Skip to content

30.12.2014

СЕРГЕЙ ХОРУЖИЙ: «РАЗМЫКАНИЕ СЕБЯ» (окончание)

Начало статьи:  http://trassa.dreamwaver.org/sergey-horuzhiy-razmykanie-sebya-1

— Хорошо, мы уходим от сущности, субстанции и субъекта как базовых понятий — что предлагается взамен?

— Была замечена некоторая область антропологических событий, которая никогда и не понималась на классической базе, где человек себя по Канту не рассматривал и в этих парадигмах не действовал.

 Здесь выражен был другой образ человека, и он представлял собой готовую неклассическую антропологию, только не сформулированную на языке европейской философской мысли. Таким неклассическим островом антропологической реальности служили, как в том легко убедиться, духовные практики.

 Они куда более известны в своих дальневосточных вариантах. Но язык дальневосточного сознания в своих способах выражения так радикально отличается от европейского, что конструктивное и обоюдополезное сопоставление провести крайне трудно. Его почти и не проводилось — улавливали, что «там всё другое» и толковать это в европейских понятиях лучше не пытаться.

 Но ведь некоторого антропологического урока там не может не быть, там человек углублённо и эффективно с собою работает, и эта работа заведомо значима для универсальных представлений о человеке. Поэтому поставить задачу их антропологического осмысления необходимо.

 Прежде всего я заметил, что к тому же классу явлений принадлежит и исихастская практика. Она развивалась совсем не на Дальнем Востоке, а в восточном христианстве и выражала себя никак не в реалиях дальневосточного сознания. Да, её язык очень далёк от западного философского дискурса, однако не настолько. Это уже на полпути к тому, как привыкло себя выражать европейское сознание.

 Ещё более существенно и даёт основу общности то, что эта практика выражает христианское мировоззрение. Шансы извлечь внятные для европейского научного сознания антропологические уроки здесь с самого начала велики и серьёзны. Я постарался реализовать эти шансы.

 Надо было найти язык описания, чтобы достичь концептуализации этой сферы опыта. Опыт, однако, высокоспецифичен: это мистический и аскетический опыт, вторгаться в него технарским путём нельзя.

 Чтобы понять опыт духовных практик, я должен прежде всего с максимальным вниманием обратиться к тому языку, тем способам понимания, которые сами эти практики развили для себя, для своего внутреннего употребления.

 Это обращало меня к истории аскетики, к истории богословия. Лишь на этом пути мог возникнуть новый язык, с помощью которого можно извлечь антропологический урок, нужный для нашего «здесь и теперь» — уже не для духовных практик, а для сегодняшнего человека, который про духовные практики мог и не слыхивать.

— Каков всё же образ человека глазами синергийной антропологии? В ваших текстах мне встречался образ точки, из которой пучком, лучами в разные стороны торчат энергии.

— Да, такой образ близок и к непосредственному ощущению, и к способам выражения самой практики, к внутреннему языку её традиции.

 В аскетике базовое понятие — «помыслы». Сознание видится как подвижная стихия, где помыслы непрестанно зарождаются или куда они постоянно приходят как бы извне: сознание — не замкнутая в себе стихия, а принципиально открытая, и то, что в нём делается, питается приходящим. Это приходящее носит характер самых разнородных и разнонаправленных помыслов, они же энергии, — в православии напрямик употребляется термин «энергия».

— Вы говорили и о том, что у человека, строго говоря, нет сущности. Но что же тогда точка, из которой все эти энергии исходят (или куда они сходятся), что их держит все вместе, если не сущность?

— Есть ли это единство энергий — большой вопрос. Есть лишь некоторая их совокупность…

— Но она же устойчива, что-то держит сознание вместе?

— Вовсе нет, она постоянно меняется.

— И тем не менее мы можем говорить о границах человеческого?

— Мы говорим лишь об энергийной конфигурации. А насколько она представляет единство и что это за единство — отдельный вопрос. У неё разные характеристики, одни устойчивы более, другие менее, но абсолютно неизменного — вообще говоря, ничего.

— Но если речь идёт о «границе человеческого», значит надо представлять себе, что ею ограничивается. Вот здесь ещё человеческое, здесь уже не совсем, а там уже вовсе нет…

— Важны понятия внутреннего и внешнего. По отношению к понятию сознания, которое остаётся рабочим термином, они исходно существуют. Есть восприятие, существование которого мы тоже не подвергаем сомнению. И этого жёсткого минимума различений уже достаточно, чтобы выстроить разумный концептуальный каркас.

Если есть реальность сознания и перцепций и тем самым положено различие «внутреннего» и «внешнего», мы можем отсюда прийти к концептуализации границы. Если есть «внутреннее» и «внешнее», значит можно ввести и понятие горизонта сознания: это весь диапазон «внутреннего». Так постепенно создаётся фонд универсальных, но уже неклассических антропологических понятий.

 К границе я отношу предельные практики, или проявления: те, опыт которых говорит человеку, что горизонт внутреннего здесь заканчивается.

 В первую очередь это отсылает к опыту духовных практик, когда человек методично изменяет себя, продвигаясь к искомой цели, и на какой-то ступени продвижения обнаруживает, что в его опыт вошли какие-то сигналы, источник которых в нём самом не идентифицируется. Это, стало быть, сигналы извне, но самое важное — определить, что здесь означает «извне».

 Специфика духовных практик в том, что в них человек организует себя как представитель определённого способа бытия. «Извне» здесь имеет смысл онтологический — это нечто внешнее, внеположное по отношению к способу бытия человека.

 В безумии, в аномальных психических состояниях человек тоже фиксирует вторжение на его территорию чего-то внеположного. Но уже не в онтологическом смысле — это внеположность лишь горизонту сознания. Не в сфере бытия, а в сфере сущего, как говорит философия.

 Третий способ прикосновения к границе человеческого — виртуальный, когда человек в своей энергийной конфигурации также открыт, разомкнут, но таким образом, что его проявления не достроены, не актуализованы полностью. Таковы виртуальные антропологические практики.

 Итак, можно нарисовать карту антропологической границы: на ней будет область Божественного, область безумия и область виртуальной, недовоплощённой реальности. Возникающий облик человека, упрощённо говоря, состоит из трёх обликов: человека онтологического, человека бессознательного и человека виртуального. Для каждого из них требуется особый концептуальный арсенал. Нашей задачей было описать способы конституции человека. Здесь многое определило то, что у нас с самого начала было хотя бы одно оригинальное понятие. Мы характеризовали человека через осуществляемое им размыкание себя и говорили, что человек конституируется в нём. Это уже собственный методологический угол зрения.

— С каких пор вы отсчитываете существование дисциплины?

— Термин возник отчасти с лёгкой руки Олега Игоревича Генисаретского. В начале 90-х он был заместителем директора Института человека и предложил мне параллельно с моей работой в Математическом институте организовать что-то у них. Он думал тогда — и был, оказалось, прав, — что тематика, мной открытая, заметно крупнее заданий для одного человека и надо бы организовать научный коллектив.

 И когда мы с Олегом в принципе уже договорились, он меня спрашивает: «А как твоя лаборатория будет называться?» И я, словно по наитию, произнёс: «Наверно, лаборатория синергийной антропологии».

— Сколько вас было и какие специальности были представлены?

— Никогда много не было, и слава богу. В общем — от трёх до пяти человек. Институт вслед за лабораторией тоже устроен так, что включает в себя лишь минимум штатных сотрудников. Наша стратегия — скорее совместные проекты с разными инстанциями. Что касается специальностей, то, скажем, Олег Игоревич — философ; Евгений Семёнович Штейнер, с которым мы вели программу по дзен-буддизму, — востоковед; секретарь нашего института — кандидат политологических наук, что тоже полезно…

— Чем же вы с коллегами занимаетесь?

— В условиях нашего времени, увы, спектр работ не особенно широк. Но всё же разработки идут в разных направлениях. Ряд лет совместно мною и Е.С. Штейнером велась программа по дзен-буддизму.

 Она имела принципиальное значение: чтобы от исследований исихазма перейти к общей теории духовных практик, необходимо доказать, что и другие практики допускают мою концептуализацию.

 Но каждая из этих других, восточных, — целый особый мир, с опытом, не переводимым на европейский язык без больших утрат. Их реконструкция на базе синергийной антропологии требует дорогого взноса: надо войти в их литературу, дискурс, освоиться в их мире.

 И всё же программа по дзен в целом осуществлена, пусть и не до такой глубины, как в случае исихазма. Сейчас я готовлю к печати большой сводный том по всем разделам синергийной антропологии — там мы опубликуем результаты программы.

 Мы также тесно участвуем в программах, которые инициировал философ-антрополог С.А. Смирнов из Новосибирска: совместно издаём альманах «Человек.RU», проводим ежегодный семинар по синергийной антропологии в Новосибирске.

 Кроме того, институт завязал партнёрство с Высшей школой экономики: совместно был учреждён Центр синергийной антропологии в качестве её подразделения и мы читаем там курсы. Моей целью здесь была связь с педагогической и студенческой средой, откуда могли бы рекрутироваться творческие силы.

 Первый же лекционный курс был мной прочтён ещё лет десять назад в Психологическом институте, и назывался он «Психологические проблемы синергийной антропологии». Уклон этот неслучаен: психологическое сообщество в лице многих весомых специалистов с самого начала интересовалось моими разработками.

 Проявлял дружеское участие Владимир Петрович Зинченко, вошедший в учёный совет нашего института; с середины 90-х у нас с ним происходили время от времени собеседования, весьма ценные для меня. И в первую очередь Фёдор Ефимович Василюк: он и сам размышлял о применениях моих идей в психологии, психотерапии, регулярно меня привлекал с лекциями, докладами. Именно его инициативой и был тот первый курс лекций.

 В частности, у нас изначально возникала своя трактовка практик внимания. Это психологическая проблематика, но у нас она шла из духовных практик. Соответственно, в том курсе я разбирал три рода практик внимания: у Гуссерля, у Гурджиева и в исихазме. Конечно, это логика синергийной антропологии: никто, кроме нас, не вздумал бы объединить такую триаду.

 Именно в этом направлении наша дисциплина видит свою задачу в комплексе гуманитарных наук. В ней могут создаваться подступы к новому единству гуманитарного знания.

— Как это может выглядеть?

— Один конкретный пример — антропологическая редакция истории. У нас возник плюралистический образ человека как ансамбля антропоформаций. Естественный вопрос: как этот образ человека связан с реальной историей? Ответ: в каждый период доминирует какая-либо одна из этих формаций. Так история получает из антропологии новое структурирование — она представляется как история человека, история смены антропоформаций.

 Такой угол зрения возникает и в других современных антропологиях — у Фуко в теории «практик себя», у Делёза в его эксцентрической топологической антропологии. Отличие синергийной антропологии, однако, в том, что здесь мы приближаемся к полноте охвата, описываем все парадигмы конституции человека.

— Вы ещё в 2000 году говорили, что с человеком происходят «новые резкие процессы». В чём они состоят и с чем их можно связать?

— Анализ этих антропологических новаций, трендов антропологических перемен — наша постоянная тема.

 Один из первых в ней результатов — текст по проблеме постчеловека, который я написал для спецвыпуска журнала «Философские науки», посвящённого синергийной антропологии. Как ясно по самому смыслу слова, именно с постчеловеком и связываются самые радикальные перемены.

 О нём пишут много, но на поверку в этих писаниях пока нет ни философской, ни иной строгой основы: разговор ведётся не столько в науке, сколько в интернетных дискуссиях, в массмедиа и в форме проектов разной степени утопичности, порою просто фантазий. При всём том тема важна, она отражает реальные процессы. Сухой остаток её можно описать так.

 Покамест никакого постчеловека в наличии нет; но есть определённый круг тенденций развития, ведущих в направлении кардинальной трансформации человека в некое иное существо, иной вид, который условно именуют постчеловеком.

 Выходы к постчеловеческому, лежащему за пределами доселе известной антропологической реальности, намечаются на чисто технологической основе и имеют два русла: компьютерные технологии и биотехнологии.

 В первом случае, изучая эти тренды, можно выстраивать образ постчеловека компьютерного, во втором — биологического. В компьютерной области такие антропологические новации обычно именуются киборгами, а в области генной инженерии — мутантами.

 Итак, есть два гипотетических образа: киборги и мутанты — и ведущие к ним стратегии. Сами образы пока сугубо описательные и утопические, но стратегии, которые к ним ведут, в своих начальных стадиях уже реальны. Я систематически рассмотрел, до каких рубежей эти тренды успели продвинуться. Во всяком случае, в области биотехнологий они уже имеют расчисленные вехи развития.

 Ожидается, к примеру, что будет освоена так называемая биотехнология зародышевых путей, в итоге чего качественно возрастёт объём генетического материала, доступного для технологий.

 Пока специалисты могут оперировать лишь очень небольшими его островками, но где-то в районе 2020 года полный объём наследственной информации станет доступен генной инженерии. И практическое воплощение биологических мутантов, сколь угодно далёких не только от человека, но и от любых нынешних живых существ, окажется в пределах инженерной осуществимости.

 В другом, компьютерном русле наиболее радикальный исход рисует известное движение трансгуманизма: здесь предельный успех прогресса мыслится как превращение человека, его сознания в компьютерную программу и загрузка этой программы в некую сверхмощную компьютерную систему.

 Необходимо продумать, что это значит для антропологии и собственно для человека, каков должен быть его «ответ на вызов», если вернуться к началу нашей беседы.

 Очевидно, что человек здесь отказывается от себя, обдуманно и методично осуществляет утрату своей видовой идентичности. Конечно, эти процессы можно называть постчеловеческими; но очевидно и то, что этот термин, по существу, эвфемизм: перед нами сценарии смерти человека.

 Как следует относиться к таким сценариям? Фанаты технопрогресса, те же трансгуманисты предлагают видеть в них прекрасное будущее. У них хватает противников, которые находят такое будущее ужасным. Здесь спор сторон на уровне личных вкусов. Но синергийная антропология, как я надеюсь, может представить в данном вопросе обоснованную позицию.

 Прежде всего наша дескрипция парадигм конституции человека позволяет увидеть, что различные сценарии его самореализации вовсе не равноценны. Раскрытие, развёртывание себя в бытии — принципиально более богатая перспектива и более широкий диапазон самореализации, нежели все прочие.

 С другой стороны, однако, наш же анализ смены антропоформаций признаёт, что отвечающая этому сценарию формация онтологического человека более не является доминирующей, меж тем как постчеловеческий тренд соответствует формации виртуального человека, которая и становится доминирующей сегодня.

 На это надо сказать, что, если даже данный тренд доминирующий, это лишь общий, усреднённый тренд. Но усреднять человека — это и есть технарская, бесчеловечная методология. У каждого из нас личная биография есть наше личное приключение, исход которого может быть безмерно далёк от усреднённого тренда. Каждая биография — это личный выбор и личный риск.

 Что же до синергийной антропологии, она помогает различить, когда человек находит выход в открытость бытия, а когда лишь виртуально имитирует такой выход или кружит по траекториям фрейдо-лакановского желания, путается в делёзовских складках. И если она сможет таким путём войти в круг пособий, делающих человека и его выбор более зрячими, я сочту мой долг учёного выполненным.

 Беседовала Ольга Балла



« »
1 Comment Post a comment

Trackbacks & Pingbacks

  1. Аноним

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments