Skip to content

21.07.2015

ВОСПРИЯТИЕ, ОСОЗНАНИЕ И ПОНИМАНИЕ

Шкет болеет вторую неделю. 

Началось всё в прошлый понедельник. 
С утра он как обычно ушел в школу, через час звонит:
— У меня болит живот. И тошнит.
Пришел домой, я закинул в него пару таблеток активированного угля, и стал вспоминать, что могло стать причиной. Особых причин в голову не приходило, обычное утро, обычный завтрак. Впрочем, расстройства желудка порой случаются и без видимых причин.
Через примерно полчаса всё прошло, и шкет попросил есть. Честно говоря, это насторожило гораздо сильней чем боли в желудке. Есть его приходится заставлять, но чтоб он сам попросил, такого я даже и не припомню. 
В остальном день прошел как обычно, шкет ел, играл, гулял, учил уроки, и на следующее утро обычным порядком отправился в школу.
После первого урока позвонил.
— У меня болит живот. И тошнит. И голова немного кружится.
Пришел домой, полежал, через полчаса всё прошло. Померяли температуру, температуры нет. Я на всякий случай взял на завтра талончик к терапевту. В остальном день прошел как обычно. Шкет ел, играл, гулял, учил уроки.
— Ты завтра в школу пойдёшь?
— Конечно.
Однако на следующий день он до школы не дошел. Дошел до калитки и вернулся обратно. Симптомы те же.

Я решил вызвать врача, но перед этим на всякий случай позвонить петькиной маме. Одноклассник и кореш Петька живёт в нашем подъезде, его мама — педиатр. Заведует детским отделением в какой-то коммерческой клинике.
— Так у нас точно та же история! — сказала та удивлённо.
Мы немного поговорили, я сказал, что вечером мы идём на приём в поликлинику, и по результату обещал отчитаться.
— Петька что, в школу не ходит? — спросил я шкета.
— Нет, он тоже болеет.
История разворачивалась всё интересней и интересней.
Через полчаса все симптомы прошли как ни бывало, и ближе к вечеру мы отправились на приём к доктору.

Доктор, мужчина солидных лет, с неславянской фамилией, внешностью и акцентом, выслушал симптомы, полистал карту, посмотрел на шкета, и угрюмо сказал:
— Молодой человек, выйди-ка за дверь!
У меня внутри неприятно похолодело. Если доктору хватило одного взгляда, чтобы поставить диагноз, который он к тому же не хочет озвучивать при ребёнке…
Проследив за тем, чтобы шкет плотно закрыл за собой дверь, доктор поманил меня пальцем к себе поближе, и трагическим голосом негромко произнёс:
— Он всё врёт!
— Что, простите?! — переспросил я.
— Он вас обманывает. Выдумывает. Врьот.
— Думаете?
— Конечно! — авторитетно и снисходительно сказал доктор. — Вы, родители, мнительные. На то и есть мы, врачи, чтобы всё видеть!
— Спасибо, доктор! — сказал я.
— Не за что. — ответил доктор, откладывая в сторону нашу карту. — Приходите ещё.
И выкрикнул в сторону коридора:
— Следующий!!!

Мы шли обратно из поликлиники, и меня одолевало чувство дежавю. Я вспомнил, что однажды уже побывал в похожей ситуации. В детском саду, когда однажды вечером я ждал шкета в раздевалке, ко мне подошла воспитательница, взяла за локоток, отвела в сторону, и трагическим шепотом сказала.
— У меня для вас не очень приятные новости. Ваш Никита лазит по карманам!
На меня как ушат ледяной воды вылили. Мы стояли в раздевалке, и я почему-то живо представил, как шкет потихоньку крадётся из группы, и начинает шариться по чужим шкафчикам.
— По карманам? — переспросил я.
— Да, по карманам. — подтвердила воспитательница. — У Серёжи. У Серёжи из кармана какую-то игрушку вытащил. Я его наказывать не стала, но вы с ним поговорите.
— Обязательно! — пообещал я.
Легко представить, в каком настроении я шел из садика. Разные нехорошие мысли копошились в голове, но доминировала одна — «Ваш сын — вор!» И другая — «Что же я делал не так?»
Шкет о чем-то привычно болтал, а я шел и думал, как бы ловчее подступиться к этому неприятному разговору. В конце концов я начал издалека.
— Что там у вас сегодня в садике приключилось?
— Приключилось? — переспросил шкет.
— Ну, с Серёжей. — перешел я к теме.
— А, с Серёжей! — сразу сориентировался шкет. — Серёжа сам виноват!
Через пять минут расследование было завершено без каких либо видимых усилий с моей стороны.
У шкета была карманная игра, типа плейстейшн, в которую он играл по дороге в садик и обратно, но которую категорически запрещалось брать в группу. И он просто оставлял её на полочке в шкафчике, в раздевалке. Когда днём группа собиралась на прогулку, Серёжа игрушку увидел, попросил поиграть, потом сунул себе в карман, и обратно отдавать категорически отказался. Когда все методы убеждения были исчерпаны, шкет со своим дружком Эмилем, таким же бандитом, разработали план и предприняли в отношении Серёжи действия насильственного характера. Эмиль Серёжу держал, а шкет извлекал у него из кармана дорогой сердцу девайс. Действие сопровождалось воплями и соплями. За чем они и были застуканы воспитательницей. Которая интерпретировала их действия как «лазить по чужим карманам». Что, если подходить формально, полностью соответствовало действительности. 
Но всё таки на следующий день я ей сказал, чтобы другой раз она была аккуратнее в формулировках.
А для себя раз и навсегда взял за правило — никогда никому не верить на слово, если дело касается ребёнка.

Так что на доктора я зла не держу. Расскажи мне такую историю про какого-то чужого мальчика, я бы наверное тоже однозначно сказал — врёт. Но шкет никогда не врёт. Я далёк от того чтобы его идеализировать, у меня к нему достаточно претензий, но врать и обманывать — не его. Из него правду бывает клещами не вытащишь, это да. Но врать — нет.

И потом, ну ладно, один раз соврать, по какой-то причине закосить от уроков. Не вопрос. Но с тех пор прошло, сколько? Десять дней? Каждый день всё повторяется с патологической регулярностью. Утром он бодро встаёт, собирается в школу, хотя его никто не неволит, иногда доходит до школы, иногда нет, но симптомы те же.
Мы были ещё у одного доктора, сдали анализы, но к истине не продвинулись ни на шаг. Петькина мама говорит, что наверное это какой-то вирус, прописала нам те же антибиотики, которыми кормит Петьку. Но ей проще, у Петьки хоть присутствуют понос и температура. Поэтому Петька ходить в школу даже не предпринимает попыток. У нас же(тьфутьфутьфу) нет и того. Поэтому мы каждое утро как штык, в полной готовности и во всеоружии идём в школу. Ведь причин не идти нету. Боюсь, так нами скоро следственный педагогический комитет заинтересуется. Ну правда же, каждый день мальчик приходит в школу, потом жалуется на боли в желудке, тошноту, головокружение, и уходит домой. Загадка.

Но на самом деле всё это не очень весело, ничего так не напрягает в здоровье ребёнка, как неопределённость.
Хорошо хоть Петькина мама, авторитетный доктор и педиатр со стажем, внушает оптимизм.
На днях она позвонила, и спрашивает:
— Ну так что, от чего мы наших детей лечить будем?

Как-то вот так.



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments