Skip to content

03.06.2014

1

ПОРТРЕТ ФЕИ НА ФОНЕ РАДАРА

Десять лет подряд, дважды в год в длительных экспериментах участвовала Таисья Борисова.

Признаться, я растерялась. Когда речь идет об этих людях, я всегда вижу картины природы — каждого из них хочется описывать, как пейзаж. Поэтому скажу, что миновал уже второй Спас, синий холодок утра залетал в окно, горячими пятнами чернобривцев обнесло киевские улицы, короче — уж небо осенью дышало, когда появилась Тася Борисова.

А еще я вижу этих людей в цвете. Это субъективное, конечно, ощущение, просто образ, который помогает передать впечатление о тех, чьи способности далеки от обыденных. Тот факт, что я вижу их в цвете или как пейзаж, эти люди объясняют мудрено и по-своему — например, характером своей ауры или мирами, откуда происходит их истинное «я».

Отчего бы не принять их объяснения? Ведь мы хотим понять этих людей, которые были всегда, а теперь откровенно заявляют о своем присутствии среди нас.

Например, у меня есть знакомый колдун — кроткое, ученое существо, которое живет среди своих книг, рукописей, приборов и талисманов. О его появлении возвещает жемчужный свет, который колеблется и мерцает, а если он сердится, то — сгущается до черноты. За ним я всегда вижу острые серые скалы, подснежники и ручей с тяжелой, студеной водой.

Они часто обозначают себя, как сказочные персонажи. По-моему, это куда больше отвечает реальности нашего сознания, чем отвратительно звучащие новые наукоообразные слова — «экстрасенс», «энеолог», «контактер» или «парапсихолог». Они считают, что в сказках записано то, что когда-то присутствовало в реальности. Когда? А вдруг так оно и есть? Может быть, не большевики, а именно эти люди рождены, чтоб сказку сделать былью?

Так это или иначе, но в гости ко мне пожаловала фея. Женщина была в красном пиджаке. Она выглядела нарядной без усилий, легкой без напряжения. Еще были темные брюки и белая блузка. А свет от нее шел голубой. Повторю — не стоит думать, что я вижу как-то особенно. Напомню, что это просто образ. Какой же еще цвет может разливаться вокруг очень подвижной особы с совершенно льняными волосами, крупными, синими с оттенком светлой фиалки, ассиметричными радужками глаз и прозрачной розовой кожей? Ну, какой? Все это вместе взятое и делало ее феей. Впрочем, женщина была и усталой, и бледноватой, сложенной с изяществом, которое ее совершенно не занимало.

Но в доме, где все еще витал утренний холодок рано приближающейся осени, от нее распространился дух игры и, возможно, праздника. Ну, что-то такое из детства, когда в хороший день не без зависти наблюдаешь ребенка-лидера — никто не догонит, не переиграет, не пересмеется. А если попробуешь, то оглянешься, а ребенка этого уже нет, он в совсем другом месте, только шарики серебряного смеха катятся по двору…

Талант и свобода — вот что несомненно присутствовало в этой женщине. Едва допив кофе, она сказала простую вещь — человеку может помочь не камень, трава или дерево, а только другой человек. Видно было, что мысль эта для нее важна. А если человек все-таки погибает, спросила я? На то есть воля Божья, твердо ответила Тася Борисова, а это была именно она, знаменитая целительница из Полтавы.

Я больше не доискиваюсь причин болезни, сказала она. Я не иду вглубь человека — там можно что-нибудь повредить. Я стараюсь исправить дефект снаружи.

Видимо, она имела ввиду энергоинформационную оболочку человека — в ней все сведения о его внутреннем состоянии. Если дойти, механически добраться до корней дерева, то оно засохнет, добавила она. Видно, что эта мысль для нее тоже важна, что она хорошо знает свою силу и отчасти страшится ее. Она глубоко религиозна, чем защищает своих пациентов от себя же, опасаясь им повредить.

Даже при таких ограничениях она — знаменитая целительница. Она не была бы ею, если бы не достигала результатов — семь из десяти пациентов уходят от нее, получив облегчение, а иногда и просто здоровыми.

Эти люди бывают «природные» и «наученные». Так говорят в народе, так и они сами говорят о себе. Почему мы так мало слышали о них до 90-х годов? Ведь дело не только в том, что советская власть не одобряла и даже преследовала деятельность ворожей и целительниц. Их не любили власть имущие и раньше, хотя нередко прибегали к их помощи. Их не одобряла и православная церковь.

Что заставило не только нас всех, но и самих людей с талантами совершенно уникальными как бы забыть самих себя на долгие десятилетия? Где найти реальные корни столь необычного знания? Потворствуя нашей доморощенной интерпретации марксизма, при описании, например, восточных видов единоборств, многие авторы статей и пособий, возможно вполне справедливо, писали, что тайное знание об этих видах борьбы в древности было оружием слабых и беззащитных. Ну, а способы неявного, как бы нефизического, осуществляемого мыслью влияния на человека? Разве это не оружие бесправных и беззащитных?

В самом деле, как было противиться власть имущим с их войсками, охранниками, тайным и явным сыском отдельному человеческому существу, вдруг втайне осознавшему свое человеческое достоинство? Чем же еще было защититься, как ни потаенными силами отдельной человеческой души, освобождать которые учились в уединенных кельях монастырей или лесных хижинах? Что могла противопоставить женщина в глухом застенке семьи деспотизму мужа? Как слабые физически, презираемые или гонимые общиной могли противиться ее давлению?

Так могло обстоять дело, например, в наших пределах. Но ведь были еще жрецы древнего мира, шаманы, католические ордена и масонские ложи Европы. Многое было, что способствовало появлению тайного знания, той связи земного человека с надчеловеческим, космическим, чем эти люди, все до единого, объясняют свои таланты и возможности, обозначая их совершенно по-разному.

Таисия Петровна Борисова была как все. Ну, немного живее, искристей, подвижней внутренне. Рисовала, танцевала, пела, училась на архитектурном факультете в Полтаве. Так все и шло, пока в десятилетнем возрасте не заболел ее сын Андрей. Серьезно заболел, и она повезла его в Москву, к Джуне Давиташвили. Та не стала его лечить, но открылась мальчику — поможет только мама, она — такая, как я.

И Тася начала свой путь целительницы. Вернее — продолжила его, осознав самое начало. В этом начале было синее до звона в ушах небо над дорогой в Межгирье — в тридцати километрах от Мукачево, была повозка, на которой лежал, истекал бьющей из раны кровью, раненый «сокирою» лесоруб. Девочка, которой не было и пяти лет, застыла в ужасе, ощущая как страшная рана просто втягивает ее в себя — так хотелось, чтобы кровь остановилась. И чудо случилось — биение крови ослабло, она на глазах стала загустевать как смола, в ране что-то как бы «чмокнуло» и — она закрылась. И все поняли, что это сделал ребенок.

Люди не удивились. Здесь, в горах, в замкнутом, едва ли не родовом круге людей, которые называли себя «вуйки», исцеляющие дети не были редкостью. Мальчик, например, подходил к упавшей, занемогшей на полонине лошади, смотрел пристально, и лошадь поднималась и бежала. Но был неукоснительный ритуал — ребенка, обнаружившего дар, отрывали от земли и несли в церковь. Там батюшка решал — от Бога дар или от дьявола.

Семья Таси была приезжей, отец — военный, мать — учительница, оба — на работе. За девочкой приглядывала молоденькая девушка — Маричка. Эта юная особа, схватив ребенка, потащила ее в церковь. Отпусти, сама пойду, верещала Тася, не знающая ритуала. Уж не ведьмочку ли гляжу? — закричала Маричка священнику. Белокурое, быстрое дитя не смутило батюшку.

Не стану описывать долгий ритуал тех мест — как узнается, добрый ли у ребенка дар. Священник, посадив ребенка на руки, уверенно сказал: «та це чисто божеске дитятко», невзирая на то, что «дитятко», отведав вина и съев просвирку, для верности отправило еще несколько штук в карман передника и активно вцепилось батюшке в бороду. Такое вот было начало.

«Панечко, вийди!..» — говорили ей люди, если хотели, чтоб она успокоила до синевы заходящегося в плаче младенца. Так обращались в те годы только к русским — было начало 50-х.

Тася Борисова как бы забыла все это в своей нормальной советской юности. Напомнили болезнь сына и Джуна. Она начала лечить, совершенствуя себя и свое отношение к делу. Ей очень даже не чуждо сомнение — так ли делает, можно ли, не навредит ли? Она — обычный, совестливый человек, но талант ее — природный. В Полтаве люди знают это, приходят, иной раз в ноги валятся — помоги, Петровна. Она может быть строга, жестка, иронична, даже грубовата в контакте с человеком. Она извлекает из себя тот образ, ту сущность, какую требует ситуация.

Случайным, предосенним утром августа мне посчастливилось ее увидеть милой, веселой, светлой. Она выполнила мою невысказанную просьбу, услышала — не отягощай нынче души, не открывай тяжелого, страшного. А что ж это, страшное? То, к чему этим утром я была не готова — глубокое, властное знание о человеке, умение что-то сильно изменить в нем. Она не только не приоткрыла это умение, но внятно дала понять, что как бы отказалась от него. Повторяю, она не идет вглубь человека, только поверху, только как бы уравновешивает, гармонизирует его. Я хочу не побеждать, а убеждать, сказала она.

Уже хорошо известно, что разведки и военные ведомства развитых стран мира экспериментируют с ясновидящими. Пентагон, например, выделил более чем солидное финансирование на осуществление программы «дистанционного наблюдения» за зарубежными объектами и сооружениями. По утверждению пентагоновских чиновников эта программа помогла раскрыть информацию по советским подводным лодкам в 1979 году.

Бригады ясновидящих, судя по некоторым, недавно рассекреченным документам разведывательного управления министерства обороны (РУМО) Соединенных Штатов, стали появляться, когда Вашингтон пришел к убеждению, будто «психокинетическое отставание» Америки от Советского Союза может оказаться куда опаснее отставания ракетного.

Согласно документам РУМО, датированным 1972 годом, СССР настолько далеко зашел в своих экспериментах в этой области, что «рано или поздно Москва получит возможность: а) определять на расстоянии содержание сверхсекретных наших материалов, передвижение наших войск и кораблей, местонахождение наших военных объектов; б) влиять на мысли наших военных и гражданских лидеров; в) вызывать на расстоянии смерть любого из официальных деятелей США; г) выводить из строя американскую военную технику и оборудование любых типов, включая космические корабли».

Под такое апокалиптическое предупреждение средства для экспериментов потекли рекой, главным образом из фондов разведсообщества, прежде всего, из ЦРУ. Было, конечно, немало скептиков, но скепсис был укрощен и нейтрализован поистине сенсационными результатами первых же сеансов «дальнего видения». К примеру, удалось «проникнуть», не сходя с места, в самые секретные помещения одного из филиалов Агентства национальной безопасности. Ясновидящие в точности описали не только то, как выглядели эти помещения и какое оборудование в них было установлено, но и определили коды секретнейших досье, в этом филиале содержавшихся.

Психокинезиз использовался в тысячах разведывательных и военных операций, и, в частности, во время поисков панамского диктатора Норьеги в ходе вторжения США в 1989 году, во время войны в Персидском заливе, перед нанесением бомбовых ударов по Ливии в 1986 году, мишенью которых был Каддафи, во многих случаях захвата террористами заложников на Ближнем Востоке, для выявления операций по контрабанде наркотиков и, конечно же, для установления объектов ядерного, химического и биологического оружия на территории бывшего Союза.

К концу 80-х годов, однако, программа эта стала сворачиваться. Поскольку обернулась серией серьезных, хотя и не преданных тогда огласке, скандалов — некоторые из непосредственных участников экспериментов попросту превращались в невменяемых.

Финансирование было сокращено до минимума, а многие из документов, имеющих отношение к программе, уничтожены. Но «дальнее видение» не похоронено окончательно — были кризисы и раньше, но эксперименты все равно продолжались.

Например, разведчика из КГБ, арестованного в Южной Африке, «сломали» они, ясновидящие. Контрразведка не могла заставить его заговорить — он молчал или сообщал то, что и так было известно. На помощь призвали Агентство национальной безопасности Соединенных Штатов, точнее, тех его внештатных сотрудников, которые уже многие годы занимались психокинетическими экспериментами, обозначенными в американском разведсообществе «дальним видением». Среди прочего ясновидящие из Форт-Мида, штаб-квартиры агентства, определили, что почти всю информацию, которую добывал полковник, он переправлял из ЮАР с помощью устройства, по виду напоминающего обычный карманный калькулятор.

Удалось «дальним видением» установить и некоторые детали, которые помогли создать довольно точный психологический портрет полковника. Всем этим «компроматом» и воспользовалась южноафриканская контрразведка, в конечном итоге сумевшая сломать разведчика и выведать то, в чем он категорически отказывался признаться.

Как мы уже видим, западным военным и спецслужбам было достаточно много известно об экспериментах с ясновидящими в СССР. Именно для этих исследований 10 лет подряд дважды в год Таисья Петровна Борисова покидала родной город, чтобы оказаться в Таганроге, Подмосковье или Прибалтике — у военных.

Но еще задолго до этого, она, вылечив сына и вполне осознав свой дар, прошла подробное обследование в Военно-медицинской академии в Ленинграде. Она ничего не сказала о том, обращались ли к ней военные с какими-либо практическими, а не экспериментальными просьбами. А я спрашивая, не настаивала на ответе. Но поняла, что для нее нет, конечно, ни магии, ни колдовства, а есть убеждение, что человеческая мысль материальна и при определенных обстоятельствах имеет большую силу.

Что характерно для военного человека, спросила сама себя Тася? Сама же и ответила — преданность долгу и дисциплина. Она, как уже известно, из военной семьи, и свойства эти унаследовала в полной мере, поэтому охотно участвовала в экспериментах.

Способности ее влиять на материальный мир или мысли другого человека зафиксированы приборами. Сообщения об этом появились в прессе, в частности, в журнале «Наука и религия» № 7 еще в 1991 году. Допустим, говорит Тася, складывается ситуация — самолет должен миновать некую территорию, где работает радар. По нашему сигналу, говорит экспериментатор, нужно сделать так, чтобы радар, находящийся в пятидесяти километрах отсюда, выключился. И она разлаживала электронный блок радара, находящегося за много десятков километров.

Другая ситуация. Ей говорят, что где-то там, на большом расстоянии находится опасное оружие, его надо уничтожить. И она каким-то образом разлаживала его так же успешно, как радар. Надо ли удивляться, что она сама осторожно относится к своей силе, что старается, «работая» с человеком, не идти вглубь?

Третий эксперимент был по передаче образов на расстоянии. Зачем? Ну, это же ясно, говорит она. Если нет способов связи, скажем, с разведчиком, ему можно послать информацию таким способом. Нас возили на машине, рассказывает она, хотели знать, как пройдет образ через природные преграды — овраги, холмы, лес. Он проходил беспрепятственно. Те, кто воспринимали образ, лежали в полудреме, подключенные к электронному энцефалографу. Прибор должен был зафиксировать силу импульса при приеме образа испытуемыми. А это были обычные, молодые парни, военные.

Образ посылался не только из условий природных, на пересеченной местности, но и из закрытых, с бетонными стенами помещений. И тоже доходил до тех, кто его принимал. Мой испытуемый вышел, сияя, гордо сказала Тася, и нарисовал образ, который я послала в цвете.

«Я послал тебе черную розу в бокале…» — вдруг кто-то внятно произнес в моей голове строчку Александра Блока.

— Какой образ вы внушили? — спросила я Тасю. — Розу в бокале, конечно,- сказала она, засмеявшись. Она раньше меня поняла, что я вижу. Розовую в голубом бокале, добавила она. Мой испытуемый так и нарисовал, он вышел к нам с рисунком.

Мне показалось, что этот образ возникает из созерцания этой женщины — сейчас она сидела передо мной напротив. Мой партнер послал совсем другой образ, продолжала она. Ну, что хорошего может придумать мужчина? Его испытуемый вышел совершенно больным, а энцефалограф зарегистрировал сильный стресс. И не без неловкости объяснила — он мысленно прижег испытываемому руку сигаретой.

Еще они взрывали на расстоянии мины, отключали какие-то сложные, массивные приборы. Да мало ли чего еще там было? Разработчики новой техники, зная, кто она, встречали ее и с ужасом — а ну, как погубит единственный, опытный образец?

Тася не удержалась от искушения немного поработать со мной. Это когда я спросила, как она лечит. Первое, что она сделала — зажгла свечу, стоявшую на столе. Это защищает, сказала она. Еще она сказала, что здесь мой ангел-хранитель, вот он сидит — представьте себе лицо хорошо знакомого человека. И я не принесу вам вреда, даже если б хотела. Странно — она думала о вреде, когда в моей собственной голове было совершенно пусто…

Еще я скажу, что эта женщина глубоко религиозна. Так ограждает она себя и людей, имеющих с нею дело. Она фея, потому что желает добра. Но ведь она просто человек, и потому осторожна в обращении со своею загадочной силой. Она легка, как дуновение ветра, но из ее рук, рук женщины, что бывает крайне редко и разрешено только высшим иерархом церкви, принял исцеление Владыка Полтавский и Кременчугский Иоанн Дамаскин. А в воздаяние за труд была им подарена ей икона «Нечаянная радость».

Вот нечаянной радостью и явилась мне фея. Мир — это не только то, что можно услышать и потрогать руками. Он глубже, сложнее, непредсказуемей. Есть нечто вокруг нас, некая сила, неуловимая и великая, благотворная и зловредная. Не стоит без нужды, праздно обращаться с ней, а оградить может невинность травы, аскетизм куста, стоящего на пригорке в мороз, легкокрылость облака… Все то, что еще не тронуто человеком. Таков мой урок, взятый у Таисии Петровны Борисовой. Я услышала ее предупреждение. Услышьте и вы, если сможете…

Виктория Галузинская


« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments