Skip to content

30.09.2011

СВОЕВРЕМЕННОСТЬ — ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОУМНЕТЬ КОГДА УГОДНО?

672405957

    КАК ЗНАНИЯ И ОПЫТ ПОЛУЧЕННЫЕ В ОДНОЙ ОБЛАСТИ ПЕРЕНЕСТИ, ПРИМЕНИТЬ В ДРУГОЙ ….

Четвертая республика и четвертое поколение 

Года два назад, пытаясь объяснить неудачи сирийской армии в войне с боевиками, которые еще не были столь сильны, как сегодня, я приводил цитату из одного ключевого исследования США.

Это исследование, точнее, небольшая статья в «отраслевом» военном журнале «Marine Corps Gazette» всего лишь на 4 страницах, положило начало целой волны серьезных работ, касающихся так называемой «войны четвертого поколения», в которой авторы — Уильям С.Линд, полковник Кит Найтингейл, капитан Джон Шмитт, полковник Джозеф Саттон и подполковник Гэри Уилсон — предприняли попытку осознать, какой вид ведения боевых действий станет наиболее эффективным в ближайшем будущем. Стоит отметить, что статья была опубликована в октябре 1989 года, то есть, еще до первой войны в Ираке, которая во многом и подтвердила справедливость предположений и выводов исследователей.

Если поначалу традиционная стратегия массированного применения военной силы дала вполне ожидаемый эффект, то уже после второй иракской войны и окончательного поражения Ирака стало понятно, что такая стратегия не может дать внятного ответа на иррегулярные действия противника, полностью игнорирующего незыблемые постулаты военной науки, главный из которых: концентрация сил. Вдруг оказалось, что слабый по всем формальным признакам противник вполне способен ставить в тупик всю собранную против него мощь и делать ее совершенно неэффективной.

В статье даны четыре признака войны «четвертого поколения» (цитата):

«…Прежние поколенческие сдвиги, особенно переход от второго поколения к третьему, были отмечены все более сильным акцентированием некоторых центральных идей. По крайней мере четыре из них, по всей вероятности, перейдут в четвертое поколение и, более того, будут оказывать еще более сильное влияние.

Первой такой идеей является «приказ, ориентированный на выполнение боевой задачи» (mission-type order). Каждый раз переход к новому поколению был отмечен все большим рассредоточением сил на поле боя. В войне четвертого поколения поле боя по всей вероятности будет включать все общество, от имени которого противник ведет войну. В этих условиях рассредоточение, а также, по всей вероятности, повышение значимости действий очень маленьких групп комбатантов, потребуют от боевых единиц даже самого нижнего уровня гибких действий на основе знания и понимания намерений вышестоящего командования.

Второе – это снижение зависимости от централизованной системы логистики. Рассредоточение вкупе с всевозрастающим значением быстроты, потребует высокой степени готовности к тому, чтобы поддерживать существование за счет окружающей местности и противника.

Третьим элементом, который, вероятно, унаследует четвертое поколение – это больший акцент на маневр. Массирование и огневая мощь перестанут быть решающим фактором. Более того, массовость может стать неблагоприятным фактором, так как облегчает нахождение целей для уничтожения. Будет иметь место тенденция к преобладанию небольших, высокоманевренных и подвижных сил.

Четвертой ключевой идеей станет направленность действий на достижение внутреннего коллапса сил противника, а не на их физическое уничтожение. В число целей для поражения будут входить такие «вещи», как поддержка войны населением и культура противника. Огромную важность будет иметь точная идентификация стратегических основ вражеского боевого потенциала.

В целом представляется, что военные действия четвертого поколения по всей вероятности будут в высшей степени рассредоточенными и по большей части не определенными; разделительная черта между миром и войной будет размыта вплоть до полного исчезновения. Война будет нелинейной в такой степени, что, вполне возможно, в ней будут отсутствовать поддающиеся идентификации поле боя и линии фронта. Различие между «гражданским» и «военным» вероятно исчезнут. Действия будут одновременно направлены на всю «глубину» участвующих сторон, включая все их общество, понимаемое не только в его физическом, но и в культурном аспекте. Крупные военные объекты, такие как аэродромы, стационарные узлы связи и крупные штабы станут редкостью по причине их уязвимости; то же самое, вероятно, коснется и их гражданских эквивалентов, таких как правительственные резиденции, электростанции и промышленные площадки (это относится не только к обрабатывающей промышленности, но и к «экономике знаний»). Успех будет сильно зависеть от эффективности совместных операций, поскольку линии раздела между задачами и ответственностью разных участников окажутся размыты. Опять-таки, все эти элементы присутствуют и в войнах третьего поколения; четвертое поколение просто усиливает их…»


Одной из очень специфических особенностей американской культуры является свободное обсуждение любых тем. Для СССР и России это не совсем характерно — во времена СССР действовали жесткие идеологические барьеры, в сегодняшней России ключевым признаком любых исследований служит их оплата в том или ином виде. Это резко сужает возможности для качественного обсуждения и построения системных исследовательских работ. Нельзя сказать, что по упомянутой тематике нет ничего стоящего, к примеру, есть прекрасные работы Рачья Арзуманяна (самостоятельные или в соавторстве), есть во многом теоретические, но тем не менее вполне концептуальные статьи Сергея Переслегина и его группы — но в целом, конечно, исследовательское пространство России выглядит значительно беднее — по крайней мере, в этой тематике. Что, кстати говоря, очень странно: Россия обладает во многом уникальным опытом ведения партизанских и иррегулярных войн с очень сильными противниками, однако каждый раз этот опыт создается непосредственно «на месте» событий, нарабатываясь вместе с немалым количеством проб и ошибок.

Война на Донбассе на практике подтверждает этот факт. Кстати, именно Сергей Переслегин в своей статье «Искусство варвара против аристократизма воина» писал: «…В период становления Империи выявилась еще одна «наследственная» черта русского военного механизма — ригидность, склонность к застою. Известно, что любая армия готовится к прошлой войне, но российская армия ориентировалась в своей деятельности на события прошлых веков. Как следствие, армия постепенно полностью теряла соответствие с реальностью и приходила в состояние полного разложения…»

Уникальность войны на Донбассе заключается в том, что воюет в нее две русские армии и обе они демонстрируют как лучшие, так и худшие черты русской военной школы и русского военного механизма в целом. Невероятная стойкость русского солдата в обороне традиционно сопровождается столь же невероятным стремлением командования к минимально осмысленным лобовым действиям — причем с обеих сторон. Итогом стали колоссальные потери украинской армии и огромные разрушения городов Донбасса в летнюю кампанию, к которым добавились зимние потери ополчения, штурмовавшего Дебальцевский выступ — заметно более высокие по сравнению с летними боями.

По сути, победа в этой войне в ее чисто военном аспекте практически невозможна ни для одной из сторон, разве что кто-либо из них не сделает сверхусилие и не попытается изменить традиционные подходы. Говоря иначе — победит тот, кто сможет продемонстрировать способность к обучению.

Проблема ополчения заключается в том, что оно до сих пор (а прошел уже почти год войны — 7 апреля будет год указу ИО президента Турчинова о проведении АТО) не имеет никакой внятной политической цели, достижение которой можно будет расценить как его военно-политическую победу. Собственно, это обстоятельство и вызывает необходимость появления десятков версий разнообразных «хитрых планов», главным условием которых является обоснование бездействия.

До сих пор не ясно — где Донецк и Луганск (а говоря точнее, их куратор — Кремль) видят окончание войны — на линии нынешнего соприкосновения, на административных границах областей, по левому берегу Днепра, в Киеве или вообще по всей территории Украины. Это совершенно непраздный вопрос, так как от ответа на него зависит вся стратегия действий. Либо мы обороняем нынешнюю линию фронта, либо мы рвемся к Днепру, либо мы планируем поход на Львов — для выполнения любой из этих задач требуется совершенно разная армия, разные государственные машины и главное — разные сценарии будущего политического устройства Украины. Нет ответа на ключевой вопрос войны: что является ее целью — не будет ответа и на все остальные. Поэтому приходится самостоятельно назвать эту цель, отдавая себе отчет в том, что она в конечном итоге может быть сформулирована совершенно иначе.

Наиболее оптимальным для России сценарием, безусловно, является военно-политический разгром киевской хунты и переучреждение Украины как государства через сборку ее на новых принципах всеми регионами Украины — естественно, теми, кто сочтет для себя возможным вхождение в такое государство. По сути, речь идет о Четвертой республике, если начинать отсчет с почившей в 21 году УНР.

Россия не может позволить себе военное вторжение на Украину по вполне прозаической причине — мы не вытянем ее оккупацию, а оккупировать в таком случае придется при любых раскладах. Россия сегодня — третьеразрядная страна с крайне хлипкой экономикой, бесконечно продажной элитой и совершенно бездарным военно-политическим руководством. Россия способна на одноразовый акт — вроде победы над Грузией или присоединения Крыма, однако даже в этом случае она оказывается неспособной ни закрепить результат, ни воспользоваться им для продвижения своих интересов. Это объективная реальность, и нужно исходить из нее. Возможно, эта оценка не греет зомби-патриотов и штатных пропагандистов, но для другой пока оснований нет.

Такой оптимальный сценарий полностью исключает совершенно безумные варианты «сидим и ждем у моря погоды — авось Украина сама рассыпется и приползет на коленях». Даже если и рассыпется — нам от этого будет только хуже. Тогда действительно уже будет не обойтись без прямого и тупого вхождения на ее территорию, раздела ее со странами Запада, создание территории хаоса на наших рубежах и колоссальных затрат на поддержание ее хоть в каком-то относительно безопасном для нас виде. Нет смысла даже упоминать, что наша армия будет полностью исключена как инструмент внешней политики, и Россия не сможет адекватно реагировать даже на слабые угрозы на Северном Кавказе, в Средней Азии и Арктике.

Единственный приемлемый выход видится в срочном (даже архисрочном) создании параллельного временного правительства Украины, которое возьмет на себя функции временной администрации страны после ликвидации хунты и создание народно-освободительной армии Украины, задачей которой станет взятие Киева и распространение власти временного правительства на всю территорию Украины. Тем самым формат войны останется прежним — внутренним конфликтом, и Россия может гарантировать недопущение сценария распада и раздела Украины. Я уже касался этой темы, но она слишком важна, чтобы упомянуть ее и забыть.

Создание освободительной армии Украины должно пройти в таких рамках, которые бы напрочь исключили равное соперничество с ней нынешних ВСУ. Говоря иначе — нужно сделать выводы из ошибок еще на этапе строительства такой армии и ни в коем случае не делать ее аналогом ополчения Донбасса и ВСУ — в этом случае война просто распространится на большую территорию, неся с собой все то же самое — колоссальные разрушения и массовую гибель людей.

Здесь мы и возвращаемся к началу: «войне четвертого поколения», которая, кстати говоря, давно уже перекочевала со страниц теоретических журналов в реальный мир. Вот только мы этого все еще никак не замечаем.

el_murid



« »
1 Comment Post a comment
  1. admin
    Мар 19 2015

    ЦИТАТА ДНЯ — «Победит тот, кто сможет продемонстрировать способность к обучению.»

    Ответить

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments