Skip to content

22.03.2015

В ПОИСКАХ СЧАСТЬЯ…

 Внимательному восприятию и смакованию приятных чувств способствует умение делиться ими с окружающими, культивирование воспоминаний, радость за себя, обостренное восприятие и полное погружение в свои чувства. Как мы помним, существует четыре вида смакования удовольствий: наслаждение, благодарность, восхищенное удивление и блаженство. Зная все это и умело пользуясь подарками судьбы, каждый из нас может сделать свою жизнь значительно приятнее.

А чтобы перейти от теории к практике, предлагаю вам для начала приятно провести целый день своей жизни. Посвятите хотя бы один день текущеrо месяца своим любимым удовольствиям. По­балуйте себя! Продумайте все заранее, напишите для себя точный ­план. Используйте как можно больше приемов и способов увеличить наслаждение. И не позвольте жизненной суете вмешаться и все испортить.

­

­То, что я назвал здесь духовным удовлетворением, в быту мы нередко называем «духовной радостью» или «удовольствием» И практически не отличаем от последнеrо. Смешивая духовную радость с удовольствиями, описанными выше, мы воображаем, будто и пути к ним одинаковы. Однако, если приглядеться, речь идет о двух совершенно разных состояниях. Мы говорим, что любим икру, любим стук капель дождя о крышу, любим почесать спину (удовольствия), и тут же добавляем, что любим волейбол, прекрасные стихи и добрые дела (духовные удовлетворения). Нас сбивает с толку глагол «любить». В данном случае он означает лишь «предпочитать данный вид деятельности многим другим». Но, используя одно и то же слово, мы склонны искать для своих чувств сходные причины. Так, мы говорим: «Хорошая икра ­ для меня наслаждение» и «Я наслаждаюсь стихами Дилана Томаса», как будто, и у тoro и у другого единая позитивно эмоциональная основа.

Когда я спрашиваю людей о причинах удовольствия, связанноrо с телесными наслаждениями, мне, не колеблясь, отвечают: изысканный вкус, приятный запах или, скажем, температура воды. Но стоит попросить кoгo-тo объяснить, почему ему так приятно помогать нуждающимся, читать Барбару Кингсолвер, играть в бридж или восходить к гopнoму пику, ­ получить вразумительный ответ не так легко.

Некоторые из моих собеседников пытались сослаться на ощущения («мне было очень уютно читать, свернувшись калачиком на диване»).

Однако «кайф» духовноrо удовлетворения связан с глубокой поглощенностью, самозабвением, увлеченностью потоком, который нам дарит любимое занятие, ­ но только не с телесными удовольствиями. Полное погружение блокирует сознание, и эмоции практически отсутствуют.

­

­Духовное удовлетворение от удовольствия отделяет та же пропасть, которая лежит между жизнью счастливой и жизнью приятной. Помните мoero друrа Лена, чемпиона по бриджу и процветающеrо бизнесмена с очень низким уровнем позитивноrо аффекта? Именно блаrодаря духовному удовлетворению (у Лена ero в избытке) можно сказать, что он счастлив. Ни волшебство, ни полезные советы, ни упражнения не сделают Лена жизнерадостным весельчаком, но жизнь ero очень интересна и насыщенна: чемпионаты по бриджу, опционные сделки, спортивные соревнования и т. д. Блаrодаря разумному сочетанию удовольствий с духовным удовлетворением даже люди с относительно низким уровнем позитивноrо аффекта не чувствуют себя несчастными. Напротив, нередко их счастье даже полнее, поскольку оно в большей степени опирается на духовное удовлетворение и является делом их рук.

В то время как современные люди столь часто путают удовольствие с духовным удовлетворением, древние греки хорошо понимали разницу между этими понятиями. В этой области, как и во многих других, они разбирались лучше нас. Аристотель четко отделял эвдапмонию (по-гречески «счастье») от удовольствия. Для нeгo понятие счастья

родственно гармонии и изяществу танца (само собой, не всякий танец гармоничен и доставляет эстетическое наслаждение, а лишь вдохновенный и требующий незаурядного мастерства). Аристотелевское понятие эвдапмонии сходно с тем, что я имею в виду, говоря о духовном удовлетворении, и именно оно ­ неотъемлемая часть добрых дел.

Удовольствия не приносят духовного удовлетворения. Эвдапмония не достижима ни с помощью химии, ни с помощью каких-либо дpy­гих уловок. Духовное удовлетворение мы испытываем, лишь сделав что-то с благородной целью. Ссылка на Аристотеля в данном случае может показаться излишней и суrубо академической, но на самом деле эвдапмония имеет непосредственное отношение к нашей жизни.

Открыть для себя, взлелеять и усилить описанными выше способами мы можем только удовольствия, но не духовное удовлетворение и счастье. Удовольствия зависят от ощущений и эмоций, духовное удовлетворение ­ от достоинств и добродетелей.

­Многие вопросы, связанные с духовными наслаждениями, прояснились благодаря научной любознательности одного человека -­ весьма заметной фигуры в области социальной психологии.

­­ Тут есть одна знаменитость, ­ шепнул я жене, читая перевернутый список фамилий. Долгие годы за преподавательским столом научили меня читать работы студентов, лежащие вверх ногами. Мы с Манди отдыхали на своем любимом курорте Кона-Вилледж (Гавайи), и, стоя в очереди перед завтраком, я машинально заглянул в список отдыхающих. Привлекшая мое внимание, фамилия Чиксентмихайи была известна лишь узкому кpyгy ученых-психологов, ­ я даже не знал, как она правильно произносится.

­ Потрясающе легкое имя, ­ издевалась надо мной Манди. Михай Чиксентмихайи преподавал тогда общественные дисциплины в бизнес-школе Питера Друкера при Клермонтском университете. Это он открыл и разработал понятие «потока» ­ состояния, испытываемоrо при полном погружении в какую-либо деятельность. Мы виделись вceгo один раз, мельком, лет двадцать назад, и я плохо помнил, как выглядит Михай.

Несколько минут спустя, сидя за столом и выковыривая из папайи косточки, я безуспешно пытался отыскать в зале рыжего молодца атлетическоrо сложения, чей смутный образ сохранила моя память. Вопреки тому, что я сам говорю здесь о главенстве интересов семьи, мне очень хотелось побеседовать с коллегой (и это во время отпуска, когда человек должен полностью принадлежать близким!).

После завтрака мы с Манди и детьми отправились гулять на пляж ­ среди островков окаменевшей лавы и песчаных дюн. По небу стремительно неслись темные облака, а слишком высокие волны не располагали к купанию.

­ — Папа, по-моему, там кто-то кричит, ­-  сказала обладающая тонким слухом Лара, указав на прибрежную полосу.

И правда, седой как лунь, мужчина тщетно пытался выбраться из воды: eгo то прибивало к нагромождениям  лавы на берегу, где сидели чайки, то опять сносило в океан. Я тотчас сбежал вниз и, не раздеваясь, вошел в воду. Благодаря ботинкам на толстой резиновой подошве, я мигом добрался до невезучеrо пловца, но из-за мощной комплекции (куда там мои девяносто килограммов!) проводить eгo на берег оказалось непросто.

Когда в конце концов мне это удалось и мой подопечный немногo отдышался, по правильному выговopy я понял, что он родом из Центральной Европы.

­ — Михай?

Последний взрыв кашля. Потом круглое добродушное лицо расплывается в улыбке, и теперь уже я тону, но не в океане, а в медвежьих объятиях.

Следующие два дня мы проговорили с утра до вечера.

 Михай Чиксентмихайи получил свою фамилию от венгерского святоrо Михаила Чикскоrо (Чик ­ rород в Трансильвании). Eгo дeтство прошло в Италии и выпало на годы Второй мировой войны.

Отец, венгерский аристократ (буква «и» в конце фамилии означает принадлежность к дворянскому роду), был тогда послом в Риме. Война лишила мальчика безмятежного детства. После венгерских событий 1948 года ero отец ушел из посольства. Став обычным эмигрантом, он попытался открыть в Риме ресторан. Фамильная мебель перекочевала в музеи Белграда и 3агреба. Многие из знакомых впали в отчаяние.

­­ Они остались без работы, без денег и чувствовали полную опустошенность, ­ рассказывал мне Михай. ­ Другие же, оказавшись в таких же обстоятельствах, демонстрировали жизнерадостность и целеустремленность, особенно удивительные на фоне всеобщего упадка. И это не были самые обеспеченные или уважаемые люди, ­ до войны многие из них ничем не выделялись.

­Этот феномен заинтересовал Михая. Живя в Италии, он перелопатил горы книг по философии, истории и религии, чтобы найти ему объяснение. Психология тогда еще не входила в программу итальянских университетов, и Михай, увлекшись трудами Юнrа, поехал учиться в Америку. Кроме тoгo, он рисовал, занимался скульптурой, писал статьи для газеты New Yorker (а ведь английский был для нero третьим языком!) и получил степень доктора философии. Все это время он мечтал заняться самым главным ­ поиском причины стойкости духа, поразившей мальчика-эмигранта в хаосе послевоeннoro Рима. Как говорил мне сам Михай, задумчиво вrлядываясь в просторы Тихоrо океана, «я хотел понять, что у нас есть и что могло бы быть».

Основной eгo вклад в психологию ­ — разработанная им концепция потока. У каждоrо из нас есть занятие, предаваясь которому мы не замечаем бега времени. Мы чувствуем, что именно это нам необхо­димо, и готовы продолжать до бесконечности. При этом не важно, что именно нас увлекает -­ рисование, любовные ласки, игра в волейбол, ­публичное выступление, экспедиция к гopным вершинам или сочувс­твие бедам ближних.

­­ Недавно я навестил в Будапеште cвoeгo сводного брата Марти, ­ pac­сказывал Михай. ­ Брат уже на пенсии, и ero хобби ­- минералогия. Он признался мне, что как-то раз, за несколько дней до нашей встречи, он позавтракал, выбрал из своих сокровищ кусок хрусталя и принялся изучать eгo под мощным микроскопом. Какое-то время спустя Марти заметил, что разглядеть структуру кристалла становится все труднее. Видно, облако закрыло солнце, решил он, но, подняв rолову, с удивлением обнаружил, что за окнами гacнeт закат.

­Для Марти время остановилось. Чиксентмихайи называет такое состояние упоением (мне этот термин не нравится, поскольку содержит намек на плотский компонент). Эти состояния он противопоставляет удовольствиям, связанным с удовлетворением биологических потребностей.

­Провести теннисный матч, требующий вceгo вашего мастерства, ­ разве это не упоительно? Увлекает нас и чтение интересной книги, где давно известные факты представлены в новом свете, и беседа, в ходе которой нас осеняют любопытные догадки и можно их высказать. Завершение серьезной сделки, да и любого дела, тоже бывает в высшей степени упоительным. При этом в процессе самой работы мы могли не испытывать никакого удовольствия, но, оглядываясь назад через некоторое время, чувствуем, что все-таки это было здорово, и не прочь повторить.

­Чиксентмихайи брал интервью у тысяч людей из разных стран, разного возраста и рода занятий и просил их описать пережитое когда-либо духовное удовлетворение и упоение особой остроты.

Такие впечатления нередко бывали связаны с интеллектуальными занятиями (скажем, минералогией) или с общением. Например, подросток из Киото так рассказывал о памятном ему забеге мотоциклистов:

­«Нельзя сказать, что на старте мы полны взаимной любви и сочувствия. Но если забег идет хорошо, мы все переживаем друг за друга. Как бы это по точнее выразить? Наши души сливаются в одну. И когда мы становимся единым целым, ко мне приходит озарение. Я вдруг осознаю: «Мы ­- один человек…»  Чувствовать себя частью целого — ­ просто классно. Мы все получаем кайф от синхронной езды на большой скорости. В такие минуты я просто «улетаю»».

­Состояние духовноrо удовлетворения может быть связано и с физической активностью. Вот рассказ одной балерины:

­«Начиная танцевать, я плыву, наслаждаюсь, ощущаю малейший жест… я просто физически ловлю кайф… На коже выступает пот, как будто меня слегка лихорадит, а потом ­ полный вocтopг, если все получается… Я танцую и пытаюсь движениями выразить свое «я». Это суть танца. Он позволяет общаться с людьми на языке телодвижений… Коrда все идет хорошо, я по-настоящему самовыражаюсь под музыку и вижу реакцию зала».

­Диапазон занятий, приносящих людям духовное удовлетворение, поистине oгpoмeн. Респонденты Чиксентмихайи называли все -­ от корейской медитации до мотозабеrа японских байкеров, от игры в шахматы до ваяния, от работы на сборочной линии до балета. Однак, все участники опроса единодушно указали одни и те же условия и составляющие cвoeгo состояния:

— ­ «вызов ситуации»: поставленная перед собой задача должна быть достаточно трудна и требовать мастерства;

­-­  сосредоточенность;

­ — совершенная ясность цели;

­ — немедленное ощущение отдачи;

­ — полное погpужение в работу, не требующее специальных усилий;

­ — чувство контроля над ситуацией;

­ — исчезновение восприятия себя;

­ — остановка времени.

­Заметьте, в этом списке нет ни одной положительной эмоции. В рассказах о духовном удовлетворении такие чувства, как радость, волнение, экстаз, упоминаются лишь изредка и явно принадлежат к позднейшей интерпретации пережитого. По сути дела, в основе ­состояния «потока» лежит скорее полное отсутствие эмоций, самозабвение. Эмоциональная оценка происходящего и связанные с нею впечатления обычно помогают нам корректировать свою деятельность.

Но если то, чем мы занимаемся, идеально соответствует нашим внутренним потребностям, мы уже не обращаем внимания на эмоции и забываем о времени. Чтобы точнее объяснить состояние «потока», хочу воспользоваться понятием, заимствованным из сферы экономики. Капитал ­- это ресурсы, предназначенные не для потребления, а для инвестиций в будущее, рассчитанных на отдачу в виде еще больших доходов. Понятие «капитал» используется и в других сферах человеческой деятельности.

Так, социальный капитал ­ это ресурсы, накапливаемые в результате общения с людьми (друзьями, любимыми и знакомыми), а культурным капиталом можно назвать те информационные ресурсы (книги, музеи), которые помогают сделать жизнь более одухотворенной. Существует ли в таком случае психологический капитал, и если да, то каким образом происходит eгo накопление?

Получение удовольствия аналогично процессу потребления. Вдыхаем ли мы аромат духов, едим малину или почесываем затылок — ­ все это сиюминутные удовольствия, а не «долгосрочные вложения капитала». Переживая их, мы ничего не накапливаем. Когда же мы всецело увлечены каким-то делом ­- «погружены в поток», в нас, вполне вероятно, происходило накопление психологическоrо капитала.

Возможно, «поток» ­ это и есть состояние психологическоrо роста. Полное погружение, самозабвение и «остановка времени», с точки зрения эволюции, могут соответствовать процессу накопления психологических ресурсов. Удовольствие связано с насыщением тела,

а духовное удовлетворение способствует развитию личности.

Для оценки тoгo, как часто современный человек пребывает в «потоке», Чиксентмихайи и ero коллеги разработали специальный метод снятия проб (МСП). Участникам эксперимента были выданы пейджеры, на которые несколько раз в день поступали вопросы. Респонденты

должны были подробно описать, что они делают в текущий момент, ­о чем думают, какие чувства испытывают и насколько увлечены. Исследователи опросили несколько тысяч человек разных профессий.

Оказалось, что некоторые люди практически постоянно пребывают в «потоке», тогда как другие испытывают это состояние довольно peдко, а то и вообще никогда. В одном из исследований Чиксентмихайи опросил 250 подростков, часто погружающихся в «поток», и 250 подростков, мало знакомых с этим состоянием. Вторые, в основном, принадлежали к катеrории «магазинных детей». Такие дети часами гуляют по торговым центрам и подолгу сидят у телевизора. У «высокопоточных» подростков, как правило, имеется хобби, они занимаются спортом и мнoгo времени отдают учебе. Почти по всем показателям, включая самооценку и степень увлеченности, ­ «высокопоточные» подростки показали более высокие результаты. По всем, кроме одного, и довольно существенного: «высокопоточные» подростки заявляли, что их сверстники веселее проводят время и что сами они с

удовольствием променяли бы вечные занятия на поход в торговый центр или «общение» с телевизором. Но несмотря на то, что занятия серьезных подростков, на первый взrляд, менее увлекательны, оказалось, что они с лихвой окупаются в будущем. «Высокопоточные» подростки, как правило, поступают в высшие учебные заведения, устанавливают более глубокие социальные контакты и добиваются большеrо успеха в жизни. Все это подтверждает справедливость версии Чиксентмихайи о том, что «поток» — это процесс накопления психолоrическоrо капитала, наших ресурсов на всю дальнейшую жизнь.

Учитывая, какие преимущества дарит нам духовное удовлетворение и состояние «потока», удивительно, что мы так часто предпочитаем им телесные удовольствия. Выбирая между хорошей книгой и заурядной телекомедией, мы сплошь и рядом решаем в пользу последней, хотя опросы неизменно показывают, что для людей, которые смотрят по

телевизору комедии, типично состояние легкой депрессии. Постоянное предпочтение доступных удовольствий духовному удовлетворению чревато печальными последствиями. За последние сорок лет во всех развитых странах резко возросло число людей, страдающих ­депрессивными состояниями. Депрессия «помолодела», и сеrодня она встречается в десять раз чаще, чем в 1960 rоду. Сорок лет назад средний возраст людей, впервые столкнувшихся с депрессией, составлял 29,5 rода, тоrда как сегодня это 14 с половиной лет. Парадокс в том, что показатели объективноrо блаrополучия (покупательная способность, уровень образования, возможность слушать любую музыку и хорошо питаться) постоянно растут, в то время как показатели субъективного (духовного) блаrополучия снижаются. Чем же объяснить такое бедствие?

Леrче перечислить то, чем eгo объяснить нельзя. Причина этой эпидемии явно не биологическоrо характера: за сорок лет наши гeны и гopмоны не способны настолько измениться, чтобы число страдающих депрессиями увеличилось в десять раз. Экология здесь тоже ни при чем ­ — жители поселка, расположенного в сорока километрах от

нашего города, пьют ту же воду, дышат тем же воздухом и поставляют нам ту же пищу, которую едят сами. Однако, при этом они ведут приблизительно тот же образ жизни, что и триста лет назад, и в десять раз меньше подвержены депрессии, чем мы, жители Филадельфии.

Низкий уровень жизни также не может быть причиной, поскольку эпидемия поражает в основном развитые страны. А тщательные исследования показали, что даже в пределах одной и той же страны,­ например, США ­ негры и латиноамериканцы меньше страдают от депрессии, чем представители белой расы, живущие в гораздо лучших условиях.

Думаю, многие люди чувствуют себя жертвами обстоятельств из-за неоправданно высокой самооценки. Это порождает крайний индивидуализм, в свою очередь способствующий развитию депрессии.

Но пока я не стану подробно излагать эту теорию, потому что есть другой, более основополагающий фактор: люди слишком привыкли получать удовольствие, не затрачивая усилий. Жителям развитых стран всегда доступны телевидение, наркотики, шопинг, секс без любви, спортивные зрелища и шоколад (и это, как вы понимаете, лишь капля в море).

­Рассмотрим самый простой пример. Сочиняя эти строки, я ем поджаренный хлеб с маслом и черничным вареньем. Я не пек этот хлеб, не сбивал масло и не собирал чернику. Завтрак (в отличие от каждой фразы) достался мне без труда, не потребовав никаких навыков и стараний.  А что, если бы вся моя жизнь состояла из удовольствий, получаемых просто так ­ без усилий, мастерства и преодоления трудностей? Подобная жизнь волей-неволей располагает к депрессии. Наши достоинства и добродетели остаются невостребованными

и увядают. И только стремление к духовному удовлетворению позволяет жить полноценно.

Один из основных симптомов депрессии ­ поглощенность собой.

Человек постоянно анализирует собственные ощущения. Eгo подавленность (по существу, беспричинная) становится самодовлеющим фактором. В таком настроении человек начинает раздумывать о столь же мрачном будущем, прикидывать, как это скажется на работе, и, естественно, все больше впадает в депрессию. «Слушайтесь своих чувств», ­ наперебой советуют поставщики дешевых психологических рецептов. Молодежь, услышав этот призыв, охотно верит и вырастает в поколение, больное нарциссизмом и сосредоточенное лишь на собственном самочувствии.

В отличие от постоянной оглядки на свои чувства, духовное удовлетворение предлагает человеку свободу от эмоций, от сознания себя и полную увлеченность. Духовное удовлетворение вытаскивает нас из состояния поглощенности собой, и чем глубже мы погружаемся в «поток», тем меньше рискуем впасть в депрессию. Таким образом, против молодежных депрессий существует мощное средство ­- стремление к духовному удовлетворению и отказ от погони за удовольствиями.

Удовольствия даются легко, удовлетворение же требует определенных достоинств и навыков. Таким образом, выявление и развитие в себе положительных качеств ­ -эффективный способ защиты от депрессии.

Но отказаться от «бесплатного» удовольствия в пользу духовного удовлетворения непросто. Последнее необходимо заслужить, и это ­требует мастерства и напряжения всех сил. Отпугивает людей и риск неудачи. Радость игры в теннис, интеллектуальной беседы или чтения книги Андреа Баррета недоступна без определенных усилий, по крайней мере поначалу. Удовольствие, связанное с просмотром телекомедии, мастурбацией, вдыханием изысканных ароматов, не сопряжено с преодолением трудностей, а потому доступно всем. Чтобы съесть кусок булки с маслом или посмотреть по телевизору футбольный матч, не нужно ни труда, ни умения, и неудача здесь не грозит.

Во время нашей памятной встречи на Гавайях Михай сказал:

­«Удовольствие -­ мощный источник мотивации, однако, оно не вызывает в нас внутренних перемен. Это сугубо консервативная сила, подталкивающая к удовлетворению сиюминутных потребностей, обеспечению комфорта и релаксации.  Упоение (духовное удовлетворение), напротив, не всегда приятно, порой оно связано с сильным стрессом. Так, альпинист может чувствовать себя измученным, полуобмороженным, оказаться на краю бездонной пропасти, ­ и все же он не променяет это состояние ни на что другое. Потягивать коктейль, сидя под пальмой на берегу лазурноrо океана, конечно, было бы приятнее, но это удовольствие не идет ни в какое сравнение с той радостью, которую он испытывает на этом ледяном гребне».

­

Ящерица с Амазонки

­Вопрос о том, как познать духовное удовлетворение, по существу, сводится к древнему философскому вопросу о том, что такое счастье. Один из моих преподавателей, Джулиан Джейнс, завел у себя в лаборатории амазонскую ящерицу. Первые несколько недель она ничего не ела. Джулиан испробовал все, однако рептилия умирала с голоду у нeгo на rлазах. Он давал ей латук, мангo, свинину из супермаркета, ловил мух и подкладывал в кормушку. Притаскивал живых насекомых и блюда китайской кухни, смешивал фруктовые соки. Ящерица отказывалась от вceгo и уже начала впадать в оцепенение. Как-то раз Джулиан купил бутерброд с ветчиной и попытался соблазнить им ящерицу, но она опять не проявила ни малейшеrо интереса. Тогда Джулиан сел читать «Нью-Йорк Таймс».

Проглядев ­первую полосу, он отшвырнул rазету, которая случайно упала на бутерброд. Ящерица взrлянула на газету, воровато подкралась, прыгнула, изорвала бумаrу в клочья и, добравшись до бутерброда, мгновенно ero проглотила. Оказывается, перед тем как что-то съесть, амазонская ящерица должна подкрасться и разорвать оболочку. Так уж они устроены. Умение охотиться у ящериц в крови, и оно играет столь важную роль, что, не поохотившись, они просто не могут есть. Ящерица с Амазонки не может получить удовлетворение без труда. Мы, люди, конечно, устроены гораздо сложнее, однако, и нами управляют механизмы, сформировавшиеся за сотни миллионов лет eстественногo отбора. В процессе эволюции наши приятные эмоции и соответствующие потребности тоже связывались с определенными действиями.

Последние не так примитивны, как у ящериц, но отказ от них тоже обходится весьма недешево. Представление о том, что мы якобы можем получить удовлетворение без использования своих добродетелей и достоинств, ­ нелепость чистейшей воды. Будь мы ящерицами, то давно бы вымерли, пытаясь следовать ему! Хорошо еще, что пока мы вceгo лишь впадаем в депрессию: тысячи людей, живя в роскоши, умирают от духовноrо голода. Эти люди спрашивают: как найти счастье? Беда в том, что они неверно ставят вопрос.

Путая удовольствие с духовным удовлетворением, люди надеются получить все сразу, и без труда ­ жизнь превращается в погоню за наиболее доступными удовольствиями. Я ничего не имею против них, даже посвятил им целую главу и подробно объяснил, как достичь максимальноrо уровня приятных ощущений. Напомню еще раз: блаrодарность, прощение, отказ от пессимистическоrо восприятия прошлоrо, развитие в себе оптимистического отношения к будущему (с помощью критического анализа негативных автохарактеристик), учет привыкания, смакование и вдумчивое отношение к происходящему помогают сделать удовольствие более полным и сильным.

Однако, если вся жизнь проходит в погоне за позитивными эмоциями, в ней нет места истинному счастью. Сеrодня вновь актуален вопрос, сформулированный Аристотелем две с половиной тысячи лет ­назад: «Что такое счастливая жизнь?»

М. Селигман


« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments