Skip to content

04.03.2016

К ВОПРОСУ О ЕДИНСТВЕ. ЧАСТЬ II.

Blood and Veins

Н.Н. ВАШКЕВИЧ АБРАКОДАБРЫ

ПРО БОГА, ЦАРЯ И ЧЕРТА

Богом убитый
Без царя в голове
Царь Горох
Кануть в Лету
Олух царя небесного
У черта на куличках
Что за черт
Черта с два
Черте что

Эти персонажи часто упоминаются в русских фразеологических оборотах. Что касается бога, то он, как правило, не затемняет смысл высказывания. Например, дай бог ноги или что бог пошлет. Здесь все ясно. Вот разве что выражение богом убитый [24] почему-то вопреки логике и здравому смыслу означает “глуповатый, малосообразительный”, в общем, “дурак”. Странно получается. Если убитый кем-то, то мертвый. В переносном смысле можно сказать горем убитый, и здесь понятно, что имеется в виду, но вот если убитый богом, то не совсем, а так чуть пришибленный? Видать, Бог убивает не так, как мы привыкли это понимать.

Здесь явно какая-то загадка. И разгадывается она, как и все, с помощью арабских корней. Стоит только в слове убитый первую букву прочитать Айном (так она писалась в древнеарамейском алфавите), как наш убитый оживает и превращается в арабское слово ъабит “идиот, дурак”. Остается выяснить личность Бога. В самом ли деле это Бог, или самозванец? Корень БГМ по арабскому словарю имеет значение “быть немым, бессловесным”. От него в арабском багима “скотина”. Как и наша скотина, она тоже от корня СКТ “молчать”, потому что бессловесная. Получается, что бог в этом фразеологизме, чтобы не потерять лицо, то есть соответствовать арабскому корню, должен обязательно быть в творительном падеже, только в этом случае он отражает его смысл

В отличие от Бога царь в наших идиомах весьма странным бывает, или это мы очень странные вещи о нем думаем. Его место, к примеру, в голове, коль скоро мы то и дело говорим без царя в голове. Наша буква Ц в арабском соответствует эмфатической (гортанизированной) С. К двум согласным СР добавляем третью, поскольку арабский корень обязательно состоит из трех согласных, а если среди них есть слабая (В или Й), то она может не отражаться на письме. От корня СВР образуется слово со значением “картина, образ, представление”. Когда человек не разбирается в чем-то или неправильно себя ведет, то есть не разбирается, что такое хорошо, а что такое плохо, мы говорим без понятия, или без царя в голове, что то же самое.

Давным-давно у нас правил царь Горох. Имя это, или прозвище, сказать трудно, ибо за давностью все забыли, кто это был такой, помнят только, что давно это было. Но имя странное. Бобовыми у нас царей не принято называть. Но вот что примечательно: первый слог в имени нашего царя созвучен с арабским глаголом га “приходить”, а второй — с глаголом pax “уходить”. Причем, употребляясь вместе и в такой последовательности, они образуют в арабском языке фразеологический оборот со значением “был да сплыл”, буквально: “приходил да ушел”. И наше выражение имеет похожий смысл. Вот только что означает слово царь?

В связи с царем припоминается другая арабская пословица с этим же смыслом: cap фи хабар кан, буквально “стал сказуемым при глаголе быть”.

Нам такая пословица может показаться странной, мы не используем языковедческую терминологию в пословицах и поговорках. Даже темы языка мы не любим касаться, как будто это наша больная рана. Когда я завожу речь о языке даже с людьми речевых профессий, они, как правило, мне говорят: это интересно только специалистам. Как раз нашим-то специалистам вопросы языка менее всего и интересны. Арабы же, напротив, помногу и охотно говорят о языке, их речь просто пестрит языковедческой терминологией. Она стройна как алиф, и брови ее как Нун. Это так же истинно, как то, что в слове хакыка (истина) две буквы Каф (два Кафа). Правду сказать, и наша терминология хороша, сплошные абракадабры. Вдумайтесь только под-ле-жа-ще-е. Под чем это оно лежит? Но это уже тема особого разговора, которой мы коснемся ниже. Вернемся все же к пословице. Первое слово в ней являет собой того самого царя, который уже под именем Горох выступает в нашем фразеологизме. Это арабский глагол стать. Таким образом, царь Горох буквально означает “стал тем, кого можно назвать был да сплыл, канул в Лету”.

Кстати, о кануть в Лету. Первое слово в этом обороте как раз арабский глагол бытия кан, именно тот, что упомянут в арабской пословице о сказуемом. Что же до мифической реки Леты, то она действительно мифическая. Скорее всего, это и не река вовсе, а арабский оборот канат, ва-валат (ва-рахат) “была да сплыла”, в полном варианте: “была, повернулась и ушла”. Буква Т в обоих словах русского фразеологизма отражает арабский показатель женского рода. Здесь нет ни рек, ни даже просто воды. Вода появляется в русском языке. Прежде чем попасть в греческую мифологию. Лета должна была пройти русское языковое сознание, уже там глагол бытия кан (его другая грамматическая форма — йкун) должен был сблизиться из-за созвучия с русским глаголом окунаться, что и повлекло за собой появление воды в русском выражениикак в воду кануть и мифического гидронима Лета в древнегреческом. Таким образом, древнегреческая река забвения, а вместе с ней и медицинская терминология летальный исход и летаргический сон, обязаны своим существованием русскому (и арабскому) языку. А арабский глагол валя мы используем не только в этом фразеологизме, но и самостоятельно, когда говорим валяй отсюда.

Еще пару слов о кануть, которое в арабском означает просто “быть”. Те, кто знает английский, знакомы с этим корнем по модальному глаголу can, передающему идею возможности. Сравни наше пришел бы(л), то есть мог прийти. Так и арабы говорят: кан гях “мог придти”. Смотрите, английское can go и звучит так же, и значит почти то же, с той лишь разницей, что арабские глаголы движения кам “уходить” и гах“приходить” поменялись в английском своими значениями (come и go). Но разве мы увидели бы это родство без арабского?

Мы не завершили разговор о наших царях. Олух царя небесного. Это опять о дураках. Любим мы эту тему. Как говорится, у кого что болит. Ну, олух и есть олух и расшифровки не требует, хотя и по-арабски это тоже дурак, а царь небесный — это арабское cap набес “стал говорить”. Все выражение буквально означает “олух, который стал говорить”. Если бы молчал, никто и не узнал бы, что он дурак. Кстати, дураки, как и рассмотренное выше болван, тоже от арабского, а именно от слова дурака “дураки”. Также и балда от арабского балда “дура”, и балбес от арабского бал би ‘са “плохая голова”. Еще раз кстати. Почему мы говоримкруглый дурак, когда хотим подчеркнуть особую степень дурости? Потому что арабское слово дура по-арабски означает “круг”. Так мы маскируем семантический и звуковой повтор. Мы очень не любим созвучий. Например, случайно возникшая рифма в прозе — тяжкий грех пишущего. У арабов не так. Если бы они избегали звукового или семантического повтора, им вообще лучше бы молчать. Структура арабского языка такова, что повторов не избежать. Отсюда естественным образом возникает поэзия.

Слово черт в наших выражениях встречается гораздо чаще, чем царь, но по своей загадочности не уступает царю. Одно только у черта на куличках чего стоит! Что такое кулички? Где это? Ясно, что очень далеко, но где именно? Как найти ответы на эти вопросы? Филологии это не под силу. Остается один способ. Посмотреть по совету Пруткова в корень. Оказывается, здесь черт тот же царь. Дело в том, что арабский гортанизированный (эмфатический) С дает в русском то Ц, то Ч. Так “царь” оборачивается “чертом”, если арабский глагол становится в первом или втором лице, показателем чего является конечное Т. С другими словами этого выражения такая же петрушка. На — это не русский предлог, а арабское слово “далеко”, ну а кулички — отражение арабского корня ХЛС, от которого халис “очень”. Все выражение по-арабски буквально означает “стал очень далеко”. Но ведь именно так мы и понимаем этого черта! В нашем выражении только одна согласная, не имеющая соответствия в арабской фразе. Это последняя К слова кулички. На вопрос о том, почему куличи заменены на кулички, я пока не имею ответа.

Согласная Т, которая превратила “царя” в “черта”, может использоваться как грамматический элемент при образовании слов, в этом случае она одновременно является показателем женского рода. Тот же “царь”, который сидел в голове, а на самом деле был образом, картиной, представлением, тоже может обернуться “чертом”. Когда мы говорим что за черт, выражая недоумение, мы имеем в виду не черта, а именно картину, которая открывается перед нами и вызывает наше недоумение.

Вот еще один черт. Черта с два. Оборот категорического возражения, несогласия. Пусть несогласие, пусть возражение, пусть будет и черт по этому поводу, но два-то причем, да еще с таким странным предлогом? Что это такое с два? Почему не с три, или не с четыре? Заглянем, однако, в словарь, а вдруг это и не предлог. Смотрим корень СДВ. Оказывается, от этого корня образуется наречие суда “напрасно, зря, без толку”. Тогда первое слово в нашем фразеологизме следует перевести “стало, теперь”. Посмотрим, подходит ли это значение. Вот пример из литературы. “Да ведь черта с два! Где их теперь возьмешь благородных-то, настоящих-то благородных людей!” (Достоевский). Ясно, что напрасны усилия, ищи не ищи — все без толку. Кстати, Достоевский, как и все русские люди, полагал, что благородный — это значит “хорошего роду”. Таковы, во всяком случае, значения составляющих это слово элементов. Но вопреки очевидному, благородными людей мы называем не по их родословной, что требовало бы в наше время специальных архивных разысканий, а по наличию в них такого качества, которое в русском языке называется бескорыстием. Напишем-ка это странное слово благородный арабскими буквами. Получается: била гарадин “без корысти”. Все согласные нашего слова без исключения копируют последовательно арабское выражение именно с тем смыслом, который мы вкладываем в его русскую ипостась.

Но и на этом эпопея с чертями не заканчивается. Идиома чер-те что служит для выражения удивления по поводу чего-то невообразимого. Это уже знакомое нам слово со значением “картина, представление, образ”.Тасаввар? “представляешь?” — говорят арабы в таких случаях. Так же говорим и мы, только помещаем арабскую приставку та в конец, после “черта”. Подобная петрушка произошла, например, в английском языке, который поставил показатель неопределенной формы глагола, который у нас оформляется как окончание, перед глагольной формой в качестве особой частицы, сравни английское to deal и русское делать. Обе Т от арабской буквы Та марбуты, оформляющей многие модели так называемого масдара, полуглагола, полуимени, и которая стоит на правильном месте в нашем слове оборот, происходящем от арабского ъибарат“выражение”.

ПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ

Ни пуха ни пера
Бить баклуши
Плевать в потолок
Печки-лавочки
Танцевать от печки
Бросать камни в чей-нибудь огород
Во всю ивановскую

Речь пойдет о тех историях, которые придумывают филологи специально для того, чтобы оправдать алогизмы или объяснить непонятные места русской фразеологии. Примером такой истории может служить выдумка про козу-мальчика, сопровождавшего медведя, о которой мы говорили в начале.

Доброе пожелание ни пуха ни пера тоже имеет такую историю. Считается, что это “первоначально пожелание удачи охотнику, высказанное в отрицательной форме, чтобы не сглазить, если пожелать прямо удачи” [24]. В доказательство приводятся примеры из художественной литературы. Мастера слова на то и мастера, чтобы мастерски обыгрывать разные там фразеологические обороты. Меня удивляют мои коллеги, которые художественный вымысел принимают за исторические свидетельства. Достаточно написать ни пуха ни пера арабскими буквами, как сразу становится ясно, что писатели занимаются тем, чем и должны заниматься, то есть создавать художественные вымыслы, над которыми обливалась бы слезами читающая публика. По-арабски НФХ НФР означает “дуть в горн, т.е. трубить победу”. Нет здесь ни пуха ни перьев. На худой конец можно было бы и согласиться с охотничьей версией. Но она совсем не объясняет, какое касательство к этой истории имеет черт. Как бы мы ни понимали выражение, зачем к черту-то посылать хорошего человека в ответ на его доброе пожелание? Заметьте, что никто при этом не обижается, хотя при других обстоятельствах адресант мог бы и по физиономии заработать. Вот что значит загадочный русский характер! Ну, что ж, придется разбираться с нашим чертом. Многие черти нами уже разгаданы, а такого в коллекции еще нет. Но напишем и его арабскими буквами, получим КСРТ, что значит “куда мне”, “мне это не под силу”. Буква К здесь не предлог, как думают те, кого посылают, а корневая. Фраза, хотя на первый взгляд и ругательная, на поверку оборачивается, как мы видим, совершенно безобидной, потому люди и не обижаются. А говорят ее, действительно, чтобы не сглазить, сами-то в душе надеются на удачу.

Куда мне, кстати, тоже идиома, хотя в нашем фразеологическом словаре как ее ни ищите, не найдете, филологи, видать, так привыкли к абсурду, что уже больше его и не замечают. Он для них стал нормальным состоянием сознания. Переведите, однако, это выражение буквально на любой иностранный язык, никто и не поймет, о чем идет речь.

А речь здесь вот о чем. Если написать вот так: КД МНИ, то стоит добавить после Д едва слышимое придыхание, как фраза приобретет такой смысл: “мне это дело не под силу”. Это на сирийском диалекте. Египтяне ее произносят так: ана муш кадда(х). Это уже совсем не похоже на наше изречение, хотя фраза та же.

Совсем курьезный случай получился с оборотом бить баклуши. Великий наш писатель Толстой Л.Н. мастерски, как и полагается великим, обыграл этот оборот в сказке под названием “Водяной”: “Стал мужик из осиновых чурбанов баклуши бить. Много набил, целую кучу. Пришел водяной и удивился: — Что это ты вытворяешь? — Баклуши бью, как приказали, — А на что мне баклуши? Почесал мужик спину: — Ложки из них делать”. Именно так и объясняют филологи этот фразеологический оборот. Мол, битье осиновых баклуш — заготовок для ложек — настолько было пустяковым делом, что вошло в поговорку в качестве указания на пустое времяпрепровождение. И на Льва Николаевича при этом ссылаются.

Однако, во-первых, каким бы легким ни было это занятие, это все-таки труд, причем довольно монотонный и оттого еще более тягостный, и, как всякий труд, легким может показаться только праздно глазеющим со стороны. А во-вторых, и это главное, я полагаю, что этих самых осиновых баклуш никто никогда не видел. Стоит лишь написать выражение арабскими буквами, как сразу становится ясным, что не об осиновых баклушах здесь речь. Первое слово бить — это замаскированный арабский глагол ЪБТ “играть, теребить”. Вы чувствуете, дорогой читатель, что дело к праздности идет? Далее следует Б — предлог управления вышеупомянутого глагола. Чем же играет праздный человек? Оказывается, каляви это анатомические яички. Вот вам и баклуши! В конце выражения видим ши арабская частица со значением “немного”, которая соответствует русской глагольной приставке по с этим же значением. То есть не играет, а поигрывает.

Короче говоря, бить баклуши — от арабского. Наша поговорка рисует, оказывается, тот же образ, который запечатлен в другой пословице: когда коту делать нечего, … он бьет баклуши.

Кстати, когда речь идет о праздности, еще употребляют оборот плевать в потолок. Если понимать поговорку буквально, то речь должна в ней идти скорее об идиотизме. Кто сомневается, попробуйте плюнуть сами в этот потолок. Это все равно, что мочиться против ветра. Ясно, что никакой истории на этот случай филологи не сочинили, слишком уж фантастична ситуация.

Понять, о чем эта русская поговорка, нам опять поможет арабский. Сразу ясно, что потолок — это не потолок, фи талака по-арабски значит “на свободе”, то есть в данном случае, когда делать нечего. Так чем же некоторые занимаются, когда делать нечего? Оказывается, корень ФЛВ, о котором мы думаем, что это плевать, означает “искать паразитов”. Этот образ тоже списан с кота или собаки. И в русском языке есть слова от этого корня, например, полоть. Разница лишь в том, что наше слово означает избавление от растительных паразитов, сорняков, а его арабский аналог — от насекомых.

Чтобы объяснить печки-лавочки “близкое, короткое знакомство с кем-либо”? в одной умной книжке напечатано несколько страниц мелким шрифтом, где приводится описание устройства русской избы с серьезным научным обоснованием места этих элементов конструкции в жизни простого крестьянина. В заключение делается глубокомысленный вывод о том, что лавка и печь являлись мерилом благосостояния семьи, а потому перед женитьбой исполнялся обряд смотрин лавочек. И коль скоро печки-лавочки — символы повседневного житья-бытья, то неслучайно они означают то, что означают, то есть близкие отношения.

В ученом мире многословие воспринимается почему-то как свидетельство знания. У них даже в открытую это и оговаривается. Кандидатская диссертация должна содержать столько-то страниц, докторская, понятно, побольше. Я бы сказал, что дело обстоит как раз наоборот, многословие, как было сказано, — верный признак малознания. Что же касается смотрин лавочек, то этот обычай граничит с идиотизмом. Я понимаю, любимый наш герой — дурак, но не до такой же степени.

Вот короткое объяснение печек-лавочек. В арабском есть пословица линнасаб фусул ва-усул [21], буквально “сродственные связи имеют ветки и корни”, то есть разветвленные и разнообразные бывают. Арабский эмфатический С, как уже говорилось, дает в русском Ч, вот и получается ПЧЛВЧЛ. Если учесть, что ВСЛ и ВСЙ в смысле «соединение» — синонимы, то последний Л в этом ряду согласных необязателен. Получаем, таким образом, ПеЧи-ЛаВоЧки. Согласные нашей поговорки копируют согласные арабской с примерно таким же смыслом. В нашей поговорке близкое знакомство уподобляется сродству. При старом деревенском укладе жизни эти отношения трудно различать. В деревне все близко знакомые и почти все родственники. Как видите, десятка строчек достаточно для объяснения этого оборота таким образом, чтобы он не противоречил ни здравому смыслу, ни логике, ни употреблению.

Коль скоро речь зашла о печках, грех не вспомнить оборот танцевать от печки, тем более что историю о его происхождении придумали красивую. Раскопали таки этимологи, что еще в прошлом веке некий писатель в своем произведении описывает этот обычай начинать танец от печки. Герой повести, возвращаясь с чужбины на родину, задумывается над своей жизнью, которую придется начать как бы сначала. По аналогии в голове его возникают воспоминания детства, когда его, мальчика, учили искусству танца. Начинать надо было непременно от печки. В таком случае вся площадь комнаты оставалась в распоряжении танцующих (?). Если этот вымысел и может вышибить слезу, так только из жалости по поводу отсутствия в голове у писателя начатков логического мышления. Спрашивается, если начать танец от окна, куда денется половина или сколько там площади комнаты? Впрочем, жалко и тех филологов, которые не поленились перерыть все написанное за два века, чтобы найти, наконец, этот жалкий вымысел и выдать его за документальное подтверждение того, что такой обычай, действительно, имел место.

Чтобы правильно понять происхождение выражения, надо знать, что у арабов есть обычай начинать празднество с простейшего танца, называемого ад-дабка, откуда идет выражение ракас ад-дабка “танцевать дабку”. Я не знаю, достаточно ли ясно осознается арабами символика этого танца как начала вообще, но в учебниках для школьников, где помещается текст о дабке, танце, с которого начинается празднество, сообщается также, что во время танца кукарекают находящиеся поблизости петухи. Петухи там оказались не случайно. Наш русский петух, написанный арабскими буквами, дает слово фатух “открывающий, начинающий”. От этого же корня идет арабское название увертюры. Почти так же называется первая сура Корана: аль-фатиха. Похоже, что танец дабка несет ту же символическую нагрузку, что и петух. Нашетанцевать от печки возникло так. Арабское название танца ад-дабка оказалось созвучным русскому “от топки”, которое заменилось более логичным в новом осмыслении: “от печки”. Вот и все дела. Самое любопытное здесь то, что название арабского танца идет от русского слова топка, только не от слова топить (дровами), а от слова топать (ногами). Движения танца настолько просты, что и в самом деле все сводится к “топке”.

Бросать камни в чей-нибудь огород объясняют так: это выражение восходит к зловредному обычаю бросать в сад или огород своего врага камни, чтобы сделать землю неудобной для обработки. Да уж. Более зловредный обычай трудно и выдумать. Представьте себе мужика, который ходит во чистом поле собирает камни, чтобы потом набросать их в огород своего заклятого врага. Нарочно не придумаешь. Так ведь эта вражья сила потом всю жизнь будет ему благодарна за то, что тот бесплатно насобирал и доставил в хозяйство столько полезных камней. Ведь в. хорошем хозяйстве камень, как и гвоздь, на дороге не валяется.

Вот мое объяснение. Выражение восходит к восточному обычаю побивать камнями виновного. Бросать в человека камень, значит, считать его виновным, обвинять его. В арабском есть даже специальный корень РГМ “забрасывать виновного камнями”, от него — аргуму “я бросаю камни”. Отсюда судебный латинский термин аргумент “пункт доказательства вины”. Ну, а огород — просто маскировка семантического повтора. Это слегка искаженное арабское ХГАРТ “камни”.

Во всю ивановскую — выражение, которое объясняют через якобы пропущенное здесь слово площадь или колокольня. Мол, существовала площадь под именем Ивановская, на которой глашатай объявлял царские указы. Площадь была большой, отчего глашатаю приходилось кричать во всю мощь, чтобы вся площадь слышала. Накопилась уже большая мифологическая литература по вопросу происхождения фразеологизма. Но вот В.М. Мокиенко в книге “Образы русской речи” после тщательного анализа всех контекстов, в которых употребляется это выражение, пришел к выводу, что пропущенным словом оказалось сила либо мощь. В этом случае ивановская означает русская.

В.М. Мокиенко оказался прав, хотя не знал одного обстоятельства. Сравнение с арабскими корнями показывает, что в данной идиоме ничего не пропущено, а слово всю соответствует арабскому корню ВСЪ, который как раз и обозначает широту, силу, мощь.

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКАЯ СМЕСЬ

Молочные реки кисельные берега
Заруби себе на носу
Поклевывать носом
Дуй тебя горой
Не фунт изюму
Нечто не вечно под луной
Держать порох сухим
Сматывать удочки
Мешком прибитый
Лезть в бутылку
Бред сивой кобылы
Кишка тонка
Дать дуба
Задать копоти
Дать хребет
Дело табак
Конь в яблоках
Лапшу на уши вешать

Этот раздел я специально придумал для того, чтобы поговорить о тех идиомах, которые остались за бортом, не вошли ни в одну из рубрик. А среди них есть любопытные.

Взять хотя бы молочные реки кисельные берега. Метафора безбедной, беззаботной жизни, когда все есть. Голубая мечта наших сказочных героев-бездельников. Признаться, я с самого детства не понимал этой метафоры, а когда вырос, мне объяснили: есть такое кушанье — густой кисель, залитый молоком. Можно себе представить — течет молочная речка между кисельных берегов. Непритязателен все же наш Иванушка-дурачок. Ему даже лень помечтать.

И все же я не согласен. По одной всего причине. Догадываетесь? Вот фраза по-арабски: милку рака ка-сей-лин ва барига.

Чем не молочные реки, кисельные берега? А значит она буквально вот что: “его имущество (богатство) потекло потоком, и зажил он в достатке”. Если надо точнее, то последний глагол барига означает “иметь питье и еду в изобилии”. Похоже, что и наше бражничать отсюда же. По-моему, кабы знал наш Ваня, о чем речь, поменял бы свой кисель, махнулся бы, как говорится, не глядя.

А вот еще такая. Заруби себе на носу. Ничего себе рекомендация. Это, видимо, для того, чтобы лучше видеть зарубку. Куда ни глянь, всегда перед глазами. Есть правда опасность стать близоруким. Счастье русских в том, что они никогда не задумываются над словами, а то бы все уже без носов ходили. Но речь здесь не о носах, а о забывчивости. Потому зарубку оставляем как есть, ведь они делаются, правда, не на носу, — для того, чтобы не забыть что-нибудь важное. А вот с носом следует разобраться. Корень НСЙ как раз и означает то, о чем поговорка. А на здесь не предлог, а отрицание ин. Сделай зарубку, чтобы не забыть — вот истинный смысл русского речения. Но ведь именно так мы его и понимаем. Слава богу, никто себе носы уродовать не собирается.

С носом связано еще одно выражение. Поклевывать носом, то есть дремать, время от времени просыпаясь. От этого нос как бы делает такие клевки. Так что с образностью здесь все вроде бы нормально. Но вот арабская фраза ФК ЛВ НЪС буквально означает “проснулся едва только вздремнул”. Если еще вспомнить, что в некоторых восточных алфавитах, например в финикийском, Айн обозначался кружочком, в точности как наше О, то арабский корень НЪС “дремать” можно будет записать в виде НОС, в обратном прочтении СОН. Выходит, что наше слово сон происходит от понятия забытья.

Очень странное выражение дуй тебя горой. Мол, катись отсюда. Ни один этимолог, слава богу, не возьмется объяснить это выражение. Здесь полнейшая абракадабра с нарушением всех грамматических и логических норм. Воспользуемся, однако, нашим проверенным методом и буквальный смысл, как по щучьему велению, засветится истинным светом изнутри речения в полном согласии и со здравым смыслом и с грамматикой. С арабской.

Вот что получается: уъду ва-табиъ гарй “беги и продолжай бежать”, то есть “беги без остановки”. После падения гортанных выражение превращается в то, что мы произносим по-русски.

Это тебе не фунт изюму — можно слышать от того, кто оценивает предмет высказывания достаточно высоко. Это, мол, не пустяк там какой-нибудь, не изюм. Как будто изюмэто не ценный питательный продукт заморского происхождения, не лакомство, а так кости, которые разве что только выбросить собакам. Действительно, с чего бы это у русских такое отношение к изюму. И я бы не сказал, что вообще, а вот только в этой поговорке. Наверное, и на этот раз потому, что речь не об изюме. А о чем? О костях. Именно о костях, поскольку арабское слово ъизам имеет значение “кости”.

В случае выражений, подобных предыдущему, невооруженным глазом видно, что с ними что-то не так. Бывают же обороты, о которых не скажешь, что они идиомы. Все в них вроде бы логично. Возьмем, к примеру, речение ничто не вечно под луной. В нем нет логических изъянов, вот разве что луна здесь явно необязательный предмет Возможно, солнце было бы уместней. Мы его и чаще видим, и жизнь от него зависит не в меньшей степени, чем от луны, в особенности для русского человека. Что ни говори, дневное светило с большим основанием может претендовать на место в пословице, чем ночное, к тому же последнее и светит-то не своим светом. И все же кому-то луна может нравиться больше. Это, как говорится, дело вкуса, а о вкусах не спорят. Что же касается смысла слов и выражений, то это уже совсем не дело вкуса. О нем можно и нужно спорить до тех, правда, пор, пока он не станет бесспорным. Я, например, не согласен с тем, что в пословице говорится о луне. И по одной лишь причине. Согласные выражения под луной образуют слово фадылон вот с таким значением: “оставаться”. Это означает, что буквальный смысл выражения: “ничто не остается вечным”.

Но разве мы его понимаем иначе? Такая же, если не большая, кажимость ясности в выражении держать порох сухим. У меня не было бы никаких возражений против его буквального понимания, если бы не все тот же арабский язык. А началось все с того, что я обратил внимание на одно странное обстоятельство. Последнее слово сухим после устранения падежного окончания становилось созвучным арабскому слову сахи“внимательный, бодрствующий, бдительный”. Арабское слово хорошо знакомо и русским. О человеке, который пьет постоянно, говорят: не просыхает. Среди значений арабского корня есть и “трезвый”. Это понятно. Слово трезвый ведь тоже от арабского ТРЗ “быть сухим”. Ну а трезвый, в отличие от пьяного, обычно бывает и внимательным и осторожным. Коль скоро так, речь в идиоме идет не о порохе, а о человеке. Это предположение, впрочем, легко проверить, стоит лишь подозрительные части выражения написать арабскими буквами. Так и поступим. Начнем от печки. Арабский корень ДРЖ означает “встать на середину дороги”. Ага, понятно. Это чтобы не получить удара из-за угла. Арабское фарах буквально значит “и пойти”. Сложим теперь все вместе, получим арабское выражение: ДРЖ ФРХ СХ, буквальный перевод которого: “встать на середину дороги и пойти, будучи крайне осторожным”. Тоже неплохо передает смысл. По мне, так не хуже русского варианта. Точней. Ведь держать порох сухим особой бдительности и не надо. Положил его куда надо, и все дела. Можешь даже забыть о нем. Как бы там ни было, оставляю самому читателю судить, случайно ли смысл русской фразы совпадает со смыслом арабской фразы, написанной теми же согласными.

Красивый образ находим в выражении сматывать удочки. Этимологи сказали бы: из профессиональной речи рыбаков. Но вот если в слове уда первую букву читать Айном, а так она пишется до сих пор евреями, взявшими буквы из древнеарамейского, то наше слово превращается в арабское ъауда “возвращение”. Но ведь мы как раз и подразумеваем именно этот смысл. Что же касается первого слова выражения, то его первые три согласные СМТ тоже явно указывают на непричастность рыбаков к появлению фразеологизма, ибо этот арабский корень означает “направляться”. Слово азимут, кстати, тоже от этого корня. “Отправиться в обратный путь” — так следует буквально переводить нашу идиому.

В отличие от только что рассмотренных скрытых идиом, мешком прибитый — явная идиома. Иногда добавляют еще почему-то пыльным, очевидно, полагая, что пыль каким-то образом усугубляет действие мешка на голову пострадавшего. По сведениям армянского радио, прибить человека или даже убить можно не только мешком, но и носовым платком, если в него завернуть что-нибудь увесистое. Про пыльные носовые платки ничего не сообщалось, равно как и неизвестно, заворачивалось ли что-нибудь в мешок (утюг там, или шило какое-нибудь) при совершении прибития. Кроме того, русские пыльные мешки существуют совершенно независимо от армянских носовых платков, хотя идеи в этом подлунном мире заимствуются с еще большей легкостью, чем вещи. Впрочем, чтобы разгадать тайну русских мешков не требуется никакого блудомыслия, достаточно как всегда написать выражение арабскими буквами, тогда окажется, что мешок не мешок, а мишакк “копье”, или вообще “то, чем бьют”. Загадочная пыль разоблачается с не меньшей легкостью. Арабский корень ФЛЛ имеет значение “бить, тупить, зазубривать”, откуда арабское сейф мафлул или сейф филл, что есть “зазубренный меч”, откуда, кстати, и наша пила. Тот, кто получил тупым копьем по голове, не обязательно умрет, но вот соображать будет плохо. Кто не верит, может попробовать.

Лезть в бутылку — тоже явная идиома. Здесь какая-то игра слов. Лезть во что-либо в прямом значении и с дополнением, — понятно, что это такое. Но слово лезть без дополнения имеет и другое значение: “приставать”. Очевидно, что, несмотря на наличие дополнения лезть, здесь употреблено все же во втором значении, то есть приставать. Да и в арабском ЛЗЗ означает “приставать”. Тогда в какой связи здесь бутылка? Даже если бы речь шла об обыкновенной бутылке, чтобы залезть в нее, надо либо обладать размерами таракана, либо быть джином из волшебных сказок тысяча и одной ночи. Но когда употребляют эту идиому, не имеют в виду ни первое, ни второе. Так в чем же дело? Арабское аль-батыль “впустую, без видимой причины”, а не бутылка в нашем фразеологизме. Ведь именно это мы и имеем в виду, а вовсе не заветную.

Бред сивой кобылы явная идиома. Ведь если лошади и бредят, то непонятно, почему кобылы при этом несут более непонятный бред, чем жеребцы, ну а каким образом масть усугубляет весь этот вздор — тайна за семью печатями. Интересно, что получится, если рассмотреть это выражение через арабские корни? В этом случае слово сивой следует читать савий “равный” от корня СВЙ “равняться”. Корень, хорошо известный русскому человеку. От него в русском и свой, то есть такой же, как мы, равный нам, и свая вместе со стойкой (Т в последнем слове не принадлежит корню, это арабский инфикс так называемой восьмой породы:истава “выпрямляться”). В общем, получается бред, равный… чему? Неужели каббале? А что, ученые давно заметили, что это тайное учение понять невозможно. Особенно если не знаешь арабского языка.

Кишка тонка — выражение, которое не понятно. Подразумеваемый смысл ясен. Это значит — не хватает сил, возможностей, способностей. Но разве это связано как-то с толщиной кишки? При этом не уточняется, какой именно. Их ведь много разных. Есть, например, прямая, есть двенадцатиперстная. Интересно бы знать, от какой именно зависят возможности человека. Все это вопросы, которые не имеют ответа, потому, что во фразеологизме упоминаются, извините, не кишки, а кисак “твой кошелек”. Когда кошелек тонкий, согласитесь, какие возможности?

Дать дуба, задать копоти, дать хребет. Какие-то странные выражения. Первое означает “умереть”, второе — “нагнать страху”, третье – “убежать”. Первое слово в этих идиомах как будто понятно. Хотя здесь под этим словом скорее имеется в виду “совершить, сделать”. В этом случае оно арабское адда “исполнить, совершить”. Но и с русским можно было бы согласиться, если бы было понятно, что означают слова, следующие за ним. Заглянем-ка в арабский словарь. ТФВ “умереть” — корень, в котором первая согласная Т — эмфатическая. В некоторых диалектах она озвончается, превращаясь в Д, так что арабский глагол звучит дафа. До “дуба”, что называется, рукой подать. Арабское задат хофати означает “я еще больше испугался”. Чем не задать копоти? В русском выражении, правда, грамматические отношения несколько иные. Но ведь в каждом языке своя грамматика. И, наконец, глагол хараб (в разговорном произносится хреб) имеет значение именно “убегать”

Дело табак. При чем здесь табак, скажите на милость. Табак ведь всем известная трава, которая в засушенном виде идет на курение. Но смысл-то здесь другой. Имеется в виду “конец” или “крышка”. Опять придется обратиться к арабскому словарю: атбака “закрывать” Все ясно. Выходит, табак здесь употреблен именно в значении “крышка”.

Конь в яблоках— красивый и необычный образ. Необычность его в том, что это сравнение применимо только к коню. Нельзя сказать корова в яблоках или там олень в яблоках. Конь в сливах тоже не говорят, равно как и названия других фруктов не применяются для выражения идеи пестроты, пятнистости, хотя принципиальных различий со стороны возможностей для этого между яблоками и, скажем, грушами не существует. В чем же отгадка этого образа? Как всегда, отгадку находим с помощью арабского толкового словаря. Есть, оказывается, в арабском языке устойчивое выражение фарас аблак “конь с пестрой окраской, пятнистый”. Арабское слово аблак “пятнистый” оказалось созвучным нашим яблокам. В этом все и дело. Тот, кто пустил в ход коня с яблоками, не заметил, что в нашем языке есть слово блики “световые пятна”. Оно ближайший родственник арабскому. А может быть, решил, что с яблоками красивее.

Можно сказать: это дело не пройдет, а можно — никаких гвоздей! Смысл примерно одинаковый, но второе выражение, пожалуй, посильней. Можно было бы подумать, что дело здесь в железных гвоздях, однако, совсем не гвозди здесь, а арабское гаваз, отглагольное имя от газа “проходить”, а также “быть возможным”. Кстати, латинское потенция в смысле возможность тоже от арабского фата “проходить”, точнее отмасдара фаут (в диалектах фут или фот). Отсюда же наше русское путь, ведь это то, что проходится. Кстати, и по-арабски это слово означает “расстояние”.

Лапшу на уши вешать у нас любителей много. Некому объяснить, почему лапша на ушах значит то, что значит. Напишем выражение по-арабски: ЛФФ ЙШуНА ВШАЙАТ. Это означает “крутит, вертит, обманывает обманыванием”. Смотрите как. Одним ударом и по самую шляпку.

Ниже мы посмотрим, от чего произошли междометия и другие экспрессивные речения.

ОДНОСЛОВНЫЕ АБРАКАДАБРЫ

Благодарю
Живопись
Продать
Предать
Акула
Лошадь
Лиса
Мои, твои, эта, эти
Я, ты, он, она, мы

Сложение смыслов происходит не только во фразе, но и в слове, когда смысл приставки, например, складывается со смыслом корня. Бывают также слова, составленные из двух слов, например, благо-дарю. Далеко не всегда в русском языке такое сложение происходит по правилам логики. Взять хотя бы то же благодарю. Вдумайтесь в буквальный смысл. Получается, что благодарящий утверждает, что, говоря спасибо, он как бы дарит благо. От скромности он не умрет. Как метко подмечено теми, кто выпить не дурак, благодарю в стакан не нальешь, а, значит, и благом, находясь в здравом рассудке, назвать трудно. Да и любому понятно, что слова, даже если они и приятные, всего лишь слова. Дело здесь, разумеется, не в благе, хотя бы уже потому, что русский человек не американец, ему присуща скромность изначально. Даже сотворив реальное благо, он не станет об этом заявлять на всех перекрестках. В чем же тогда дело? Чтобы это выяснить, опять (в который раз!) прибегнем к испытанному методу: балаг дару арабское выражение, которое буквально означает “да достигнет он дома”. Это пожелание путнику добраться до дома целым и невредимым. А ведь русское спасибо означает в принципе то же самое: “спаси (тебя) бог”. В арабском языке есть целая серия благодарностей, построенная по этой же модели: Аллах йих-фазак “Аллах сохранит тебя”. Аллах йисаллимак “Аллах сделает тебя невредимым”. Сюда же можно отнести и баллаг дару “доведет он (Аллах) до дому”. Оно, хотя и не зафиксировано в словарях в качестве устойчивого выражения, понятно так же, как и другие формулы благодарности.

Выходит, что благодарю точно такая же однословная абракадабра, к каким относятся рассмотренные выше и благородный, и подхалим. Пример этот не исключительный. Список однословных абракадабр в русском языке можно продолжать едва ли не до бесконечности. Среди них есть абракадабры, ставшие таковыми в других языках. Русский либо просто заимствовал их, как это произошло с метафизикой, либо использовал кальку, как в случае склонения. Чтобы расшифровать такие абракадабры, надо вначале найти тот язык, в котором они образовались. Хороший пример тому — русское слово живопись. Это калька с греческого терминазография. Греки, увидев в слове слог зо, связали его со зверями, животным миром, полагая, что это то же зо, что в слове зоопарк, как будто живопись — это рисование животных. Мы понимаем часть термина живо-несколько шире, включая сюда живую природу в целом, так что пейзаж вроде бы уже не противоречит названию, но в то же время называем живописью и натюрморты и даже просто кубики, или квадраты какие-нибудь, а то и просто беспорядочное нагромождение линий и пятен. По этому поводу хочется сказать, что найдутся люди, которые станут утверждать, что кистью художника одухотворяется все. Ради бога, одухотворяйте все, что вам захочется, только не теряйте при этом голову и чувство здравого смысла подобно метафизикам, которые свое блудомыслие выдают за то, что находится за физикой. Арабский терминзахрафа, от которого греческая зография, совсем не связан ни с какими животными, даже если понимать их расширительно. Он просто обозначает “украшательство, роспись, орнамент”. Кстати, и другая часть термина — графия (в русском — пись) осмыслена из-за созвучия со словом графо неверно. Греческое слово графия от арабского слова харф “буква”, тогда как в термине захрафа совсем другое X. Как бы там ни было, художники как ни в чем ни бывало называют рисование картин письмом. Все к этому привыкли настолько, что уже как будто и не замечают разницы. Сами арабы — из-за созвучия этих двух слов в арабском языке — в средние века все рисунки составляли не иначе как из букв.

Слово досуг другого свойства. Оно, как считают специалисты, чисто русское образование. Этимологи возводят его к глаголу досягать. Логика здесь, как говорится, не ночевала. В действительности это арабский фразеологизм даъ йисуг, буквально: “дай пройти” о пище, то есть “дай проглотить”. Употребляется в значении “дай отсрочку, не торопи со временем”. Состояние, когда человек никуда не торопится или его не торопят, как раз и называется по-русски досугом.

Продать как будто бы состоит из приставки про- и корня дать. С корневой частью все в порядке, ведь при продаже происходит передача товара, а вот приставка здесь играет непонятную роль. Обычные ее значения, например, “наперед” как в прорицать, или “всеохватности” как в прозаниматься (весь день) или “пересечения” как в пройти, не подходят, как не подходят и другие ее значения, о которых можно прочитать в толстой Академической грамматике. Может быть, это вообще не приставка? Проверить — для нас дело не хитрое. Напишем слово арабскими буквами, не обращая внимания на то, где здесь приставка, а где корень. Получается арабский корень ФРД, который означает “навязать”. Разве навязать товар это не то же самое, что продать его? Выходит, что и корень здесь не тот, что мы с такой уверенностью называли вначале вслед за грамматистами.

Может быть, и в слове предать пре- не приставка? Как проверить, если набор согласных как в предать так и в продать один и тот же. Да, в русских словах он одинаковый. А в арабских эквивалентах два разных Д. Одно Д — обыкновенное, как у нас, а второе — гортанизированное (эмфатическое). От корня с Д обыкновенным образуется глагол афрада “оставить в одиночестве”. На мой взгляд; это то, что надо. Как говорится, не в бровь, а в глаз. В русском языке произошла перестройка морфологии слова. И в том и другом случае часть корня замаскировалась под приставку. Такое явление, как было сказано при разборе слова подхалим, в языкознании называется переразложением.

Строго говоря, абракадабрами следует считать не только слова с неясным смыслом, получившиеся в результате сложения более мелких смысловых отрезков, но и любое слово, которое неизвестно почему называет именно то, что называет. В таком случае к этому разряду бессмысленных слов будут относиться все без исключения непроизводные русские слова.

Обо всех словах не скажешь, а вот о названиях животных поговорить можно. Они имеют то неоспоримое преимущество в интересующем меня аспекте, что обладают весьма характерными повадками, которые многократно фиксируются в народном сознании в слагаемых народом сказках, пословицах, поговорках, в устойчивых эпитетах, так что, если сказать, например, что акула прожорливая, никто не удивится. Так оно и есть, и тут спорить не о чем. Если же нужны более объективные свидетельства, то и они найдутся. Например, в чешском языке акула называется жралок. Но вот если мы слово акула напишем арабскими буквами, арабская вязь точно обозначит всем известный признак этой морской хищницы. А акула как раз и означает по-арабски “прожорливая”. Чтобы подчеркнуть простоту и точность такого метода, сравним наши результаты с результатами этимологических словарей, на которые работают крупные коллективы ученых всего мира. Это слово единодушно считается заимствованием из скандинавских языков, скорее всего из норвежского, в котором оно представлено в следующих формах halgerring “полярная акула”, ha “небольшая акула”, диалектальное haakall “акула”, при наличии общенорвежского слова haj, которое из голландского языка, где оно в отдаленном прошлом — опять- таки скандинавского происхождения [25]. Дальнейшие следы теряются. Происхождение норвежского слова покрыто туманом. Если исходить исключительно из языковых фактов, а не из фантазий этимологической науки, то в русском акула непосредственно из арабского, поскольку никак не искажает арабского слова, даже конфигурация огласовок в точности копирует модель действительного причастия усиленного, тогда как многовариантность искажений в норвежском говорит о том, что норвеги скорее всего взяли это слово у нас.

Слово лошадь, как считает этимология, заимствовано нами у тюрков. Основанием для такого мнения служат следующие тюркские слова: башкирское алаша “мерин”, азербайджанское алаша “кляча”, турецкое алаша“лошадь или другое животное, прирученное к седлу” [25]. Почему кляча или мерин носит у тюрков такое название, тюрки и сами не знают. Я же утверждаю, что русское лошадь происходит из того же источника, что и акула. Арабское ал-ашадд, в некоторых диалектах, например, в алжирском, произносится лошадд, означает “сильный, сильнейший”. Слово происходит от корня ШДД “тянуть”. Первое Л — артикль. То, что лошадь — тягловое животное, известно всему миру и спорить здесь не о чем. То, что русское слово и по значению, и по звуковой форме значительно точнее тюркского, в чем может теперь убедиться каждый, говорит о том, что тюрки взяли это слово у нас, и, не зная точно семантики и не умея произносить русские звуки, исказили слово до алаша.

Лиса для этимологов совершенно темное слово, в чем они откровенно признаются. Попытки сближения с латышским названием лисы lарsа или литовским lара явно неудачные. Звук С в этом слове считают суффиксом. Ученых поражает разнообразие форм названий этого зверя в разных языках. Вывод они делают такой: установить единую форму индоевропейского корня невозможно. (25).

Единую форму вымышленного индоевропейского языка мы устанавливать не будем, просто найдем корень в арабском словаре. Арабский корень должен обязательно состоять из трех согласных. Когда в конкретных словах наблюдается меньшее количество согласных, это значит, что недостающие согласные — слабые, то есть Вав или Йа. В определенных грамматических моделях слов они прячутся за гласными или за “пустотой”. Скрытая слабая может оказаться на любой из трех позиций. Начнем с первой. Предположим, что корень здесь ВЛС. Посмотрим-ка его значение. Оказывается, он означает “обманывать”. Надо ли напоминать русскому читателю о том, что во всех русских сказках она иначе не упоминается, как лиса-обманщица. Так с первой попытки мы нашли нужный арабский корень, точно отражающий мнение русского народа об этом зверьке.

Показанный здесь метод этимологизации на примере лисы, лошади, акулы дает такие же результаты на сороке — воровке, собаке — “гончей”, страусе — “прячущем голову”, хамелеоне — “защищающемся цветом”, “рогатом” быке, щуке — разбойнице, беркуте — “молнии”, хомяке — “пшеничнике”, если прочитать его в обратную сторону, крысе — “хапуге”, “злом” волке и многих других животных, мотив названия которых проясняется сразу же, как только мы начнем их писать арабской графикой. Оказывается, животные носят “говорящие” имена, как и герои русской классической литературы.

Означает ли это, что все эти названия заимствованы из арабского языка? От внимательного взгляда читателя не должно ускользнуть то обстоятельство, что в арабском языке соответствующие слова вовсе не обозначают никаких животных. Отношение между русскими названиями животных и соотносимых с ними арабскими корнями точно такие, как между чешским названием акулы жралок и соответствующим русским корнем. Мог ли чешский заимствовать это название из русского? Разумеется, нет, поскольку в русском акула обозначается иначе. Почему же мы понимаем мотивацию чешского слова? Очевидно, потому, что русский и чешский имеют общие корни благодаря тесному исконному языковому родству. Точно такие же отношения родства между русским и арабским языками.

С помощью арабских корней не проблема дать этимологию даже местоимений, как считается, самой архаичной лексики, о выяснения происхождения которой этимология даже не мечтает.

Русское местоимение я и его латинский эквивалент эго на первый взгляд в звучании не имеют ничего общего. Между тем это разные формы одного арабского слова. В ответ на зов арабы часто говорят гай или йай,что значит “идущий”, т.е. “я иду”. По форме это причастие от глагола га’ а “идти, приходить” (в английском gо). Но можно употребить и глагольную форму, тогда надо будет сказать а:ги. Первая гласная долгая и по законам арабского языка произносится со склонением к Е. Отсюда рукой подать до латинского эго. Тем более что конечная О вместо нормативной арабской И здесь появляется в результате стремления выровнять произношение по аналогии. Это явление известно в языкознании под названием гиперкоррекции. Дело в том, что все правильные глаголы в первом лице настоящего временя оканчиваются на У (О). Таким образом русское я и латинское эго — всего лишь разные формы одного арабского слова со значением “иду”, употребляемое как ответ на зов.

Что касается местоимения ты, то и по-арабски ти местоимение второго лица женского рода, при мужском роде — та. Русские местоимения третьего лица он, она, могут быть сопоставлены с арабскими местоимениями в сочетании с усилительной частицей ин (инна). Инн(у) — “он”, инна ( полная классическая форма — инаха) — “она”.

Я думаю, не будет выглядеть слишком уж фантастичным сближение русских местоимений мы и мои. Ведь мы — это “я и мои люди”. Стоит, однако, в притяжательном местоимении мои гласную О прочитать, как мы уже много раз делали, арабским Айном, как получим то же значение, но на арабском языке маьи: “то, что со мной”, “то, что принадлежит мне”, где маъ предлог, а и — местоимение. Твои создано по аналогии смои.

Смотрите, используя наш метод, мы вторгаемся в святая святых языкового фонда, систему местоимений. Выясняется при этом, что система русских местоимений восходит прямо к арабскому языку. Считается, что местоимения никогда не заимствуются и при любых методиках подсчета базового словаря любого языка составляют его костяк. Понятно, что местоимения — особо крепкий орешек для этимологии. Но не для нас.

Давайте разберемся с указательными местоимениями в так называемых индоевропейских языках, чтобы понять, что они, если следовать “научной” терминологии, сплошь семитские.

Можно начать с любого языка, но, поскольку я обращаюсь к русскому читателю, начну с русского. В нашем языке есть местоимение эти. В арабском ему соответствует местоимение ‘л ха:зихи (с межзубным з), имеющее и вторую фонетическую форму: ха:тихи. По законам фонетики арабского языка краткие гласные перед паузой не произносятся, поэтому обе формы преобразуются в звучание ха:зих и ха: ‘тих с превращением конечного придыхания в так называемую “немую” форму, иностранцами не слышимую. Начальное придыхание тоже выпадает, (тем не менее, болгарский сохранил придыхательную форму — гэти), а первый долгий слог произносится с ималей, т. е. склонением к Е. Вот и получаем ети или эти.

В немецком языке мы имеем местоимение-артикль ди, который в равной степени относится к женскому роду единственного числа и ко множественному числу, независимо от рода, то есть переводится на русский и эта и эти. В еврейском языке идиш точно такая же система местоимений-артиклей, поэтому специалисты считают идиш индоевропейским языком, образовавшимся на базе немецкого с семитскими и славянскими добавлениями.

Но вот египетский диалект арабского языка никакого отношения, по классификации современной лингвистики, к немецкому языку не имеет, но и там существует это специфическое местоимение, относящееся к множественному числу и одновременно к единственному числу женского рода. И звучит оно точно так же, как немецкое или еврейское ди и переводится на русский то “эта”, то “эти”. Происхождение этого местоимения в арабском не вызывает вопросов. Первая часть классического местоимения ха-зих является самостоятельной морфемой и означает “вот”. Ее употребление факультативно. Межзубный з в египетском диалекте закономерно почти во всех случаях произносится как Д, так что ди — чисто арабское местоимение.

Неудивительно, что еврейское слово ди совпадает с арабским, языки ведь близкородственные. Однако возникает вопрос: система артиклей в немецком языке германского или семитского происхождения? Ведь она одинакова для немецкого и для идиша. А если местоимения не заимствуются, то возникает и другой вопрос, не является ли немецкий язык семитским? Вопрос, на который ответа нет, так как он с самого начала сформулирован неверно, как неверна и вся генеалогическая классификация языков.

Ясно, что и английский определенный артикль thе из того же источника. Это арабское указательное местоимение зи “эта, эти”, потерявшее показатели рода и числа. Его русские параллели — то, та, те.

ЭКСПРЕССИВНЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ

Ах, ох, ох ты, ух ты
Ё моё, ё-кэ-лэ-мэ-нэ,
ё-пэ-рэ-сэ-тэ
Кшш
Мат
Ругать
Хиди нахийа
Табаллад

В минуты душевных переживаний, когда отчаяние, страх, горе, физическая или душевная боль, а то и радость переполняют наши сердца, а иногда и просто по трудно объяснимой привычке мы произносим странные слова и выражения. Некоторые из них называются междометиями, другие — матом. Некоторые из них имеют простое объяснение, другие — типичные абракадабры. Русский человек любит крепкое слово, но почти никогда, к его счастью, не задумывается над смыслом употребляемых им выражений. Люди других национальностей, понимающие русский язык, по первости бывают шокированы. На почве слишком буквального понимания ими русских выражений случаются конфликты, но вскоре и они привыкают к крепости русского слова, а порой и обходят наших по частоте и неуместности его употребления.

Начнем с междометий. С происхождением термина мы уже знакомы. Преподавателям русского языка осталось лишь перестать нашим детям лапшу вешать на уши. Ну а нам следует разобраться с этой частью речи по существу. Их следует подразделить на два разряда. Первый — это собственно междометия. Они обычно никакого лексического значения не имеют, выражая лишь чувства. Это ахи, ойканья и тому подобные восклицания, которые, как считается, происходят либо от звукоподражания либо от естественных биологических звуков, которые возникают в речевом аппарате как бы сами по себе. Здесь лингвистике делать в общем-то нечего, физиология разберется в этих звуках с большим пониманием сути дела. Второй разряд составляют осмысленные слова и выражения, употребляемые в функции первого. Можно глубоко вздохнуть, а можно и добавить, например, боже мой. Оба способа будут в одинаковой степени сигнализировать о печали или скорби. Первый способ выражения эмоций должен больше интересовать физиологов, второй — лингвистов. Но прежде чем отдавать ахи физиологам, надо провести среди них сортировку. К примеру, тот же ах. Известно, как крепки на Востоке семейные узы. Они оставляют свой глубокий след не только на характере взаимоотношений среди родственников, в особенности кровных, но и на языке. Это естественно. В минуты волнений кого вспоминает человек прежде всего? Разумеется, Бога, родителей, братьев, сестер. Так и появляются междометия, заполненные обращением к названным лицам. В нашей традиции круг лиц, к которым мы обращаемся в трудную минуту или минуту радости, значительно сузился. Мы вспоминаем только бога и маму, да и ту почему-то недобрым словом.

Если все же разбираться, то это просто нам кажется, что круг родственников сузился. Оказывается, ах — это по-арабски “брат”, ухти — “моя сестра”, йохти — “О, моя сестра!”, лучше бы перевести просто “сестричка”.

Эти междометия употребляются и для выражения восхищения и разных оттенков удивления. Отсюда в нашем языке и ах, и ох, и ох ты, и ух ты. Отсюда же фразеологизм не ахти какой, то есть такой, по поводу которого не скажешь йохти (0, сестра моя!). Все эти разнообразные охи и ахи не без помощи наших филологов мы осмыслили как биологические выкрики. Все эти выражения и в арабском языке употребляются как междометия, правда, при буквальном осмыслении. Когда говорят охти или яхти, все понимают, что говорящий обращается как бы к своей сестре. И это нормально. Точно так же он может обратиться к брату, к отцу, к матери, к Богу, делясь с ними радостью или обращаясь за моральной поддержкой. Кстати, когда арабы слышат от русских эти междометия, они воспринимают их как арабские, полагая, видимо, что мы обладаем поразительной хваткой в отношении иностранных языков. Как иначе объяснить, что русские так быстро запоминают арабские названия родственных отношений. Откуда им знать, что для нас эти же междометия — биологические выкрики, происходящие от диких воплей обезьян, или кого мы там хотим видеть в качестве своих предков.

Добавим к сказанному, что арабская звательная частица йа имеет в своем составе долгий А, который в ряде других языков (иврит, персидский) произносится как О. И у нас так же. В результате появляется междометие ё-ё-ё, которое в головах моих соотечественников ассоциируется, понятное дело, с первой буквой бранного слова. Они полагают, что люди, чтобы не произносить матерное слово, заменяют его на какую-нибудь абракадабру, типа ё моё, как в ё-кэ-лэ-мэ-нэ или ё-пэ-рэ-сэ-тэ. На самом деле, это слегка искаженное арабское йамма “О, мама моя!”, соответственно, ёба — корень, который некоторые из нас без удержу используют почти во всех крепких выражениях и именно потому, что вкладывают в него определенный смысл, на самом деле означает “О, отец мой!” (в арабском звучании йаба) Упоминание родителей вместе в одном выражении превратилось у нас в кощунственное ругательство, от которого у нормальных людей должны бы бледнеть лица и в справедливом гневе сжиматься кулаки. Так оно и происходит с теми, кто только начинает тесное языковое общение с русскими. Похоже, все-таки, что сами русские в глубине души понимают, в чем здесь дело и, как правило, в отличие от тех, кто не владеет русским языком в полной мере, даже не обижаются, считая матерные междометия не более как языковым сором. Отсюда, видимо, и идет привычка не задумываться над смыслом слова. Чего ж над ним думать, если оно все равно значит совсем не то, что значит. Да и специалистам легче жить, мол, звукоподражательное. Чего возьмешь от диких воплей обезьян.

Другие междометия, которые филологи тоже возводят к диким воплям, в арабском являют собой вполне осмысленные слова. Про междометие кшш говорилось, а, скажем, междометие тьфу происходит от арабского глагола ТФФ “плевать”. Те, кто пытаются свести язык к диким воплям, никогда и ничего в нем не увидят, он для них останется навсегда тайной за семью печатями.

Теперь о мате. Само слово мат в нашем языке интуитивно осознается как производное от слова мать. Немцы, на которых мы полностью полагаемся в вопросах этимологии русского языка, обходят этот корень молчанием. Во всяком случае, у Фасмера ответ на этот вопрос не ищите. Отечественным этимологам заняться исследованием в этой области мешает природная русская застенчивость. По нашим представлениям, ругаться матом в очереди за пивом даже в присутствии женщин — нормально. Написать научную статью о мате — неприлично. Так что, как видите, приходится полагаться на свое собственное интуитивное понимание русской интуиции, и пусть меня читатель простит, если я ошибаюсь.

Как бы там ни было, научный подход исключает интуитивную методику. И коль скоро все слова всех языков в конечном счете восходят к одному источнику, то и слово мат (как и мать) не должно составлять исключения. И действительно, мать происходит от формы арабского множественного числа уммахат “матери”, которое после закономерного устранения удвоения М вместе с начальным гласным и гортанной Х дало русское мать. Что касается мата, то он должен быть сближен с корнем МТТ “тянуть”, интенсив которого (удвоение средней корневой) дает глагол маттат(а) “сильно ругать” (ср. в русском: протянуть кого-либо, то есть “подвергнуть критике”). Любопытно, что интенсив может образоваться и через внедрение в корень согласного Р (того же, что в латинской приставке ре- как в слове революция или в русском суффиксе профессии арь (ар), как в слове слесарь или маляр). В данном случае он внедряется на первую позицию, давая новый арабский корень РМТ с тем же значением. У нас материть являет собой пример внедрения в корень морфемы Р на третью позицию. Таким образом, надо сделать вывод о том, что между мамой и матом нет ничего общего, кроме случайного созвучия, и выразить заодно надежду, что этот короткий анализ поможет моим коллегам избавиться от комплекса русской застенчивости.

Заполняя лингвистический пробел в этой области, хочу сказать несколько слов и об этимологии слова ругать. Оно по неизвестной причине сближается научной этимологией с английским wrench “вывихнуть”, немецким Ranke “интриги, козни”, латинским ringor “разеваю рот”, а старшее значение нашего слова, оказывается, — “изгибаться” [25]. Признавая цитируемый словарь лучшим из всего, что издано у нас по этимологии, вынужден все же сказать, что научности здесь ровно столько, сколько и логики, то есть никакой. Слово ругать, как и любое слово любого языка, имеет соответствие в арабских корнях, и только при сравнении с ними может быть понята и логика слова (любого), и его происхождение. Так же и ругать. Соотносимый арабский корень РГЪ имеет значение “возвращаться”. Многие арабские корни, имеющие это значение, имеют также значение “каяться”, то есть “возвращаться на путь истинный”. Таков арабский глагол таба “возвращаться”, его второе значение — “каяться” (в русском из этого источника табанить “грести в обратную сторону”), Приложение значения каузатива к значению каяться дает значение “ругать, порицать”, то есть “заставлять (просить) вернуться на путь истинный”. Таков корень ЪТБ “ругать” или глаголистатаба (от глагола таба) “просить вернуться, раскаяться, ругать”. Кстати, русское каяться вполне вписывается в эту семантическую схему развертывания идеи возвращения, поскольку соответствует арабскому корню КЙ’ “рыгать, возвращать пищу”, что говорит о том, что рыгать и ругать в русском — близкородственные слова, чего никак не может заметить целая армия как наших, так и иноземных этимологов. Наши вообще предпочитают обходить слово рыгать молчанием, считая его неприличным, заодно хоть немного облегчая этим себе жизнь.

Теперь собственно о конкретных матерных выражениях. Как и все идиомы, их надо писать арабскими буквами. Например, хиди нахийа по-арабски означает “отойди в сторону”.

Первое слово того же корня, что и выражение ходить ходуном. И если в нашем сознании они не сближаются, то только потому, что мы забыли напрочь правила превращения гласных, описание которых можно до сих пор найти в арабской нормативной грамматике. Второе слово мы сблизили с сочетанием предлога на с названием мужского детородного органа в русском языке, хотя Н здесь корневая. Нахийа это сторона, но и наш предлог на отсюда же. В немецком он произносится с сохранением придыхания: нах. Как бы там ни было, выражение по причине наличия в нем фрагмента, созвучного с русским названием фаллоса, сделалось бранным. Этого, однако, нам показалось недостаточно. Мы его стали использовать в качестве базовой фразеологической модели, некоей формулы с переменным объектом посылания. Очень удобно. С ее помощью куда только можно ни послать. Что касается табуированности русской эротической лексики, то она лучшее свидетельство тому, что когда-то, во времена исповедывания фаллического культа, эти слова были идеологемами, составляя особо престижный пласт лексического запаса русского языка. И как всякие идиологемы при смене идеологии становятся бранными словами, так и названия гениталий превратились в ругательства. Сравните такие идеологемы как поганый, что значит “язычник”, или, к примеру, слово коммунист. Буквальное значение соответствующего арабского корня, соотносимого с названием пикантного органа, тому лучшее подтверждение: арабский корень ХЙЙ или ХВЙ имеет значение “жизнь” или “давать жизнь”. От него же и арабское название женщины: Ева, по-арабски Хава.

Название падшей женщины у нас происходит от имени богини плотской любви по имени Баалет, финикийской ипостаси Венеры (того же корня, что и генерировать, то есть порождать, и русское жена), или египетской Исиды (что по-арабски означает “госпожа”). Имя финикийской богини сладострастия, как и имя ее египетской коллеги, означает “госпожа”, а буквально “голова”. А вот ее подруга и соратница Милкет буквально “королева или владычица” редуцировалась в нашем языке до частушечной Милки и сблизилась по семантическим соображениям со словом другого уже корня — милый (от арабского МИЛ “иметь склонность к чему-либо, увлекаться”). Такой ход мысли диктует обычная логика, основанная на обычном фоновом знании истории. Но если знать, что первоначальные культы всех цивилизаций разрабатывались русскоязычными жрецами, то вектор движения идеи меняет направление на противоположный. Наша милка оказалась созвучной арабскому слову малика “владычица” (в других семитских языках милка илимилкет), отчего по миру пошла ложная калька, делающая возлюбленную, милку, госпожой или королевой, откуда, в частности, египетская Исида и финикийская Баалет.

Когда мы слышим имя финикийской богини сладострастия из уст человека, испытывающего боль или досаду, знайте, что он не ее имеет в виду, о чем можно было бы догадаться и не читая этой книги. И в самом деле, до нее ли, если так болит, что невтерпеж. Оказывается, арабский корень БЛД среди прочих дает глагол табаллад со значением “всплеснуть руками от боли или досады”. Что касается рук, то, видимо по лености, им мы предпочитаем язык. Сказать — все же проще и экономней, чем размахивать руками. Корень БЛД, надо думать, представляет собой расширение корня БЛЙ, от которого арабский глагол булия “испытывать боль, страдания”. С учетом того, что гласные О и У в арабском не различаются, можно признать, что булит “я переношу страдания”, мало чем отличается от русской фразы у меня болит.

Иногда можно слышать от человека, заверяющего собеседника в том, что он не обманет, такое: бля буду. Если перевести это буквально на какой-нибудь иностранный язык, подумают, что у человека что-то с головой, хотя логика какая-то в этом все же есть. Стать падшей женщиной, в представлении клянущегося, это все равно, что сгореть синим пламенем. Можно спорить об эквивалентности превращений. Как там ни крути, все-таки обугленная тушка в качестве возмездия за клятвопреступление гораздо более суровое наказание, чем перспектива профессионального занятия любовью, даже в транссексуальной ипостаси. Арабский корень БЛТ, а также БЛЙ дают значение “клясться”. Финикийская богиня опять здесь не причем. Буквальное значение фразеологизма, таким образом: “готов поклясться”. Конечно, в такой форме клятва из-за утраты пикантного созвучия многое теряет, зато нет заморочки. Что выбирать — опять дело вкуса.

Почему все так получается.

Не дожидаясь вопросов, даю объяснение. Головной мозг, как и любой компьютер, работает на особых системных языках, заблокированных от пользователя. Однако анализ языковых фактов позволяет сделать вывод о том, что такими языками, независимо от этнической принадлежности головы, является пара системных языков — арабский и русский. Новые слова и выражения, если они не образованы от уже существующих слов по правилам грамматики соответствующего языка или не получены в результате заимствования из других языков, независимо от того, к какому языку они принадлежат, рождаются в подсознании на арабском языке. Попадая в область сознания, а это значит в окружение соответствующего этнического языка, они не опознаются пользователем. В таком случае эти незнакомые слова либо подвязываются по созвучию к каким-либо уже существующим словам, и тогда мы имеем квазипонятные слова, либо остаются абракадабрами.

Возьмем для примера суперсовременный термин фрейм. В теории опознания образов этим термином обозначают сумму предикатов, выражающих знания об опознаваемом объекте. Дело в том, что если опознающий автомат имеет только картинку объекта, он часто ошибается. Ошибок будет меньше, если в него вложить знания об объекте, самые разные, ведь заранее неизвестно, что может пригодиться. Эти знания для удобства формулируют в виде коротких отдельных предложений, а вся их совокупность в отношении к каждому объекту называется фреймом. Термин английского происхождения, и в английском языке он имеет значение “рамка”. Обычно, когда задаешь вопрос, почему фрейм назван фреймом, говорят о понятии рамки как о некоем ограничителе этих знаний. Но дело-то в том, что как раз никаких ограничений для знаний не задается. В этом весь фокус. На самом деле, если прочитать термин по-арабски, то есть справа налево, получим арабское слово мърф “знания”, где буква ъайн (айн) отражает гортанный, выродившийся при переходе в английское сознание в гласный звук, ведь англичане не умеют произносить арабские гортанные звуки. В итоге мы имеем квазипонятное слово для англичан и для всего мира, пользующегося данным термином, тогда как его истинное происхождение обязано системному языку мозга под названием арабский язык.

Часто бывает так, что человек, породивший слово или словосочетание не может подогнать его к другим знакомым словам, не находит в своем языке соответствующих созвучий. Не беда. Все равно все непроизводные слова не имеют смысла. Одним больше или меньше. Только и всего.

Для примера возьмем такой случай. Отрезок времени в 24 четыре часа, который в русском называется сутки, на системном языке мозга называется “24 часа”, что вполне понятно. Как же ему еще называться? Арабское слово саъат “часы” состоит из трех согласных. Средний согласный ъайн в некоторых своих позициях похож по начертанию на нашу букву У. Кстати, так этот звук и обозначается в языке евреев под названием иврит. В результате это арабское слово вылезает в русском как сут. Следующая буква К во всех алфавитах, где сохраняются числовые значения букв, означает 20. Последняя буква даль в конце слова весьма напоминает русское рукописное и. Вот число 24 в арабском буквенном выражений: Здесь хорошо видно, до какой степени арабская буквенная четверка похожа на нашу букву и.

Итак, арабское 24 часа превратилось в русское сутки. Послушайте, что пишут академики от филологии по поводу происхождения этого слова. Они возводят его к украинскому сутки “узкий проход” [Фасмер, т III, стр. 811].

Все уже привыкли к тому, что ученые, а в особенности филологи, кроме лобуды ничего не пишут. Поскольку надежды на них никакой нет, модным стало самим исследовать язык. Его исследуют химики, инженеры, кочегары, плотники, бывшие политработники. Есть умельцы, которые утверждают, что могут объяснить происхождение любого слова. В арабским языке есть пословица: Вода разоблачает ныряльщика. В том смысле, что если кто хвастается тем, что хорошо ныряет, пусть нырнет, а мы посмотрим. Предложите этим умельцам раскрыть хоть одну идиому из тех, что раскрываются в этой книге, или даже хватит одного русского словасутки.

Не все у нас глупые. Некоторые сразу понимают, в чем дело, и радостно восклицают: вот теперь можно реконструировать праязык! Должен предостеречь от бесплодных попыток реанимировать научную фикцию под названием праязык. Казалось бы, полтора века безрезультатных стараний должны были бы чему-нибудь научить наших филологов. Куда там!

Объясняю специально филологам. Праязык — понятие историческое. Оно предполагает, что современные языки произошли от некоего общего языка, существовавшего в прошлом и со временем исчезнувшего. Ныне праязык не существует и потому никакого влияния на современные языки не оказывает, и оказать не может.

На самом деле никакого праязыка не существует, и не существовало никогда. То, что действительно определяет и оказывает влияние на все языки без исключения теперь и всегда, здесь и везде — системные языки, генераторами которых являются реальные живые этносы — арабский и русский.

Речевой активностью этих этносов создается морфологическое смысловое поле типа Интернета, к которому подключены все без исключения мозги, в том числе и мозги животных. На самом деле слова являются именами файлов, содержащих определенные программы. Эти программы, будучи сокрыты от пользователя, управляют поведением не только людей и животных, но и жизнедеятельностью отдельных органов и даже клеток. Мною собраны многочисленные факты, подтверждающие данную теорию. Обильный материал на эту тему интересующийся читатель найдет в моих книгах “Утраченная мудрость” и “Системные языки мозга”.

Например, собаки, как и люди, иногда пользуются абракадабрами. Антропологи, пытаясь понять, как из диких звуков животных получилась человеческая речь, исследуют парадоксальные реакции животных. Они заметили, например, вот такое парадоксальное поведение собаки. Если она просится во двор, а ей вместо этого предложить лакомый кусочек сыру, реакция следует совершенно неожиданная: она чешет лапой живот, иди крутится, или лает [1, с.63]. На мой взгляд, если есть в этой ситуации что-нибудь парадоксальное, так это поведение и мышление антропологов. Она просилась во двор, а ее обманули. Поэтому она и лает. Ведь лай по-английски означает “лгать”, того же корня, что и русское лгать. Она как бы говорит антропологу: “Ну, ты и обманщик. Брехун! Вот кто ты!”. Чешет лапой живот она потому, что просится во двор. Показывает причину. Когда антропологу захочется в туалет, а ему скажут: “на, попей лучше пива”, наблюдать парадоксальную реакцию антрополога будет еще интересней. Освободить мочевой пузырь захочешь, не так закрутишься. Что же касается собаки, то крутиться она вот по какой причине. Чтобы точно определить причину, я открываю русско-арабский словарь и читаю перевод слова крутиться. Написано: да:ра, корень ДВР.

Выходит, она вам, господа антропологи, русским языком говорит: “хочу во двор”. На ее беду наши антропологи, хотя у них голова на плечах парадоксально большая, мозги имеют куриные.

Между прочим, для тех, кто желает избавиться от алкогольной зависимости, вслед за нашим телевидением могу порекомендовать народное средство. Говорят, помогает. Берут березовый сухой сук, посыпают сахаром и поджигают, дым дают понюхать больному. За эффективность не отвечаю, а вот механизм предполагаемого воздействия объяснить не сложно. Все дело в созвучиях системного языка мозга. Сухой созвучен арабскому сихха “здоровье”, береза — бари’а “исцеляться”. Сахар по-арабски суккар, того же корня, что и сукр “пьянство”. Считается, что мозг, улавливая дым уничтоженного сахара, сделает то же с созвучным ему пьянством, и таким образом наступит исцеление во исполнение команды, записанной дважды в сухом суку, и поддержанной березой. Если говорить серьезно, то некоторым, если не всем, поможет точно. На первый взгляд — абракадабра, на самом деле — строгий подбор нужных команд. Все эти предметы — носители имен нужных файлов головного мозга.

Мой метод позволяет расшифровать мифы и легенды самых разных народов, узнать, как имя человека управляет его помыслами, как устроена духовная сфера человечества, какова функция каждого отдельного этноса, в чем смысл религии и ее отдельных ритуалов. Совсем иначе открывается для нас история, замороченная историками в угоду царей (выделено мной — БВВ). Раскрывается все. Все тайное становится явным. Ведь вначале было слово. В начале чего? В начале всего.

Речь идет не об удовлетворении праздного любопытства или пусть даже научной любознательности. Речь идет о жизни и смерти, не скажу человека—жизни самой.

Дело в том, что совокупный человеческий мозг, как и индивидуальное человеческое сознание, то спит, то бодрствует. Если индивидуальный человеческий мозг спит семь часов, то совокупный мозг спит семь тысяч лет. Сравните отмененное Петром древнерусское летоисчисление от “сотворения мира”, согласно которому на дворе 7506 год. Понятное дело не от физического сотворения мира, а от момента перевода на русский язык главного текста человечества “Сотворение мира” как символа государственности. Примерно с этого времени началось сонное состояние человечества, называемое в индуизме кали юга. Смысл этого названия реконструируется с помощью арабского как “завязанный (закрытый) разум”.

Период спячки характеризуется сомнамбулическим состоянием человека, когда он делает то, чего не понимает, говорит слова, которые не понимает. Более того, он как наши филологи не имеет никакого интереса к смыслу. Такое состояние вечно продолжаться не может. Рано или поздно человечество должно проснуться. Известно, что любой орган — и мозг не составляет исключения — может отдыхать, но не более положенного срока. Если состояние бездействия превышает этот срок, происходит дисфункция.

Уже сейчас “невооруженным взглядом” видно, что везде правит бал бессмыслица. Усыхающий мозг не может справиться с болезнями. Вопреки потрясающим успехам медицины, прежде старческие болезни поражают младенцев. В одной только Москве 1200 больных диабетом детей. Целый мотострелковый полк. Военкоматы не могут набрать для службы в армии физически и психически здоровых молодых людей. Олигофренов за последнее время стало рождаться в 20 раз больше. Безмозглая Россия, другого слова я не нахожу, стоит у края пропасти. Объясняется все просто. Россия изначально и во веки веков обременена функцией спасения всего человечества. Она должна просыпаться первой. Коль скоро этого не происходит, происходит прогрессивная дисфункция головного мозга. Погибнет Русь, никто не отсидится. Ведь русский язык — системный язык мозга, на котором работает вся система, называемая Жизнь.

Разбудить Русь не так уж и сложно. Надо вернуть людей к пониманию слов, остальное они поймут сами. Начинать надо уже сейчас, с образования. Не надо никаких реформ в этой заскорузлой системе. Пусть физики, например, сами решат, какой быть физике в школе. Надо лишь перестать пудрить детям мозги непонятной терминологией, типа междометие, наречие, субъект (буквально — подкинутый).

Современная система образования, какой бы передовой она ни была, приучает ребенка к мысли, что он живет в мире бессмысленных слов, и это, мол, нормально. Смотрите как зомбируются мозги детей. В одном учебнике по экономике разбирается, откуда взялось древнерусское название серебряной монеты гривна. Эта монета называется так, как называется, говорят авторы учебника, по причине того, что серебряные монеты носили когда-то на гриве, то бишь шее. Ясно, что если экономисты учатся по таким учебникам, наша страна из экономического кризиса не выйдет никогда. Откуда у такого замороченного сознания возьмется интерес к смыслу? Понятно, что такого качества мозги не могут решить ни одного вопроса. Один только Тарковский, уходя из жизни, пожалел, что прошел мимо смысла.

Между тем понять смысл всех слов без исключения, в том числе и слова гривна, не сложно. Достаточно прочитать корневую часть грив в обратную сторону, как получим арабское слово вирг “серебряные деньги”. Оказывается, что слово того же корня, что и аргентум.

Что же делать с филологией? Ответ однозначен. Она должна перестроиться и стать способной понимать простые вещи, доступные интеллекту школьника младших классов. Иначе поганой метлой ее на свалку и оставить одно лишь упоминание в истории как пример тотальной заморочки в донаучный период ее бытования.

Послесловие 

Афанасий Никитин совершенно естественно ведет повествование на двух языках, русском и арабском, непринужденно переходя с одного на другой внутри фразы. Видимо, такое двуязычие было обыкновенным в его время, и в каких-то дополнительных пояснениях не нуждалось.

С распадом Империи и разделением языков смысл устойчивого выражения сохранился, а вот объяснить его, не зная второго (арабского) языка, было уже проблематично. И непонятным словам подбирался близко звучащий эквивалент в русском языке, сабека становилась собакой. Аналогичные процессы шли в арабском языке – посмотрите еще раз главу “Коранизмы”. Так появились идиомы, или, по Вашкевичу, абракадабры.

Мне кажется, что работа Н.Н. Вашкевича неопровержимо свидетельствует о наличии теснейшего культурного взаимодействия русского и арабского языков в доромановскую эпоху.



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments