Skip to content

17.07.2010

ПРЕДСКАЗАТЕЛИ, ПРОРОКИ И ПРОЗОРЛИВЦЫ…

Свидетельства о пророчествах и предсказаниях во множестве рассеяны по страницам российской истории. Дошедшие до нас в виде легенд и рассказов современников, чаще всего они связаны с именами хорошо известных исторических лиц.

    Предсказатели, пророки, вещуны, волхвы, блаженные, ясновидящие и прочие оракулы обоего пола и самого различного происхождения, вероисповедания, социального положения и звания «соприсутствовали будущему, как настоящему», предвещая те или иные события либо их исход, часто играя существенную роль как в общественной жизни государства российского, так и в личной жизни его правителей. Судьба самих пророков столь же примечательна, как и их пророчества: сильные мира сего то приближали их к себе, то изгоняли, то возносили, то казнили. История же окутывала имена пророков легендами и сказаниями, передавая их нам как часть нашего наследия, связывая их с самыми знаменательными событиями прошлого.

    Прежде чем выступить в поход против татар, великий князь московский Дмитрий Иванович, вскоре прозванный Донским, посетил в Троицкой обители Сергия Радонежского. Решение о походе было уже принято, войско собрано и готово к выступлению — князь пришел к святому не за советом, а только за благословением на битву. Однако, судя по преданию, прозорливому Сергию уже открыты были, очевидно, и другие, менее кровопролитные варианты, возможные в будущем. Не навязывая своей воли, он попытался поставить князя перед выбором: не лучше ли было бы для Руси и на этот раз откупиться от Орды данью, а не русской кровью?

    — Прежде, господине, пойди к ним с правдою и покорностью, как следует по твоему положению покоряться ордынскому царю.

    Князь молчал, и тогда отец Сергий продолжил:

    — Ведь и Василий Великий утолил дарами нечестивого Юлиана, и Господь призрел на смирение Василия и низложил Юлиана.

    Видя, что князь по-прежнему не внемлет, не хочет, не может увидеть альтернативы, преподобный Сергий обозначил этот другой возможный вариант еще четче:

    — Враг хочет от нас чести и злата, так дадим ему это. Отдай им, господине, честь и злато, и Бог не допустит им одолеть нас. Он вознесет тебя, видя твое смирение, и низложит их гордость.

    И только когда стало ясно, что князь по-прежнему не воспринимает смысла сказанного, не видит, что в будущее ведет и другой путь, только тогда Сергий Радонежский благословил его на битву. И уже в момент прощания наклонился и шепнул:

    — Ты победишь.

    Так открылось святому в ту минуту.

    Князь действительно победил. Но за победу пришлось платить. Когда русское войско собралось на Куликовом поле, «изочли больше четырех сот тысяч воинства конного и пешего», свидетельствует Никоновская летопись. Устюжская летопись называет меньшую цифру — триста тысяч русских воинов. В живых из них осталось меньше половины. По другим данным, вообще уцелел только один воин из десяти. Татары были разбиты, однако и победитель на долгие годы оказался обескровлен и беззащитен перед лицом последующих ордынских нашествий. Прислушайся князь к словам прозорливца, события, судя по всему, могли бы иметь и другой ход — тот, который предвидел, очевидно, Сергий Радонежский.

    Другой донесенный до нас летописцами случай пророчества изначально был связан исключительно с личной жизнью российского правителя. Будучи уже женатым, московский великий князь Василий III решил взять в жены Елену Глинскую, а свою супругу Соломонию насильно постричь в монахини. Как полагалось в те времена, он испросил благословения на новый брак у патриархов Константинопольского, Александрийского и Иерусалимского — все трое ответили единодушным отказом. Патриарх же Иерусалимский, Марк, пояснил причину: «Если дерзнешь вступить в законопреступное супружество, то будешь иметь сына, который удивит мир своей лютостью». Однако Василий III поступил вопреки предостережению. И первенец, родившийся от нового его брака, действительно «удивил мир лютостью» и вошел в историю под именем Ивана Грозного.

    Под знаком пророчества оказался и наследник Грозного. Взойти на трон после Ивана IV должен был его старший сын Иван. Когда известный московский прорицатель Василий Блаженный умирал, царь вместе с сыновьями Иваном и Федором и дочерью Анастасией пришел проститься с ним и просить благословения. И здесь, на смертном одре, блаженный вдруг обратился ко младшему сыну царя, Федору, и в присутствии всех предрек, что именно ему, а не Ивану предстоит принять царство. Как известно, впоследствии так оно и случилось. Но когда прозвучали эти пророческие слова, никто не мог предвидеть, что в припадке гнева царь убьет старшего сына и на опустевший трон взойдет Федор.

    Но как быть уверенным, как узнать, действительно ли прорицатели могут видеть сокрытое ото всех прочих? Тот же Борис Годунов, будущий царь московский, решил однажды удостовериться в этом. По его распоряжению привели жеребую кобылу, и он спросил одну из вещуний, Варвару:

    — Что во чреве у сей скотины?

    Едва взглянув на кобылу, прорицательница сказала:

    — Жеребец, ворон шерстью, белогуб, правая нога по колено бела, левое ухо вполы бело.

    По приказанию Бориса кобылу тут же убили. Все оказалось так, как и сказала пророчица. Можно ли было после этого сомневаться в истинности предсказаний? Впрочем, то, что Борис пытался предузнать, заглядывая вперед, мы знаем ретроспективно, оглядываясь назад: предсказанное ворожеями сбылось доподлинно — царствовал Борис действительно семь лет.

    XVII век был для России трагическим. Начался он Смутой, рожденной Борисом Годуновым. И подобно всякому смутному времени, богат был не только взлетами и падениями исторических лиц и государственных деятелей, но и предсказаниями пророков о страшной судьбе страны и народа.

    В то время в Угличе жил в Борисоглебском монастыре монах-подвижник Иринарх (что в переводе с греческого означает «Мироправитель», а в миру Илья). После убийства царевича Дмитрия он обмотал тело железной цепью в три сажени и приковал ею себя к плахе (деревянной колоде), чтобы нести бремя содеянных царем и его боярами грехов. Однажды в Борисоглебский монастырь наведался из Ростова знаменитый в ту пору своими пророчествами блаженный по имени Иван и по прозвищу Большой Колпак. Пришел он в обитель, по его словам, чтобы разыскать закованного в цепи затворника Иринарха. И предсказал блаженный подвижнику, что назначил ему Господь быть учителем, праведником, провидеть и предсказывать будущее государей Русской земли и врагов ее, которых много пошлет Бог за людские грехи. А грехи эти суждено Иринарху в виде цепей и медных крестов носить на себе, и с каждым годом цепи будут становиться все длиннее и длиннее.

    Минуло двадцать лет, и все, что предсказал Иван Большой Колпак, свершилось. «Скорбя о каждом большом зле, отяжелял старец свое легонькое от постов тело. Были на нем вериги плечевые, нагрудные, ножные, путо шейное, связные поясные в пуд, восемнадцать повязей медных для рук и перстов, камень в одиннадцать фунтов, оправленный в железные обручи, обруч для головы, семь вериг за спину, кнут из цепи для изгнания из тела бесов. Да пенек, да еще один. Всего девять пудов. И не убывало тяжести, а прибывало».

    Когда воцарился на российском престоле Василий Шуйский, приснился Иринарху вещий сон. Увидел старец «зеленую землю, с городами да церквами. И спросил неведомо кого: "Чья это земля?" И ответили ему: "Русская". И потом появилась в небе литера L иноземного письма, сапогом. Придвинулась в черной туче к Москве. И блеснули, и пали на город не молнии — стрелы и сабли. И кровь потекла, пенясь по улицам, и запылала та буква-сапог багровым огнем. Огонь сошел на церкви, на города, и вся земля русская обернулась кострищем. И поверх кострища был пепел, и ярый огонь проступал через него языками, и горела земля и стала черной как уголь.

    Проснулся Иринарх и сказал:

    — Видел сон о погибели Русской земли. Литва придет и погубит…»

    После этого Иринарх решил идти к царю и рассказать о своем сне. «Отвязался от стенной цепи, от пеньков, снял камень, семь вериг заспинных, поясные связи и, оставшись налегке, обвитый десятисаженной цепью, взяв палицу свою да поклонный крест, отправился с иноком Александром в Москву. Пешком.

    И пришли они в Успенский собор. Помолился Иринарх великим московским чудотворцам Петру да Ионе и стал спрашивать попов, как царя увидеть и слово ему сказать. Попы показали Иринарху на царского стражника, сына боярского Симеона. Симеон же, не мешкая, доложил государю о подвижнике…» Рассказал царю Иринарх о своем сне, предупредил о погибели земли Русской, о нашествии Литвы.

    Как сказал пророк, так и сбылось. Когда пошел литовский гетман Сапега на Русь, чтобы посадить на трон Лжедмитрия Второго, принял на себя Иринарх еще двадцать саженей цепей, обвился ими и стал как в чешуе железной.

    Знал Иринарх — ограбят пришлые люди монастырь и его, грешного старца, ограбят. Так и свершилось. Ротмистр Сапеги, лютый пан Сушинский, ограбил Борисоглебский монастырь и доложил гетману о трех монахах, сидящих у стены на цепях и обвешанных железом и каменьем. Сушинскому предсказал Иринарх, что будет тот вскоре повешен. Так и случилось — Сапега повесил своего ротмистра за мародерство, за то, что тот ограбил монастырь да бульшую часть награбленного утаил. Затем решился и сам Сапега пойти к провидцу, узнать свое будущее. «Как увидел сидящего в цепях, так и воскликнул:

    — Благослови, батько!

    Иринарх благословил воителя ласково, пенек свой для сидения подставил.

    — Как сию муку великую терпишь? — изумился Сапега.

    — Бога ради терплю. И темницу мою светлую, и муку радостную.

    — Сказали мне, что за царя Дмитрия Бога не молишь, а все за Шуйского.

    — Аз в России рожден и в России крещен. И аз за русского царя Бога молю.

    Сапеге всего-то было тридцать три года, но война состарила его на все пятьдесят, а тут улыбнулся.

    — Правда в батьке великая! В коей земле жити, тому и царю прямити…»

    Предупредил провидец Иринарх Сапегу, что если не уйдет тот с Руси или опять придет на Русь, то убиен будет. Подивился князь безбоязненности старца. Монастырь не тронул и прислал Иринарху пять рублей.

    Когда войска князя Михаилы Васильевича Скопина-Шуйского стояли под Москвой и выжидали удобного времени, чтобы напасть на армию Лжедмитрия Второго (Тушинского вора), прислал князю старец Иринарх с иноком Александром просфору и передал наказ дерзать и идти в наступление, предсказывая, что Бог ему поможет. «И князь Михаила Васильевич пошел в наступление, и Сапега бежал, бросив лагерь, и пушки, и награбленное.

    Скоро и Москва, трезвоня, торжествовала избавление, да недолгим было торжество. Князь Михаила умер, царя Шуйского свели с престола, и Россия разбрелась во все стороны, и в Кремле сели поляки.

    Посылал тогда Иринарх просфору в Ярославль князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому, приказывал вести рати к Москве И как приспело время — повели. Поход — дело громадное, но не посмели воеводы пройти мимо Иринарха».

    Козьме Минину и его ратникам Иринарх поведал о своем вещем сне, о том, что догорела уже вся лож