Skip to content

10.10.2015

ВЛАДИМИР ФЕДОРОВИЧ ОДОЕВСКИЙ. РУССКИЕ НОЧИ

tumblr_mk7a4os5OU1qlq9poo8_1280

ОТ РЕДАКЦИИ

     "Русские ночи" В. Ф. Одоевского - один из самых сложных и драматических
этапов в истории русской культуры и литературы.
     Казалось бы, один из бывших организаторов кружка  русских  философов  -
"любомудров", довольно далекого от политики и социальности, мог к  сороковым
годам XIX века оказаться удовлетворенным и жизнью, и философским  развитием:
наступил самый "тихий" в истории николаевского царствования (да и  вообще  в
Европе) период, который можно бы выдать  за  воплощенную  эпоху  гармонии  и
шеллингианского  "тождества";  в  философском  мире   господствовала   самая
грандиозная и систематичнейшая из всех известных  учений  философия  Гегеля:
как будто реализовались мечты любомудров о философском счастье...
     Но Одоевский в присмиревшей Европе увидел угнетение человека  и  волчьи
законы буржуазного эгоизма, в систематичности современных философских учений
- казенную иерархию  ценностей,  разрушение  целостного  отношения  к  миру,
опасный  путь  к  бездуховным,   безосновным   позитивизму   и   вульгарному
материализму (которые он ошибочно называл материализмом  вообще).  Одоевский
прозорливо  почувствовал  всемирно-исторический  характер  обуржуазивания  и
политики, и науки, и быта  и  не  мог  не  ужаснуться  этому.  Реакция  его,
рюриковича, русского  дворянина,  современника  1812  года,  была  в  чем-то
сходной  со  славянофильской:  он  тоже  проникался  романтически-феодальным
утопизмом, представлением об особом пути России (хотя,  как  и  славянофилы,
отнюдь не идеализировал николаевскую эпоху). Но, в отличие от  славянофилов,
Одоевский не возвращался вспять, он, наоборот, бесстрашно бросался  в  самую
гущу современной культуры, науки, искусства, стремясь найти  у  современного
человечества  опору  и  тенденцию  такого  движения,  которое  победило   бы
"Бентамию", меркантильный мир, распадающийся на эгоистические атомы.
     Одоевский не чужд и опытным наукам (он неплохо знал математику, физику,
химию, физиологию), внимательно  изучает  психологию,  находится  под  явным
воздействием идей  французского  христианского  социализма  (ср.  интересную
запись Одоевского: "Христианство  должно  было  возбудить  гонения  и  общее
негодование; оно вошло в противоречие с основным  элементом  древнего  мира:
неравенством между людьми ....  Безусловный  гнет  человека  человеком,  как
всякое  движение,  есть   явление   неестественное,   которое   может   быть
поддерживаемо лишь материальною силою; этот гнет чуяли все народы до Р. Хр.,
но никто до Христа не выговорил слова об общей взаимной  любви  между  всеми
людьми без различия". - "Русский архив", 1874, э 2, стлб. 301).
     Убежденный романтик, Одоевский главную роль в преображении мира отводил
идеям и художественным образам, поэтому органичный для мыслителя  синтетизм,
энциклопедизм особенно ярко выделялся в соединении науки и искусства, ибо во
всех своих произведениях и особенно - в "Русских ночах", Одоевский воплощает
социальную или философскую мысль в художественных  картинах,  а  поэтические
образы его становятся идеологическими  символами.  Отсюда  такой  насыщенный
интеллектуализм  повестей  и  рассказов  писателя,   доходящий   иногда   до
"метаязыка", т. е. до описания самого процесса творчества (обе эти  черты  в
перспективе ведут к сложному искусству XX века, например, одновременно  и  к
"Доктору Фаустусу", и к "Роману  одного  романа"  Томаса  Манна).  С  другой
стороны, Одоевский тревожно чувствовал трагедию любой крайности, в том числе
интеллектуализма  и  творческой  гениальности,  лишающей  человека  полноты,
универсальности.
     Боясь  крайностей,  боясь  завершенных   точек   над   "и",   Одоевский
принципиально  диалогичен  (что  для   романтика   необычайно   трудно!)   и
принципиально  фрагментарен.  Фрагмент  Одоевского  как  бы   воюет   против
деспотизма рамок, против лозунгов окончательных решений - и одновременно  он
доверчиво, демократично отдан читателю на досказывание, доосмысление.  В  то
же время фрагментарность связана с глубинными представлениями  Одоевского  о
всеобщей взаимосвязанности явлений и структур, о том, что небольшой  отрезок
бытия отображает для вдумчивого читателя целостные свойства мира.
     Оригинальность  мировоззрения  и  метода  Одоевского  не  означает  его
автономной отрешенности от века:  в  его  наследии,  наоборот,  поразительно
много идей и жанрово-стилистических  черт,  роднящих  его  с  произведениями
таких выдающихся деятелей его эпохи, как Белинский и  Герцен  (поразительных
именно при большом отличии от них). Особенно много  общего  у  Одоевского  с
Герценом    тридцатых-сороковых    годов:    универсальный    энциклопедизм,
"платоновская"  диалогичность,  фрагментарность,  а  главное  -  решительная
борьба за целостность, синтетичность мира и знаний,  что  невольно  сближало
"шеллингианца" с "гегельянцем" (ср., например, совершенно "одоевские"  фразы
Герцена в цикле "Дилетантизм в науке", создававшемся в 1842-1843  годах,  т.
е.  одновременно  с  "Русскими  ночами":  "Одностороннее   пониманье   науки
разрушает неразрывное - т. е.  убивает  живое  ...  специализм...  всеобщего
знать не хочет; он до  него  никогда  не  поднимается;  он  за  самобытность
принимает всякую дробность и частность". {Герцен  А.  И.  Собр.  соч.  в  30
томах. Т. III.  М.,  1954,  с.  59.}  Недаром  Герцен  любил  художественное
творчество Одоевского (особенно новеллу "Себастиян Бах").
     От  "Русских  ночей"  многие  нити  протягиваются  к  исканиям  русских
утопических социалистов, петрашевцев, к повестям и  романам  Достоевского  и
далее, к мыслителям и писателям XX века.
     "Русские ночи", которым невозможно дать точного жанрового определения и
совокупность  идей  и  форм  которых  невозможно  описать  в  пределах  даже
академической монографии, предлагается современному читателю не  только  как
памятник русской культуры середины XIX века,  но  и  как  произведение,  чей
идеологический и художественный потенциал имеет много точек  соприкосновения
с  проблемами  и  перспективами  нашего  времени.   Статьи   и   примечания,
приложенные к текстам Одоевского, более обстоятельно  разъяснят  читателю  и
историческую ограниченность художественного  творчества  Одоевского,  и  его
значение для наших дней.

 


« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments