Skip to content

04.01.2016

Умберто Эко: посвящение женщинам

Древние говорили, что мужчина может размышлять о бесконечности, а женщина придавать ей смысл. Подобная сентенция имеет самый различный смысл: например, мужчине недоступно производить на свет детей, но он может утешаться парадоксами Зенона. На основании подобного утверждения получила распространение идея, что на протяжении всей Истории (по крайней мере, до ХХ-го столетия) на Земле появлялись великие поэтессы и великолепные писательницы, рождались выдающиеся женщины-ученые, но не было ни женщин-философов, ни женщин-математиков.

Подобное искаженное отношение к женщинам привело к тому, что на протяжении долгого времени считалось, будто они неспособны к занятиям живописью, а Росальбу Каррьера и Артемизию Джентилески считали исключением. Объяснимо, что до тех пор, пока живопись подразумевала выполнение фресок в церквях, для женщин считалось непристойным лазить в юбках по строительным лесам, равно как и руководить мастерской с тридцатью подмастерьями. Но как только стала развиваться мольбертная живопись, появились и женщины-художницы.

 

То же самое говорили и про евреев, которые достигли успеха во многих направлениях искусства, но только не в живописи; до тех пор, пока не появился Шагал. Еврейское искусство действительно было знаменито, в первую очередь, своими музыкальными, а не визуальными произведениями, потому как к божественному не пристало обращаться посредством изображений. При этом, безусловно, выдающимися произведениями визуального искусства иудеев можно считать многие древние манускрипты. Проблема заключалась в том, что в те времена, когда образное искусство находилось в руках Церкви, евреи вряд ли могли стремиться к написанию изображений Богоматери и распятий. Удивляться этому все равно, что удивляться тому, что ни один еврей не стал Папой Римским.

В хрониках Университета Болоньи упоминаются такие женщины-преподаватели, как Беттисия Гоззадини и Новелла Д’Андрэа, прекрасная настолько, что лекции ей приходилось читать в вуали, чтобы не смущать студентов. Но ни та, ни другая не преподавали философию. В учебниках по истории философии мы так же не встретим ни одного упоминания о женщинах, преподававших диалектику и теологию. Блистательной и несчастливой Элоизе — ученице Абеляра — пришлось довольствоваться судьбой настоятельницы монастыря.

К проблеме аббатис, о которой уже в наши дни много написала женщина-философ Мария Тереза Фумагалли, так же не стоит относиться с легкостью. В средневековом обществе настоятельницы монастырей были не только духовными учителями для своих монахинь, талантливыми организаторами и политиками, заботившимися о своем монастыре, но яркими представительницами интеллектуального сообщества того времени. В любом хорошем учебнике философии должны упоминаться имена таких великих женщин-мистиков, как Катерина Сиенская, не говоря уже о Хильдегард фон Бинген, даже сегодня поражающей нас своими метафизическими представлениями и видением бесконечности.

Утверждение, что мистика не является философией, нельзя считать правомерным, потому как в истории философии значительное внимание отводится таким мистикам, как Сузо, Таулер, Мейстер Экхарт. А утверждать, что женская мистика уделяла больше внимания телесному, чем абстрактным идеям, равносильно утверждению, что из учебников философии должны исчезнуть упоминания о, ну не знаю, Мерло-Понти, например.

Феминистки уже давно поставили на пьедестал свою героиню Гипатию Александрийскую (Hipatia), которая в 5 веке преподавала платоновскую философию и математику. Гипатия стала истинным символом женской философии, хотя от ее произведений остались лишь воспоминания. Все они были уничтожены, как и сама Гипатия, погибшая от рук разъяренных христиан, вдохновителем которых, по словам историком, был тот самый Кирилл Александрийский, впоследствии названный святым, хотя и не за этот поступок, конечно. Но была ли Гипатия единственной?

Совсем недавно во Франции вышла в свет небольшая книга ‘История женщин-философов’ (‘Histoire des femmes philosophes’). Автор этой книги — Жиль Менаж, живший в 17-ом столетии и бывший предшественником маркизы де Севинье и мадам де Лафайет. Впервые его книга была издана в 1690 году и носила название ‘Mulierum philosopharum historia’. Так что Гипатия была не единственной, и хотя в книге Менажа наибольшее внимание уделено классической эпохе, из нее мы узнаем о таких женщинах-философах, как: Диотима из платоновского ‘Пира’, Арета Керинейская, Никарета из мегарской школы, философ-киник Гипаркия), последовательница аристотелевой философии Феодора, последовательница эпикурейцев Леонтион и пифагорейцев — Фемистоклея. Просматривая древние рукописи и работы отцов Церкви, Менажу удалось найти упоминания 65 имен женщин-философов, хотя стоит признать, что его понятие о философии было достаточно широким.

Если учитывать, что в греческом обществе женщинам отводилось место лишь за закрытыми дверями дома, философы предпочитали не столько красивых девушек, сколько красивых юношей, а, чтобы иметь определенное влияние в обществе женщина должна была быть куртизанкой, становится понятно, какие усилия предпринимались мыслительницами того времени, чтобы быть услышанными. С другой стороны, Аспазию все больше помнят именно как гетеру, забывая о том, что она была блестящим ритором и философом, которую — об этом нам пишет Плутарх- любил послушать сам Сократ.

Я перелистал три имеющиеся на сегодняшний день философские энциклопедии, и не встретил там упоминания ни об одной женщине-философе, за исключением Гипатии. И дело не в том, что за всю нашу Историю не было женщин, размышлявших о бытие и мироздании. Просто мужчины-философы предпочли их забыть, прежде, возможно, приписав себе все их философские изыскания.



« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments