Skip to content

16.06.2011

РЕФОРМЫ И РЕФОРМАТОРЫ

Разговор с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым.

*   *   *

О школе у нас вспоминают только по информационным поводам: конец учебного года, провальные результаты ЕГЭ, единый учебник, изменения в Закон об образовании, который нам уж так восхваляли, а теперь оказывается, его срочно нужно улучшать – и так далее.

Но состояние отечественной школы так и не стало предметом постоянного общественного интереса. Это скверно. Наше образование и, прежде всего, школу реформируют уже лет пятнадцать – это немыслимо долго, но результатов нет. То есть нет позитивных результатов; налицо ощутимая деградация, и об этом нужно хотя бы говорить вслух. Это должно быть осознано обществом.

Суть реформы образования

Самое точное по этому поводу было сказано прошлым министром образования господином Фурсенко. Он выразился примерно так: советская система образования пыталась готовить творцов; нам же надо готовить грамотных потребителей.

Вся суть реформы образования заключается в том, что, по мнению ее творцов, образование у нас было чрезмерно роскошно, не к нашему рылу крыльцо.

Образование нам нужно иметь поскромнее. Очень компактное высшее: несколько хороших университетов, которые даже войдут в какие-то там международные рейтинги. Ну, и максимум еще сотня вузов, которые будут делать то, без чего уж совсем никак нельзя.

Квазиучителей для квазишкол будем лепить в педагогических техникумах, которые называются бакалавриаты. Квазиинженеров для смахивания пыли с импортного оборудования будем учить в инженерных колледжах, которые тоже будем звать бакалавриатами. Понадобятся серьезные специалисты, на самом деле серьезные, — или выпишем из-за рубежа, или за рубежом обучим. А если таким реформаторы видят наше высшее образование, то и образование среднее должно быть сильно попроще.

Эта позиция была, на мой взгляд, абсолютно неправильна и прежде. Но тогда, по крайней мере, можно было приводить в ее пользу некоторые серьезные аргументы. В эпоху послекрымскую серьезных аргументов в ее пользу не осталось.

Совершенно очевидно, что к сколько-нибудь современным технологиям и достижениям науки пускать нас будут очень неохотно, если вообще будут. Что присутствие в качестве пусть и второстепенного, но полноправного элемента мировой системы, покупающего за нефтяные деньги недостающих специалистов, нам не светит.

Значит, надо строить самодостаточную систему образования, а это принципиально не то, что делалось все эти годы. Достаточно сказать, что за все годы реформ разговор о содержании нашего образования ни разу не поднимался.

Выпускник современной школы: по документам – шестикрылый серафим…

Есть замечательная бумага, «Стратегия 2020», разработанная и принятая несколько лет назад с изрядным шумом. В образовательном разделе этой стратегии черным по белому значилось: главная опасность, которая угрожает нашему образованию, заключается в том, что какая-нибудь зануда заставит нас вернуться к дискуссии о содержании образования. Вот этого нам не пережить. Так-то у нас все хорошо, а будет еще лучше. Но если мы заговорим о содержании образования — всё, кранты. И этой великой опасности реформаторы сумели избежать: заговорить о содержании образования так никому и не дали.

Почитайте знаменитый ФГОС (Федеральный государственный стандарт образования), где написано, каким должен быть выпускник наших с вами отечественных школ. Душеспасительное чтение. Вы узнаете, что выпускник этот шестикрыл, как серафим, и умен, как три Аристотеля. Он обладает математическим мышлением, географическим мышлением, физическим мышлением и мышлением химическим. Это все написано в стандарте. Там не написано только, знает ли он теорему Пифагора. Знает ли он закон Ома, знает ли, с какой стороны от России пролегает Северный морской путь. Это неизвестно. Но географическим и физическим мышлением он обладает.

Так что, если вы спросите, как видят сами реформаторы выпускника школы, я вам скажу честно: я не знаю. Я не очень верю, что они его видят таким, как написано в этих самых госстандартах — не сумасшедшие же они, в самом деле.

Я вам совершенно серьезно говорю, я больше двадцати лет в средствах массовой информации: если бы в Москве было хоть пятнадцать человек таких, каким рисует выпускника школы раздел госстандартов по словесности, их бы расхватали в главные редактора московских изданий в шесть секунд. Таких людей нет, в природе нет, не то, что выпускников школ.

…на деле – деградирующий троечник

Чего стоят наши выпускники на деле, показал прошлый год. Он был знаменит так называемым «честным ЕГЭ». Забавно: до прошлого года нам не говорили, что ЕГЭ не честный. Наоборот, всячески убеждали нас, что он страшно объективный. А в прошлом году сделали «честный», потратив на него вчетверо больше денег, чем на обычный. Честность — она ведь недешевая вещь.

Получилось все довольно странно, потому что пришлось задним числом занижать заранее установленные рубежи удовлетворительных оценок по обязательным предметам — по русскому и математике. Иначе, как поговаривают, до четверти выпускников школы не получили бы аттестатов. Это был бы, конечно, политически неприемлемый скандал. На него не пошли, снизили планку.

Что в итоге получилось, проще объяснять на математике, но в русском языке было то же самое. Для того чтобы получить то, что стали называть тройкой, человек должен был за четыре часа решить три примера (лучше, конечно, больше, но трех было достаточно) такого уровня: «Сколько сырков по 16 рублей можно купить на 100 рублей?» Человек, правильно ответивший на три вопроса такого качества, получал аттестат об успешном окончании общеобразовательной средней школы.

Не то беда, что выяснилось: людей, которые даже через этот барьер не перелезают, была четверть. Это ладно — печально, но, по-видимому, неизбежно. Вам будут рассказывать: ухудшается генетический материал, ухудшается социальная структура. Вам расскажут много всего, и многое из этого будет правда. Действительно, какое-то количество ребят не могут освоить того, что, по идее, должны освоить за курс средней школы. Но беда в том, что существенно больше, чем это позорище, знают всего 20%. Существенно лучшие результаты, чем такая вот тройка, показало только 20% выпускников. Это, конечно, катастрофа.

Дешёвое образование, бесправные учителя

Подлинный смысл нынешней реформы – экономия; экономия и денег, и усилий начальства. То, что нам выдают за реформу образования, ею на самом деле не является и быть не может: мы же видели, это совершенно не касается содержания. Идёт реформа управления образованием, и оно действительно изменилось до неузнаваемости.

Я учительский сын, хорошо помню матушкины беды и радости, и могу с уверенностью сказать: чиновничий гнет, давивший на учителя в советское время – это жалкие полпроцента от того, что устроили сейчас.

Разумеется, директор школы и в советское время был никак не кум королю, у него вполне себе было начальство – и РОНО, и ГорОНО, и по партийной линии начальников хватало, — но такого дикого бесправия, как сейчас, у директора школы не было.

Если директор тогда кому-то не нравился, его тоже можно было выгнать. Но это было непросто – и это был скандал. Выгнать его в любую секунду без объяснения причин, как это делается сейчас, было немыслимо.

Как наши уважаемые реформаторы получили карт-бланш на свои подвиги? Я думаю, довольно просто. Разумеется, я при этом не присутствовал, но полагаю, они сказали руководителям страны примерно следующее: «Система образования у нас слишком громоздкая и слишком дорогая, мы беремся в ограниченное время сделать ее заметно дешевле, но так, что это будет выглядеть прилично».

При этом говорить о содержании образования обе стороны этой воображаемой нами беседы не могли. Руководство страны говорить о нём не может, потому что ничего о нем не знает. Самое забавное, что и руководство образования о нем говорить не может, ровно по той же причине.

Содержание образования — вопрос очень конкретный, решаемый не на политическом, а на профессиональном уровне. И для его решения нужны не менеджеры, а именно профессионалы.

Потом поступили новые вводные. То, что происходит с образованием сейчас, во многом идёт от президентских указов 2012 года, где были поставлены свирепые задания по обеспечению работникам общей и высшей школы некоего приемлемого уровня заработной платы. Наши уважаемые реформаторы подошли к делу просто: «Как сделать, чтобы зарплата была больше? Надо, чтобы людей было меньше». Что и происходит.

Совсем недавно господин Ливанов или кто-то из его заместителей открытым текстом сказал, что ставка учителя должна быть тридцать шесть часов – раньше было восемнадцать. Такая ставка – это открытый отказ от сколько-нибудь качественной работы.

Даже если забыть про то, что в результате реформы управления сейчас по поводу каждого своего часа в классе учитель должен написать прорву бумаг, все равно тридцать шесть часов в неделю – это полный отказ от профессионального роста, от поддержания себя в профессиональной форме. Это работа на износ. Человек изматывается, изнашивается и либо уходит из школы, либо становится заводным граммофоном. Какова польза от загнанного педагога, судите сами.

Качество или эффективность

Обратите внимание: никогда за все годы реформы ни один из начальников образования не говорил о его качестве. Качество образования – это не температура, не длина, так прямо не померишь. И все-таки это нечто можно ощутить. Просто поговорив с выпускниками того или иного образовательного учреждения, всякий опытный человек вам скажет, качественное ли образование они получили, и насколько качественное. Примерно, не с тремя знаками после запятой, но скажет сразу – и, как правило, не ошибется. Именно поэтому в устах управленцев речи о качестве образования не было ни разу и никогда не будет.

Речь идет об эффективности образования. Что такое эффективность? Эффективность – это соотношение затрат и результатов. Затраты – это, понятно, денежки. А про результат они каждый раз придумывают очередную бумажку, в которой изложены критерии эффективности, не имеющие к качеству образования, вообще говоря, никакого отношения.

«Сколько у вас квадратных метров лабораторий на одного студента?» «Какая у вас доля иностранных студентов?» Какая должна быть доля иностранных студентов в провинциальном педагогическом вузе? Да, никакая. Они там сто лет никому не нужны, и им этот вуз не нужен. А сам вуз-то нужен. Он вполне может быть качественным и готовить хороших учителей, но это уже никого не интересует. Со школами механика даже проще: там главный идол в капище – баллы по ЕГЭ.

Вот такими простыми трюками – изобретением бумажек и подгоном всей сложности образовательной жизни под соответствие этим бумажкам, они и загнали все педагогические кадры России в состояние непрерывного трепета. Какова может быть польза от запуганного педагога, судите сами.

Школа умерла – никто не заметил

Именно это на самом деле странно. Школа – вещь немыслимо важная, такая же нациеобразующая вещь, как охраняемые границы, армия и валюта. Без них нет нации – и без школы нет нации. Школа, на мой взгляд, очевидно развалена. Почему нет воплей, почему по улицам не бегают испуганные толпы? По двум очень простым причинам.

Первая заключается в том, что это, к великому сожалению, тема ограниченного во времени интереса. Обычно человек интересуется школ