Skip to content

16.10.2014

ДУХОВНОСТЬ, ЕЁ СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ

В начале двадцать первого столетия где-то в географическом сердце Германии стоят вместе и молчат тридцать молодых людей. Здесь на лесной поляне свет факелов и трещащий огонь костра в середине общего круга являются единственным светом, который робко освещает серьезные лица присутствующих. Они собрались здесь ради праздника весеннего равноденствия и отмечают этот праздник так же, как уже много лет до этого. Руководитель культа проводит собравшихся через огонь, звучат заклинания, огню вручаются дары как жертвы богам, читаются стихи и проходит совместная трапеза. Можно было бы подумать, что наши предки тоже отмечали свои культовые праздники примерно так же. В конце концов, здесь призывают тех же богов, заклинают те же руны и даже разливаемый медовый напиток, очевидно, произведен «по старой германской рецептуре». Здесь говорят о соблюдении традиции.

Традиция. Какое величественное понятие! И какое неправильно понятое понятие! Сколько людей, которые в какой-либо форме сталкиваются с мифологической и реально-исторической ценностью германства, действительно поняли понятие традиции в отношении к германскому язычеству? И существует ли традиция германского язычества вплоть до сегодняшнего времени? Существует ли эта традиция вообще? Можно ли защитить это понятие научным способом и, опираясь на него, занять позицию как за «неоязычество», так и против него? Ниже мы рассмотрим проблематику, которая касается основ объяснения этого «нового язычества» с недогматической, не строго научной, но и отнюдь не слишком прославляющей точки зрения.

Описанный выше сценарий – это современная реальность. Десятки более или менее четко организованных групп, которые посвятили свою жизнь возрождению германского язычества, собираются несколько раз в год, чтобы отметить праздники Солнца и Луны. Но чем можно объяснить стремление отделиться от института церкви и ее догматической веры и обратиться к «религиозному направлению», которое считалось предположительно «преодоленным», «ушедшим в прошлое»?

В принципе, ответ на этот вопрос дает нам современность. Она характеризуется усиливающимся распадом и неуважением общественных ценностей и институтов, как в малом, так и в великом, что нужно оценивать преимущественно отрицательно. Грубый материализм, потребительское сладострастие, симуляция предполагаемой свободы, которая, в конечном счете, влечет за собой только тотальное проявление инстинктивного эгоцентризма, распад структур семьи и общества в пользу жизни в одиночестве, изоляция от мысли о святости природы и столь многое другое – это симптомы атомизации общества. Лишенный идентичности житель большого города в своей безграничной иллюзии прогресса, воспитанный в духе космополитизма и не связанный с духовными ценностями это отнюдь не только полемический постулат ультраправых воспевателей прошлого. Он – общественная реальность.

То, что этот тип человека может оказывать все более отталкивающее воздействие, доказывает поиск многими людьми духовного возмещения, некоего полюса, противоположного материализму, поиск религиозного соединения. В это время происходит как упадок церквей как содействующего общности элемента, так и взлет якобы дарящих духовность мировоззрений и группировок. Только уж слишком типичным для этого времени лишения своих корней, однако, является сущность этих более или менее новых учений спасения: эзотерика «Нью-Эйдж», дальневосточные премудрости и иудео-христианские идеи спасения – достаточно часто в самых запутанных комбинациях – предлагают лишенному смысла жизни жителю мегаполиса возможность удовлетворить его тоску по духовности, хотя при трезвом рассмотрении они едва ли имеют хоть какое-то отношение к человеку Запада. 

Что понимают испытывающие стресс немецкие менеджеры из Франкфурта-на-Майне в многотысячелетней японской традиции Синтоизма? Как могут помочь потерявшим ориентацию британским офисным работникам из Лондона индийские методы йоги? Что находят избалованные молодые люди из общества благосостояния в поверхностном занятии комбинацией из духовных ценностей индейцев хопи и культуры австралийских аборигенов? Вероятно, эти люди уже сделали первый шаг в правильном направлении, вероятно, они частично уже осознали, что поклонение идолу Маммоны не может быть единственным, которое способно придать смысл бытию. Но все же, куда именно бредут эти духи? Рынок эзотерики – в большинстве случаев ориентированный на коммерцию – предлагает все, что звучит экзотически и таинственно и удовлетворяет этим латентно наличествующие у современного человека стремления к чужим духовным, даже культурным ценностям, чему способствует и как можно более космополитическое воспитание. Мы видим: также в области веры триумфально закрепились материальность (потребительская ориентация) и духовный интернационализм, угрожающий человеку в его национально-расовом развитии личности. Человек, похоже, во всех сферах полностью отдан во власть сил современности, темного разлагающего века.

Какие же остаются альтернативы?

Христианская вера – при поверхностном рассмотрении традиционно западноевропейская – теряет в Центральной Европе силу влияния, свежесть и притягательную силу. Для большинства людей она опустилась до голого реликта в форме покрытой пылью, обремененной догмами официальной церкви и, во всяком случае, используемого политиками в качестве инструмента носителя ценностей, потому что она «собственно уже всегда там была». Действительно глубоко прочувствованная религиозность и видение Бога в глазах массы сегодня, по меньшей мере, в Германии, едва ли соединяется с понятием Христианства. По ту сторону Атлантики ветхозаветная иллюзия избранности в комбинации с пуританским презрением к земному миру и «бронированной» капиталистической или империалистической этикой улучшения всего мира отражается в невыразимом и опасном взгляде на мир. Остаток христианских стад, главным образом в Южной Европе и Восточной Европе, здесь не имеют значения для данной темы и может уверенно характеризоваться понятием: рабская мораль. Наряду с официальным Христианством еще и многочисленные свободные церкви, и христианские секты, а также ничуть не менее универсальный, т.е. космополитический Ислам всеми силами борются за просящие о трансцендентности души белых людей. [Христианство и Ислам происходят из одного и того же переднеазиатского источника. Это должно быть ясно. Все же удивительно, сколько религиозных мотивов эти мировые религии с самого начала и в течение их становления позаимствовали у древних индогерманских религиозных моделей. Всюду, где особенно Христианство наталкивалось на народ (племя и т. д.), связанная с этносом «народная душа» преобразовывала новую веру, в данном случае Христианство, в свойственное именно себе религиозное ощущение, и дохристианские языческие влияния неизбежно связывались с новыми появлениями во всегда различающуюся от народа к народу народную религию и народное благочестие. Создающий стиль и характер народно-национальный принцип даже в Христианстве обладает наивысшей, абсолютной важностью. Это короткое объяснение важно для наших последующих рассуждений.] Являются ли для этих людей, тем не менее, агрессивные в своей последовательности, защищающие свою абсолютную и единственную правоту чуждые учения с Синайского полуострова правильным, лучше сказать: разумным путем для того, чтобы придать религиозный порядок их существованию, должно остаться здесь только риторическим вопросом. Для свободолюбивого, недогматического человека ответ ясен…

Мы до сих пор пытались указать на то, что во всем спектре различных принятых сегодняшним обществом религий или «духовных» учений нет ни одного религиозного мировоззрения, которое действительно обращается к самой внутренней сути немца, к его существу, его характеру и его виду. Ни одна из упомянутых религиозных форм не связана кровным родством с немцем, ни одна из них не подходит германскому человеку. [Эта статья касается ситуации в преимущественно определяемых германским духом странах. Под «германским» в этой связи нужно понимать в первую очередь лингвистическое и религиозно-историческое понятие. Чтобы придать понятию «германского» биологическое значение – что здесь, конечно, осознанно следовало бы сделать, нужно сначала понять, что «германской расы» не существует. Однако существует «северный (нордический) расовый тип», который считается носителем германских культурных ценностей (в языково-историческом и религиозно-историческом смысле) и оказывает огромное влияние на этот континент благодаря своему обусловленному странствиями появлением в крови европейских людей (естественно, сильнее всего выражено в Северной Европе и Центральной Европе). Таким образом, доля «нордической крови» особенно высока в таких странах как Германия, Голландия, Дания или Швеция, и объясняет таким образом преобладание германской культуры в этих странах, в противоположность к определенным «романством» странам или народам на юге или востоке Европы. См. об этом Ганс Ф.К. Гюнтер: Нордическая идея, Мюнхен, 1927.] Почему же молодые люди, которые не хотят покоряться уродливым извращениям этого периода упадка, не должны были выбрать прямой, честный путь и заняться своими собственными корнями?

Критическое рассмотрение письменных преданий германского язычества и героизма, которые можно найти, например, в Эддах, в северно-скандинавских сагах или в Песне о Нибелунгах [записанная в средневековое, христианское время Песня о Нибелунгах, естественно, демонстрирует немало христианских мотивов, свидетельствует, тем не менее – так же, как и Песнь о Хильдебранде – во многих местах о германской духовной позиции. Возражения, которые слишком подчеркивают христианских характер таких произведений (к ним относятся также Старшая и Младшая Эдды) из-за того, что они были записаны в Средние века, значат мало. Ядро этих произведений при этическом и философском рассмотрении всегда остается германским. В них нельзя найти ничего из переднеазиатского иудео-христианского этоса.], ведут ищущих сначала в космос германской этики. Зигфрид Ксантенский и Хаген из Тронье, пожалуй, могут намного сильнее вдохновить молодых людей на драгоценное формирование характера, чем Иисус из Назарета. Мужество Зигфрида и верность Хагена более положительно влияют на развивающиеся молодые души, чем образ страдающего на кресте, чужого нам по его племенной принадлежности и враждебного в его противоестественной пассивности переднеазиата. И если уже создан фундамент, который нужен, чтобы понять германскую сущность в давние времена, то ничто больше не мешает углублению в мифологический материал германской религии. В этой мифологии, которая была создана, в конечном счете, людьми нашего склада характера, отражается тысячелетнее знание тайн жизни, космического порядка – облаченное в самые великолепные символы и истории. Какими качествами характера обладали наши предки, такими же они наделяли и своих богов, которых они почитали, и архетипы, которые представляли эти боги, не были при этом искажены. С