Мне пришел на память случай с одним этнографом, который, находясь на Севере в юрте один на один с шаманом, наблюдал обряд камлания. В процессе камлания этнограф почувствовал, что привычные ориентиры реальности смещаются, и он начинает сходить с ума. Тогда ученый сосредоточился на своем включенном Диктофоне, стал представлять себе все его внутренние проводки, колесики и микросхемы, и эта концентрация на крохотном кусочке технократической цивилизации удержала его разум от соскальзывания в бездну безумия.

    Сидевший напротив меня пассажир читал газету. Газету я видел вверх ногами, и мне пришлось потратить определенное усилие, чтобы прочесть текст. Но именно благодаря этому усилию фокус моего внимания сместился, и я начал возвращаться в мир объективной реальности. Тошина ладонь сработала!

    Поскольку свечение моей ауры уменьшилось, голодные духи потеряли меня из виду, но я все еще различал периферийным зрением их очертания. Среди них началось смятение, они рыскали по сторонам, не понимая, куда могла деться добыча.

    Я до сих пор помню заголовок, который прочел тогда в газете: "Советский рабочий класс протягивает руку помощи своим голодающим братьям".  

    Глава 21

   Идущий в радости сокращает путь.

    Магия основана на уверенности в неизбежности осуществления задуманного. Эта уверенность — не плод интеллектуального построения или чувства, каким бы искренним оно ни было. Это знание, исходящее из живота, поскольку живот не знает сомнения. Работа интеллекта связана с Аджна чакрой, чувства возникают в Анахате; уверенность рождается в районе солнечного сплетения — в Манипура чакре. Если мы знаем что-то животом, то мы знаем это всем существом, без тени сомнений и задних мыслей.

    Так действуют заговоры. Один деревенский знахарь рассказал мне, что в начале своей практики он бормотал только те заговоры, которым его научила бабка. Он бормотал очень быстро — слов не разобрать. И вот однажды, спьяну, он наплел какую-то ахинею, чуть ли не ругательство, а результат оказался ничуть не хуже, чем обычно. После этого знахарь перестал обращать внимание на слова, которые он произносит. Главное — ритм произносимой формулы и его уверенность. "Знаю вот здесь, что сработает", — говорил он, похлопывая себя по необъятному брюху. Он объяснил мне, что чувствует, как заговор входит в тело больного, "а уж коли вошел, обратно пути нет".

    Другой мой знакомый, много лет занимавшийся карате и разбивавший ладонью кирпичи, как-то сказал мне, что перед тем, как разломить кирпич, он сначала видит, как его ладонь проходит сквозь него, удар же происходит после этого сам собой. Реальность оказывается, таким образом, следствием действия, уже произошедшего в сознании.

    Тоша учил нас подобного рода программированию действительности. В его варианте это было написание "магических записок". Каждая записка была клочком бумаги, на котором иероглифически писалась определенная формула с целью добиться желаемого результата. Иероглифы принадлежали языку Сет, но, поскольку мы этого языка не знали, Тоша научил нас их рисовать и показал, как фонетически использовать иероглифы для записи слов русского языка. Вот как это выглядело.

    История с записками началась после того, как однажды на Петра Лаврова появилась, вся в слезах, Нелина знакомая Таня. Они с мужем много лет тщетно пытались вырваться из алкоголической коммуналки, но все их обменные "цепочки" неизменно разваливались, денег же, чтобы доплатить за приличное жилье, не было. Ситуация усугублялась тремя детьми, все они жили в одной комнате. И вот, по Таниным словам, наконец-то образовался реальный вариант переезда, но дело уперлось в подпись одного чиновника, который, судя по всему, просто хотел взятку. Денег на взятку не было, и Таня пребывала в отчаянии.

    Она рассказывала свою печальную историю Неле, а Тоша, случайно оказавшийся рядом, молча слушал и курил. Потом достал маленький листок бумаги с закругленными краями, написал на нем несколько иероглифов и протянул Тане. Он сказал, что она должна показать чиновнику, от которого зависело дело, эту бумажку. Сделать это нужно было ненавязчиво, как бы случайно выронив листок перед ним на стол или смешав его с другими бумагами. "Но он же ничего тут не поймет", — в недоумении произнесла Таня, вертя записку в руках. "Это неважно, — сказал Тоша. — Главное, чтобы увидел написанное".

    После этого прошло две или три недели, мы уже забыли об этой истории, как вдруг Таня появилась вновь. В руках у нее был букет цветов, на лице сияла улыбка. Чиновник, которому она, оказывается, сунула записку прямо в нос, не только подписал все необходимые бумаги, но и принялся как-то нелепо, по-чиновничьи заигрывать с ней и даже предлагал помочь с переездом. Таня пришла пригласить нас всех на новоселье, букет же предназначался Тоше На моей памяти это был единственный раз, когда ему дарили цветы.

    После этого мы, естественно, пристали к начальнику, чтобы он нас "тоже научил, потому что мы тоже хотим", как выразилась Неля. Тоша научил, и мы принялись изводить бумагу. Поначалу я никак не мог отделаться от мысли, что, если бумажка сработала, это всего-навсего совпадение. Но, по мере того, как количество удачных случав росло, одним совпадением это объяснить уже было невозможно.

    Иногда Тоша использовал записки в лечебных целях. Чтобы унять зубную боль, например, он рисовал несколько крошечных иероглифов на папиросной бумаге и прикладывал на больной зуб. Точно так же он поступал и в случае головной боли. Проблемы начались, когда начальник раздал несколько бумажек женщинам, чтобы использовать их в качестве противозачаточного средства. Бумажку нужно было съесть перед половым актом. Как только выяснилось, что записочки работают, не стало никакого отбоя от женщин, желающих заполучить кусочки папиросной бумаги, покрытых странными каракулями.

    Нельзя сказать, чтобы Тоша отличался безмерной добротой, скорее, он был очень сдержан и выборочен в отношениях, но врагов не имел. Кроме одного, популярного одно время в Москве колдуна по имени Варавера. Про Вараверу ходили слухи, один невероятнее другого. Среди прочего, он был известен тем, что имел огромный гарем женщин, которых он якобы излечил посредством секса. Ему удавалось внушать своим пациенткам, что его семя обладает целебной силой, и любительниц отведать чудесного лекарства оказалось хоть отбавляй.

    Про Вараверу рассказывали и другую историю. Однажды к нему на улице пристала шпана. Он предложил им подраться, но не на улице, а в парадной. Хулиганы охотно последовали за Вараверой в темный подъезд. Там они окружили его, намереваясь рассчитаться с нахалом, как вдруг Варавера принялся раздуваться. Он раздулся, как жаба, до огромных размеров и буквально размазал своих преследователей по стенам парадной.

    Тоша никогда не встречался с Вараверой физически, они познакомились на другом плане. Хотя я никогда не спрашивал начальника о причине его враждебности к московскому колдуну, мне стало ясно, что Тоша причислял его к сознательным агентам сил Тьмы и, возможно, имел с ним какие-то старые счеты.

    Как-то один из новых членов нашей команды, Андрей, собрался по делам в Москву. Тоша написал записочку и дал ее Андрею с тем, чтобы тот передал ее Варавере. Посыльному было наказано ни в какие разговоры с колдуном не вступать, просто передать записку и уйти. Прибыв в Москву, Андрей выяснил, что Варавера угодил за свои проделки на пятнадцать суток и отбывает срок чернорабочим на мясокомбинате.

    Андрей отправился туда и нашел обритого наголо колдуна за весьма неприглядным занятием — он толкал по рельсам тачку, наполненную внутренностями. Андрей подошел к нему и молча протянул записку. Варавера взглянул на Тошину бумажку, матюгнулся, разорвал ее и продолжил свой путь. Рельсы проходили под портальным краном, и в тот момент, когда колдун поравнялся с ним, с крана сорвалась какая-то балка и угодила прямо в тачку. Варавера остался невредим, но оказался весь облеплен внутренностями из размозженной тачки. Налюбовавшись этим зрелищем, Андрей покинул пределы мясокомбината.

    В составлении и применении магических записок существует несколько простых правил. Вот они.

    1. Как изготовляющий записку, так и применяющий ее должны хотеть изменить ситуацию именно этим способом.

    2. Чем короче и яснее составлена записка, тем лучше. Форма приказа — самая оптимальная.

    3. Записка должна быть безупречна в каллиграфическом отношении. Это значит, что изготовляющему за писку должно нравиться, как выглядят изображенные им иероглифы.

    4. Бумагу следует брать плотную, края записки должны быть закруглены.

    5. Записку нужно зарядить энергией. С опытом это происходит автоматически в процессе написания. Для сохранения энергии записку нужно завернуть в кусочек фольги, а перед употреблением фольгу снять.

    6. После использования записку необходимо сжечь, иначе она может начать работать в противоположном направлении.

    7. Надо помнить, что невозможно заколдовать дурака, хохочущего в местном кинотеатре.

    Как-то жена моего приятеля Лена попросила меня написать записку для того, чтобы избавиться от доставшего ее на работе начальника, — она хотела, чтобы его уволили. Записка, которую я ей написал, была максимально краткой: "Уволить с работы".

    Результат демонстрации записки начальнику был неожиданным: через несколько дней уволили саму Лену.

    Тогда я понял свою ошибку — я не написал, кого нужно уволить. Моим утешением было то, что цель все-таки была достигнута: Лена избавилась от ненавистного начальника, хотя и не совсем тем способом, каким бы ей хотелось.

    Мне было ясно, что за всей этой чехардой с записками, как и вообще за всеми событиями жизни того времени, стояла сила потока. Наши попытки ее направлять и контролировать иногда были успешными, иногда нет. Порой же мне казалось, что все происходит как раз наоборот — это поток управляет нашими жизнями, а все усилия каким-то образом его применить или использовать — не более, чем иллюзия.

    Однажды, ненастным весенним вечером мы с моей знакомой О. шли мимо Храма-на-Крови. Долгие годы храм был на реставрации и стоял в лесах, окруженный строительным забором. В заборе с южной стороны храма были ворота. Когда мы проходили мимо них, откуда-то из глубины стройплощадки вдруг выскочила сторожевая овчарка и с яростным лаем бросилась на нас.

    Атака была неожиданной, и, защищаясь, я интуитивно выбросил вперед руку. Вместе с этим движением нечто, вышедшее из моей руки, пронзило собаку. Все произошло в долю секунды, и я даже не успел ни о чем подумать. Импульс, однако, оказался так силен, что овчарку отшвырнуло назад. Она ударилась о стену и, придя в себя после короткого шока, заскулила и скрылась между вагончиков

    — Что ты сделал? — спросила О., едва опомнившись.

    — Не знаю, — искренне ответил я. Все произошло само собой, и я как будто наблюдал за произошедшим со стороны. Мы продолжили свой путь, и мои мысли бешено завертелись. Оказывается, поток мог быть и оружием. Так вот, значит, чем могли заниматься в секретных парапсихологических лабораториях!

    Вернувшись домой, я застал Тошу за чтением. Впрочем, чтением это трудно было назвать, — развалившись на диване, он просто перелистывал книгу. Как я уже говорил, этого было ему вполне достаточно, чтобы подробнейшим образом запомнить ее содержание. Я несколько сумбурно изложил шефу случившееся, в глубине души рассчитывая на похвалу. Оторвавшись от книги, Тоша испытующе взглянул на меня и сказал:

    — Зачем ты обидел собачку? Нехорошо.

    — Собачку? — задохнулся я. — Видел бы ты эту собачку!

    — Бить вовсе необязательно, — спокойно продолжил он. — Достаточно защитного круга.

    — Но у меня не было времени, все произошло моментально.

    — В тебе сидят страх и агрессия, и это проявилось автоматически. С энергией нужно быть осторожнее, иначе наломаешь дров. Навредить проще, чем вылечить, — ломать не строить.

    После этого Тоша вернулся к книге. Взглянув на обложку, я увидел, что это самиздатское издание "Собачьего сердца".  

    ***  

    Вскоре после этого произошел другой случай. Поскольку я был "отделом кадров", то мне приходилось встречаться со множеством людей для того, чтобы выяснять их пригодность для нашей работы. Как-то я был дома у своего бывшего одноклассника и рассказывал ему, чем мы занимаемся. Кроме разговоров, у этих встреч был второй план, который состоял в том, что я облучал собеседника шедшей через меня вибрацией. Вибрация воздействовала на подсознание и, как правило, позволяла выяснить, насколько человек созвучен нашему пути.

    Знакомый слушал меня внимательно, и однако же, я чувствовал его внутреннее сопротивление. Он был явно заинтригован, но не собирался поступаться личной свободой ради какой-то непонятной "работы" под началом какого-то непонятного типа. Его сомнения были мне прекрасно известны. Мне явно не хватало решительного аргумента, и я подумал, что лучше всего в этой ситуации что-нибудь продемонстрировать.

    Мы только что закончили есть, и на столе оставалось несколько грязных тарелок. Мы сидели на кухне, и раковина находилась метрах в трех от стола. Что-то нашло на меня, и, повинуясь внутреннему импульсу, я начал вдруг одну за другой швырять стеклянные тарелки в раковину. Раковина была металлическая, но я почему-то был уверен, что ни одна тарелка не разобьется. Откуда у меня возникла эта уверенность — не знаю, но именно так и случилось.

    После этого я встал, подошел к раковине, сгреб оттуда тарелки, вернулся на прежнее место и еще раз перекидал их в раковину. Все тарелки были по-прежнему целы! Меня преисполнило сознание собственной силы, и буквально распирало от гордости и восторга. Я взглянул на своего одноклассника, уверенный, что теперь-то ему некуда деться Но вместо ожидаемого восхищения, на его лице был написан страх!

    — Лихо, — сказал он не очень уверенно. — Вас что же, в цирк готовят?

    Я понял, что проиграл. Обменявшись несколькими ничего не значащими фразами, мы расстались. Выйдя на улицу, я почувствовал горечь и досаду и попытался проанализировать происшедшее. Сила, как выяснилось, не всегда являлась нужным аргументом. Мне вспомнилось отношение Будды к чудесам. Он называл их "отвратительными" и никогда не демонстрировал, обращаясь напрямую к сердцу и разуму человека.

    Да, поток и его непредсказуемые проявления часто вызывали у людей страх. Они либо приписывали силу, стоявшую за энергетическими феноменами, дьяволу, либо просто принимали нас за сумасшедших. И я, по примеру Тоши, никогда не старался их в этом переубедить, поскольку, честно говоря, и сам не был до конца уверен в том, что за всем этим стоит. Но все же летающие тарелки доставили мне немало удовольствия.

    Тоша работал с людьми куда более тонко, на то он и мастер. Скажем, однажды он налил две чашки чая своим знакомым и сказал: "Если вы выпьете этот чай, ваша жизнь изменится". Один из гостей не притронулся к чашке, и, действительно, его жизнь осталась прежней. Другой же выпил чашку до дна. Это был Джон.

    Тоша далеко не со всеми и не всегда делился своими "штучками". Многого, несмотря на мои просьбы, он мне не открывал. На вопрос "почему" он неизменно отрубал: "Рано". Со временем, тем не менее, мне стало ясно, что магические трюки, несмотря на всю их привлекательность и ощущение силы, вовсе не являются необходимостью. Главным чудом, которое с нами произошло, было то, что мы смогли поверить в человека. Человеком этим был Тоша. Это оказалось сложнее, чем поверить в Бога. Наша вера в Тошу и сделала возможными все прочие чудеса. Путь к ней был для меня труднее, чем для Сережи и Джона. Я обладал более сильным чувством эго, и швырнуть его к Тошиным ногам оказалось делом нелегким.

    Без этой жертвы, однако, никакое обучение было невозможным. Долгими часами я просиживал рядом с Тошей в молчании, стремясь постичь тайну внутренней работы с сознанием. Как-то один из новых членов группы долго наблюдал за нами и, наконец, воскликнул:

    — Что вы делаете? Я чувствую, что вы что-то делаете!

    — Философствуем, — ответил я.

    — Хороший ответ, — обронил Тоша.

    Разбираться с принципами магии было все же делом очень полезным. Нам стали понятны некоторые из тех скрытых психических механизмов, которые позволяют управлять материальным миром непосредственно, используя для этого силу своей веры и воли. И все-таки высшим путем являлось то, что Тоша называл "естественной магией". Это означает жить так, чтобы вся твоя жизнь стала одним непрекращающимся чудом, и тогда никакие талисманы и бумажки не нужны. Жизнь, в сущности, и есть непрерывное магическое шоу, места на которое давно заказаны, билеты раскуплены, и все, что остается делать, — это смотреть, как разворачивается волшебный спектакль.

     Глава 22

   Взгляни, как спокойна суть вещей.

     К концу марта 1980 года мы уже прожили у Нели три месяца, и, похоже, пора было менять место жительства. Через Нану стало известно, что органы знают о нашем существовании, игра становилась рискованной. Основная группа к этому времени состояла из четырнадцати человек, общее же число людей, принимавших участие в Тошином предприятии, приближалось к двадцати. По городу поползли слухи, один диковиннее другого.

    Нелина квартира уже не могла вместить всех людей и походила на гудящий пчелиный улей. Народ продолжал прибывать, и некоторых приходилось выводить чуть ли не силой. Мы стали задыхаться. Нужно было уезжать, но куда?

    Случилось так, что в то время я читал армянский цикл Мандельштама и наобум предложил Тоше поехать в Армению. Тоша неожиданно согласился, и мы начали готовиться к поездке. Жить в Армении, где никто из нас ни разу еще не был, мы собирались палаточным лагерем. Тоша провел изрядную часть своей жизни в палатке и отлично знал, что может понадобиться. В течение недели мы распродали у кого что было, раздобыли спальники, палатки, запаслись консервами, крупами и прочими необходимыми для лагерной жизни вещами. Неля сдала свою квартиру знакомым, были куплены билеты на поезд, можно было уезжать.

    За день до отъезда я отправился погулять по Ленинграду. Когда мы вернемся и вернемся ли вообще, я не знал. Бесцельно бродя по улицам города, где прошла вся моя жизнь, я пытался представить себе, что может произойти с нашей группой дальше. Несмотря на все то невероятное, что произошло за последние месяцы, мое сердце не было свободно от сомнений. Главный вопрос — кто такой Тоша — оставался для меня без ответа. Был ли он большим духовным мастером или просто человеком силы, превратившим нас в подопытных кроликов, — в этом я так до конца и не разобрался. Безусловно, он знал и мог несоизмеримо больше нас всех, но достаточно ли этого для того, чтобы безоговорочно вручать ему свои жизни? Имел ли он на нас право?

    Впрочем, подобные понятия, так же, как и модальные глаголы, имели к личности начальника самое отдаленное отношение. Тоша во всем руководствовался Дисой, и каждый его следующий шаг был непредсказуем… У меня не было ответа на мучившие меня вопросы, слишком мало прошло еще времени. И, однако же, я был счастлив, что мы уезжаем. Неизвестность будущего окрыляла меня, и я чувствовал, что мое путешествие в невероятное только начинается. Настроение в нашей команде было таким же. Всем казалось, что мы только-только начали жить.

    Прогулка привела меня на Невский, в Катькин садик. Усевшись на скамейку, я заметил странного вида старуху. Одета она была до такой степени эксцентрично, что было ясно, что она безумна. На ней было какое-то невероятное платье девятнадцатого века, на голове — шляпка с цветами и седые взбитые букли. На голых ногах старухи были клоунские туфли.

    Приблизившись к огромной статуе Екатерины I в центре сада, бабуся сняла туфли, босиком взошла на газон перед пьедесталом, встала на колени и стала молиться. После этого она сошла с газона, обулась и принялась обходить стоявшие по периметру сада скамейки. День был весенним и воскресным, на скамейках сидело много народа. Старуха подходила к каждому из сидящих, проделывала какую-то манипуляцию и затем переходила к следующему человеку.

    Таким образом, все сидевшие на скамейках люди оказались как бы в очереди. Когда старуха приблизилась ко мне, я заметил в ее руках мешочек. Бабка внимательно посмотрела на меня, достала из мешочка камешек, кинула его мне через плечо и тихо сказала: "Будет, все будет". Затем перешла к следующей скамейке.

    Когда я вернулся на квартиру, дверь открыла Неля, и по ее лицу я понял, что произошло что-то неладное. "Тошу арестовали", — сказала она, и голос ее задрожал. Выяснилось, что во время моей прогулки на Петра Лаврова подъехала черная "Волга", и двое сотрудников госбезопасности довольно вежливо попросили Тошу проехать с ними. Это еще не означало ареста, Тошу могли просто взять на беседу. Так оно и оказалось. К вечеру он вернулся, уставший и бледный, и сказал, что ему предложили работу. Мы застыли в ожидании его следующей фразы, но Тоша более не распространялся. "Нужно уезжать", — коротко заключил он. На следующий день мы уехали в Армению. 



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments