Skip to content

21.03.2016

НАУЧНАЯ КОНТРРЕВОЛЮЦИЯ

++++

Тема крайне важная, по-прежнему актуальная и ни в коем случае это не окончательный приговор российской науке и образованию. Сложно сказать, действительно ли мысль рождает материю, но на действия она уж точно влияет. И если мы сами для себя поймём, а что же с нами случилось, отчего и что делать, то и наши коллективные действия будут иными, чем в случае игнорирования проблемы. Кстати, искренние коллективные действия или чаяния: не они ли называются соборными?!!

*   *   *

Большая игра

Понятно, что «выгнали взашей» — гипербола. Все протекало намного спокойнее и намного сложнее. Еще оставались на своих постах влиятельные министры сталинской закваски — Министр среднего машиностроения(атомная отрасль) Славский, Министр Обороны Устинов, Председатель Госплана Байбаков. На подъеме находились множественные НИИ. Но науку начали отодвигать в сторону.

Прежде всего это коснулось выбора самостоятельного пути развития отраслью электроники и вычислительной техники. Место этим отраслям было определено — в затылок за американцами. Постепенно тенденция вторичности была распространена на всю науку. Новое, говоришь? А что-то похожее американцы делают? Не делают — ну и не лезь со своей заумью. Буржуи деньги считать умеют, если они в это дело не суются, следовательно, оно бесперспективно.

Но и на Западе с наукой было очень не гладко. Как уже говорилось, мощные демократические, левые и антивоенные движения США в 60-х — были обязаны своим существованием именно интеллектуалам. Против них же и были направлены действия ФБР, достигшие пика в 1968 году. Аресты, убийства, натравливание мафии на левых активистов, провокации, вбрасывание подложных сведений, дискредитирующих человека перед семьей или коллегами. Короче, весь возможный арсенал противозаконных средств.

Интересной особенностью этого периода оказывается включение американской университетской науки в мошенническую псевдонаучную операцию по исследованию воздействия выбросов реактивных двигателей на озоновый слой. Проблема возникла в связи с появлением англо-французского сверхзвукового лайнера «Конкорд», для которого самым эффективным применением было обслуживание трансатлантических рейсов. Но на трансатлантические рейсы был и второй серьезный претендент — «Боинг».

Был поднят большой шум в СМИ. Самолеты, оснащенные разработанными в университетах приборами облетали огромные территории, на самописцах накапливались какие-то кривые, которые интерпретировались университетскими профессорами не в пользу «Конкорда». При этом как-то само собой из рассмотрения выбрасывались сотни и тысячи самолето-вылетов сверхзвуковой военной авиации США. И вправду, а она-то тут причем?

Этот момент должен быть квалифицирован особо.

Еще раз вспомним подход Генри Киссинджера. Если не удается остановить коммунизм реальными военными, научно-техническими и экономическими усилиями, надо остановить его политическими средствами. Попросту перехитрить. Переиграть средствами языка. Превратить черное в белое и наоборот.

На примере дискредитировавшего «Конкорд» первого раунда «озоновой войны» мы видим, что стратегическое мошенничество вошло в арсенал американской финансово-промышленной олигархии и самого американского государства не только в качестве орудия антисоветской борьбы, но и в качестве орудия конкурентной экономической борьбы со своими политическими союзниками. И американская наука стала одним из штабов этой стратегии. Вопросы совести, научной честности, требование следования истине — не стали препятствием этому. Изменилось само лицо науки. Созданный Новым временем инструмент поиска истин — превратился в инструмент сокрытия истин, в инструмент большого обмана.

Разумеется, сама наука при этом изменяется качественно. Ученого-подвижника оттесняет ученый-карьерист, интриган, делец. Наука превращается в форму бизнеса.

Советская наука двинулась в том же направлении — качественной деградации. Интересным поворотным эпизодом стало проталкивание в производство ядерного реактора РБМК(того самого — чернобыльского- типа). Основной мировой тип реактора — корпусной реактор PWR или в советском варианте ВВЭР. Активная зона реактора компактна и размещается в корпусе высокого давления. Протекающая через реактор вода является и замедлителем нейтронов, и теплоносителем, снимающим выработанное тепло.

При флуктуациях мощности уменьшается плотность закипающей воды, ухудшаются условия замедления нейтронов — и реактор как бы сам гасит себя, возвращается к нормальной мощности. Физика реакторного процесса содержит в самой себе отрицательную обратную связь, способствующую устойчивости системы. В РБМК же протекающая по каналам вода служит практически только теплоносителем. Замедление нейтронов осуществляется в графитовой кладке. Этот реактор имеет врожденный т. н. положительный паровой эффект реактивности. Повышение мощности и закипание воды — усиливает реакцию.

Реактор РБМК проще в производстве, но сложнее в управлении. При этом он огромен, стенка реактора тонкая и не способна служить препятствием к выбросу радиоактивных продуктов в случае аварии с разрушением реактора.

Этот реактор был оформлен как изобретение. В 1967 году оно было направлено в Обнинск в Физико-энергетический институт на рецензирование. Рецензия ученых из Обнинска была отрицательной. Реактор опасен в эксплуатации. Тем не менее изобретение было признано — как военное — закрытое. И реакторы начали строить. Один из них — печально знаменитый чернобыльский.

Событие весьма показательно. Науку начали ломать через коленку. Переводить в роль услужливого лакея.

Понятно, что процесс этого перерождения науки не может быть единовременным. Американская наука и инжиниринг обрели второе дыхание в начале 80-х. Чисто объективно американская экономика нуждалась в реформах. Практически все отрасли американской промышленности к концу 70-х потеряли конкурентоспособность на внутреннем рынке. Американские автомобили вытеснялись японскими, американский текстиль — индонезийским, сдавали позиции кожевенная отрасль, пищевая отрасль и т. д.

Высокооплачиваемый американский промышленный рабочий класс — стал неконкурентоспособен. Качество труда американцев при этом уже не компенсировало проигрыш в себестоимости. Да и качество и производительность живого труда имеет свои границы. Спасти реальный сектор производства могла только сплошная автоматизация и роботизация. Вот этот бросок вперед и выполнили упомянутые выше «золотые воротнички» 80-х. Тысячи и десятки тысяч инновационных фирм переломили негативную тенденцию.

Правда, при этом шел и другой процесс. Политическая риторика Стратегической оборонной инициативы(СОИ) — позволила направить в ведущие корпорации США гигантские бюджетные средства. Уже к середине 80-х комиссии конгресса, разбиравшиеся с расходованием этих средств, пришли к выводу, что это просто подкормка корпораций. 4-центовый диод в изделиях «Дженерал дайнэмикс» стоил американскому бюджету доллар.

Гигантские средства позволили малоэффективной, зато ручной и услужливой науке корпораций все-таки не уступить рынок автоматизации и роботизации кооперативам «золотых воротничков». Во второй же половине 80-х началось резкое увеличение численности юридического корпуса США. За несколько лет число американских юристов выросло с 400 тысяч до более миллиона. Результатом этого стремительного роста числа юристов стала юридическая паутина, опутавшая малый и средний бизнес США.

Команде, в которой работает мой товарищ, для развития производства понадобился американский станок. Станок был неприступно дорог. Вышли непосредственно на производителя. Директор и хозяин фирмы им сказал буквально следующее. Мне, говорит, было бы намного выгоднее продать станок вам за 35 % его рыночной цены, чем за те деньги, которые платят мне. Но сделать это я не могу. Я могу торговать своей продукцией только через дилеров. Это нигде формально не прописано, но если я попытаюсь вырваться из сети, найдется множество других юридических причин лишить меня моего бизнеса.

Вот так. Просто и со вкусом.

Разговоры об американских «золотых воротничках» затихли. Львиная доля промышленности Америки просто уехала в Китай. И, как представляется, отнюдь не только за дешевыми рабочими руками. Промышленность — это поле деятельности интеллектуального класса. А он-то как раз и опасен.

80-е были и годами расцвета советской науки. В ответ на вызов СОИ в кратчайшее время были созданы и ракета-носитель «Энергия» и орбитально-атмосферный корабль «Буран», и лазерная боевая космическая платформа СКИФ. Советская промышленность стремительно насыщалась автоматикой и промышленными роботами. Научно-инженерная молодежь с восторгом восприняла возникшую в годы перестройки возможность инициативного развития в рамках кооперативов, комсомольских предприятий, центров научно-технического творчества молодежи(ЦНТТМ) и других форм.

Совершенно выдающимся явлением была реакция научного сообщества СССР на трагедию Чернобыля. Тысячи ученых и специалистов добровольцами выезжали на ликвидацию. В считанные дни была спроектирована подреакторная ловушка для расплавленного топлива и разработан высокотемпературный бетон для ее постройки, спроектирован саркофаг и тактика подачи бетона, исключавшая распространение радиоактивных загрязнений, проведены крупномасштабные дозиметрические исследования территорий Европейской части СССР, разработаны рекомендации по откорму скота в пораженных радиоактивными выбросами регионах — так, чтобы к моменту забоя мясо было радиационно-безопасным. Изобретения и разработки сыпались как из рога изобилия.

Но это было последним героическим броском вперед. На шею науки удавка уже была накинута.

Особо следует отметить предательскую роль Центров НТТМ. История этого явления очень многое проясняет.

Автор в данном случае выступает редким свидетелем того, как все происходило. В 1983-84 годах, когда я учился в МФТИ, был старостой курса, членом комитета комсомола факультета, было замечено, что в комсомольских организациях творится что-то неладное. Было впечатление наличия специфического кадрового отбора. На руководящие позиции вытягивались дельцы. Проверялись через систему студенческих строительных отрядов по весьма специфическому признаку — готовности работать на грани криминала. Буквально каждый сезон возникали уголовные дела о приписках и хищениях на предприятиях Приморского края, принимавших физтеховские стройотряды, по которым линейных командиров и зональные штабы тормошили как свидетелей, но это свидетельское состояние имело уже явную тенденцию к превращению в состояние подозреваемых.

Для факультета было совершенно странным, почему меня весной 1984 года в комитете не выдвинули в качестве кандидата на руководство стройотрядом. Фамилия даже не произносилась. Хотя люди, пригодные для руководства стройотрядами были весьма дефицитны. И в тот же день мне повезло совершенно случайно услышать разговор о себе, в котором было все разъяснено. Мол, с ним(то есть со мной) стройотряд горы своротит, ни с одним другим командиром не будет сделан такой объем работ. Но денег отряд не заработает. Потому как он — не жук. На темные игры не пойдет, а без этого не будет и денег.

Объяснение было исчерпывающим. Но оно же дало и обобщенный портрет старательно сколачиваемой физтеховской комсомольской верхушки. Буквально через пару лет эти комсомольские руководители институтов и факультетов стали руководящими кадрами Центров НТТМ.

Центры НТТМ сразу получили от государства эксклюзивные права на обналичивание безналичных платежей, на конвертацию этих денег в валюту, на международную торговлю в обход внешнеэкономического ведомства. Каждый центр НТТМ имел научно-техническую легенду — хорошую или очень хорошую реальную важную для страны задачу, под которую получал государственное кредитование. Были и научно-технические группы, занимавшиеся работой над этими задачами. Но на эту, основную по логике, деятельность расходовались минимальные средства — единицы процентов от масштаба кредитов.

Остальные деньги крутились во всевозможных экспортно-импортных операциях. Из страны вывозились социально значимые товары: телевизоры, холодильники, прочая бытовая техника, даже кожаная обувь, в страну ввозились тряпки и компьютеры IBM PC, которые по бешеным ценам обязаны были покупать государственные учреждения. Типичный масштаб того, что оказалось в руках центров НТТМ , демонстрируется следующим примером. Компьютер обходился государственному предприятию в 55 тысяч рублей. Эти деньги конвертировались в 90 тысяч долларов. 2 тысячи долларов стоил компьютер за рубежом.

В 1984-85 годах советская электронная отрасль буквально дышала в спину американцам. Вопрос о собственной персоналке такого же класса, что и американская, — был вопросом года-двух. При этом в СССР возникала бы своя собственная операционная система, которая в сущности является стандартом. Отечественный стандарт — попросту перекрывал доступ иностранной техники на наш рынок. Стремительное насыщение страны американскими компьютерами наоборот лишало советскую электронную отрасль перспектив.

Ну и последний штришок к портрету Центров НТТМ. Я в 90-е оказался в малом предприятии, которое реализовывало задачку центра НТТМ. Было заказано вакуумное оборудование, оно прибыло, но даже не было извлечено из упаковки. Немедленно после распада СССР, как по команде, руководители центра взяли имевшиеся кредитные деньги(из которых только малая часть была израсходована на оборудование) — и с этими деньгами открыли банки. Стали банкирами. А оборудование просто бросили за ненужностью.

Мы в 90-е годы, буквально на гроши, которые зарабатывали на этом брошенном оборудовании, — силами 3-4 человек научно-техническую задачку центра НТТМ решили. Хорошая была задачка. Два года на российский рынок нами не пропускались изнашиваемые запасные части к машинам флексографской печати — растровые валы. Они накатывались нашими партнерами и упрочнялись вакуумным нитрид-титановым покрытием — нами. А центру НТТМ это было совершенно не нужно. Это не входило в его стратегические планы.

Ровно по этой же схеме развивался будущий бизнес Ходорковского. Какая-то научно-техническая тематика, в которой был задействован мой знакомый, — была прикрытием для масштабных махинаций, от которых глаза на лоб лезли. Наработанный капитал вкладывается в создание финансовой группы, которая в дальнейшем накладывает руку на нефтяную отрасль.

А собственно наука?

А наука методично уничтожалась. Сначала горбачевским Политбюро. Которое закрыло атомные программы, закрыло проекты «Бурана» и «Энергии», закрыло финансирование множества научных тем в оборонной отрасли. Потом — комсомольцами из центров НТТМ, которые в 90-е влезали в НИИ, а потом вышвыривали из них науку. И людей, и научное оборудование. Буквально на свалку, на металлолом. Ну и американская помощь в этом деле тоже немаловажна.

Уже можно резюмировать. Возникшая остановка научно-технического прогресса — процесс не объективный, а рукотворный. Сознательный. Тщательно спланированный и подготовленный.

Самая настоящая контрреволюция.

И эта контрреволюция произошла в обеих главных научных державах 20 века, в странах с противоположным общественным устройством, но с приблизительно равным уровнем развития производительных сил, странах с огромными ресурсами и самодостаточными экономиками. Произошедшее с СССР и грозящее ныне Соединенным Штатам — приобретает после такого рассмотрения совершенно новое, неожиданное, зловещее измерение.

Еще один аспект научной контрреволюции

Если бы дело касалось только вопроса о том, кто есть главный в обществе, ученые или юристы с артистами и журналистами, это было бы не самым страшным в происходящем антинаучном повороте. В конце концов любой катаклизм объективно требует прихода к управлению тех, кто лучше ориентируется в жизненно важных вопросах.

Пока распределительная сеть Единой энергосистемы находится в приличном техническом состоянии, главным может быть тот, кто умеет включения-выключения рубильников превращать в звонкую монету. Скажем, Чубайс, при котором недостроенная электростанция под Петербургом, еще не произведя ни одного киловатт-часа электричества, уже получила прибыль 100 миллионов рублей на перепродажах чужой электроэнергии.

Когда электростанции и сама распределительная сеть начинают сыпаться от старости, возникает спрос на людей, которые что-то понимают. Пусть даже сохраняется начальствующее должностное положение экономистов-менеджеров и чиновников, перекладывающих бумажки и умеющих писать солидно выглядящие, но совершенно бессодержательные документы.

При этом исходящее от понимающих людей низкопоклонное письмо: «Прошу Вас рассмотреть возможность…» с двадцатью пунктами, написанными ясно и четко, причем так, что становится очевидным объективная безальтернативность предложенного, — звучит для менеджеров и чиновников ультиматумом. До их мозга начинает потихоньку доходить, что без реализации этих двадцати пунктов у них просто ничего не получится. А реализовывать их самостоятельно они не могут. Они просто не понимают как это делать. И таки надо как-то выкарабкиваться — иначе через год кто-то будет их очень больно бить. Возможно, ногами.

Это не просто рассуждения с элементами юмора.

Это описание фактической ситуации осени 2008 года с письмом группы специалистов руководству очень крупного российского концерна. Первая реакция — охотничья стойка, возмущение: а кто они такие, чтобы нам ультиматумы выдвигать(хотя в письме все максимально уважительно: «прошу Вас рассмотреть возможность…»)?

А потом, по мере проработки, — пункт за пунктом начинают ложиться в планы деятельности, под которые надо готовить финансирование. Иначе — и вправду с задачей не справиться.

Короче, день «жареного петуха» поднимает на поверхность тех, кто может делать дело, тех, кто понимает, как его делать, какие шаги предпринимать.

А теперь представьте себе, что таких людей просто нет. Есть множество узких специалистов, умеющих подставить данные других узких специалистов в стандартную программу расчета, математическую постановку физической задачи под которую лет пятнадцать назад делал человек, который уже умер. И в этой постановке задачи есть ошибка. Люди есть люди. Ошибки возникают у самых уважаемых профессионалов.

Эта ошибка идет через все расчеты по указанной стандартной программе. Только для большинства случаев она не страшна — находится в пределах запаса прочности. А в некоторых — получается «Аквапарк». А вернуться к истокам расчетной программы никто не может — все узкие специалисты. Человек, который способен видеть модель рассчитываемых физических процессов — редкая фигура. В известной автору расчетной лаборатории на 300 человек специалистов, способных писать сложнейшие программы, был только один способный ставить им задачи.

После его смерти профиль лаборатории стал меняться. Можно было выполнять типовые расчетные задачки по уже имевшимся программам. А за задачи нового типа браться стало невозможно.

Но и описанная ситуация(опять же совершенно реальная — являющаяся документальным фактом, известным автору), — не самая страшная. Когда наука живет нормальной жизнью, не здесь, так в другом месте возникают люди с широкой научной эрудицией, способные видеть проблемы в целом и делить их на частные задачки для узких специалистов. Способные разобраться в истоках ошибочных представлений и исправить ошибки.

А теперь представим себе ситуацию, когда такие люди исчезают. Причем исчезают не потому, что перестали рождаться способные к такому мышлению. А потому что сама практика науки отторгает концептуальное обобщающее мышление. Получил твердый факт? Можешь опубликовать. Можешь заработать на нем докторскую степень, Нобелевскую премию. Но не моги обобщать. Не моги строить гипотезы и теории, распространяющие вывод из твоего факта на факты, получаемые другими специалистами. Бред? — Увы, реальная тенденция сегодняшнего дня.

Летом 2007 года на Международном семинаре «Структурные основы модификации материалов методами нетрадиционных технологий» в г. Обнинске я был неприятно поражен докладом «Нанотехнологии и смена типа научной рациональности». Автор доктор наук Н. А. Бульенков из Москвы говорит буквально следующие слова: «Для выхода из этого положения необходимо изменить существующий тип научной рациональности, отказаться от изучения только объектов мира объективной реальности и перенести свое внимание на изучение потенциальных возможностей в мире субъективной реальности, которые могут быть реализованы методами нанотехнологий.

Математика…и ее раздел обобщенная кристаллография создадут основу для создания эффективных методов дизайна таких потенциально возможных структур».(дословная цитата из сборника тезисов докладов).

В сущности в науке формируется новая философия отказа от поиска объективных закономерностей, благодаря знанию которых специалист из Новосибирска может понять то, что сделано в какой-то техасской лаборатории. Понять и воспроизвести в своем изделии. И заявить, что его изделие не хуже. А когда представитель юридического отдела указанной техасской корпорации начнет говорить, что новосибирский аналог — это совсем не то, что делают в Техасе, что это дешевая подделка, не обладающая и половиной необходимых качеств, этот же новосибирский физик смог бы разъяснить, что такие-то свойства продукта зависят от таких-то особенностей структуры, другие — от других, и все это сделано правильно и может быть воспроизведено хоть в Африке, а не только в Техасе.

Вот зачем из науки изгоняется концептуальное мышление! Ради того, чтобы обеспечить конкурентоспособность крупных корпораций. Ради того, чтобы лишить остальных возможности импортозамещения. Продукты фирм с известными брэндами — законные и правильные. Все остальное — вне закона. Потому как оно чем-то отличается.

И опять я вынужден произносить: это уже не догадка. Это реальность, с которой уже пора воевать. Ровно на этом же Международном семинаре прозвучал еще один доклад, как бы выпадающий из общей струи. Докладывала женщина, не являющаяся научным работником, а представляющая дилерскую структуру в области фармацевтики. Доклад ее назывался «Полиморфизм лекарственных веществ». Суть доклада была в следующем. Вы, ученые-материаловеды, знаете, что у веществ существуют различные модификации. Формула одна и та же, но структура разная. Разная симметрия молекул. Разный порядок расположения радикалов.

И вот эти формы вещества имеют различный лечащий эффект. Одна полиморфная структура имеет замечательный лечащий эффект, а другая имеет лечащий эффект в 10 раз хуже или вообще не имеет. Вещества могут менять свою структуру в зависимости от температуры хранения, от вещества упаковки. Так вот, призываю вас, уважаемые ученые, вынести на конференции решение рекомендовать российскому правительству разработать законопроект, позволяющий бороться с производителями некачественных полиморфных аналогов действительно хороших лекарств крупных фармацевтических фирм.

Это и есть ровно то, о чем я только что сказал. Задушить в зародыше саму возможность конкуренции. Но это возможно в том и только в том случае, когда наука лишена права что-либо утверждать наверняка на основании познанных общих закономерностей.

Разберем тот же пример с американским двигателем Ф-1 ракеты-носителя Сатурн-5. Я как ученый, обладающий познаниями в металлофизике, готов утверждать, что использование американцами сплава инконель Х-750 в качестве материала стенки камеры сгорания в годы разработки двигателя было невозможно. Просто ввиду закономерностей, объективно существующих и общих для всех сплавов соответствующей группы — никелевых. Их жаропрочное состояние зависит от выделения в материале новой фазы, имеющей специфическую физику.

К моменту разработки двигателя даже сам понятийный аппарат, в рамках которого в дальнейшем изучалась физика жаропрочности, конкретно — теория дислокаций,- была научной экзотикой и только-только начала добиваться первых успехов в объяснении законов прочности и пластичности. Сами сплавы уже существовали, но управлять их свойствами еще не умели, не знали с какой стороны подступиться.

А потому стенка камеры сгорания, изготовление которой включало множество операций с жаропрочным никелевым сплавом, при которых материал выводился на уровень напряжений масштаба пластической деформации, должна была разрушаться в непредсказуемых местах. Просто из-за неконтролируемых фазовых изменений в структуре материала. Неконтролируемых по тем временам в принципе, а не потому что лень или техника не позволяла. Неконтролируемых потому, что неясно было, а что собственно должно контролироваться. Не было научных оснований задавать материалу соответствующие вопросы.

Но в условиях современного состояния науки, в которой концептуальные обобщения не приветствуются, позиция защиты лунной аферы от разоблачения выглядит следующим образом. Технологи-материаловеды фирмы «Рокетдайн» очень старались и подбором режимов получили как раз такой материал, который и смог устоять перед тепловыми потоками в двигателе.

Вы же не можете воспроизвести все манипуляции этих технологов, которые и составляют «ноу-хау» фирмы. Долго мучились, экспериментально проверяли работу камеры сгорания на огневых стендах, измеряли то, что получается. Производили изменения в материале и технологии его пайки. И наконец справились…

Обезьяна посидела за пишущей машинкой и таки написала «Войну и мир» — вероятность исчезающе малая, но она отлична от нуля…

Ну а кто в это не верит, тот плохой ученый. Помните сказку Андерсена про новое платье короля?

Покровский Станислав Георгиевич



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments