Skip to content

29.10.2015

В ЧЕМ ПРИТЯГАТЕЛЬНАЯ СИЛА ИСТОРИИ

Русские императоры носили имена: Петр – трое, Александр – трое, Николай – двое. И еще – Павел. Единственный, кому досталось это имя. Потому – Первый. И последний.

Формально к Павлу Петровичу можно причислить еще троих представителей династии. Был в истории Иван Антонович. В досоветское время его титуловали Иваном III, ведя счет от первого русского царя, Ивана Грозного. Позже и нынче – Иваном VI, считая от великого князя Ивана Калиты. Но если говорить только об имперском периоде, то Иван Антонович – Первый. Де-факто этот император никогда государством не правил. Зато оно поиздевалось над мучеником всласть. В итоге, проведя почти всю жизнь в заключении, он в неполные 24 года был убит охранниками в Шлиссельбургской крепости. И еще одна деталь. Иван Антонович Браун­швейгский не был коронован. То есть трон, скипетр и державу не принимал. Преисполненной глубоких смыслов церемонии помазания на царство также не было.

Еще меньше поводов считаться императором имеется у великого князя Константина – второго сына Павла I. После смерти его венценосного брата в 1825 году чиновники Петербурга и столичный гарнизон исправно присягали как раз ему – следующему по старшинству брату Константину, пребывавшему в Варшаве и вовсе не собиравшемуся жить в Зимнем дворце. Неофициальный наместник царства Польского ждал известия о том, что вскрыт наконец-то конверт, в который еще в 1823 году Александр I вложил подписанный им манифест. Бумага ясно излагала, что престол после ухода Благословенного переходит великому князю Николаю Павловичу, третьему брату. Так и случилось. Документ обнародовали, и все прояснилось. Николай I – на престоле, князь Константин – в Варшаве, затеявшие на Сенатской площади декабрьскую смуту господа офицеры – в равелинах Петропавловской крепости. 16 дней псевдоцарствования Константина называют не иначе как «междуцарствием».

С таким же успехом можно считать последним русским императором великого князя Михаила Александровича, младшего брата Николая II. Опять-таки формально государь передал престол брату, в обход прямого наследника – сына Алексея. В нарушение закона о престолонаследии! Тему мифического отречения от власти Николая II «Русский мир.ru» уже поднимал (см. №3 за 2013 год. – Прим. ред.), и сейчас не стоит погружаться в ее подробности. Довольно сказать, что русский царь – это не только олицетворение государственной власти, но и священный сан. В России коронация, помазание на царство – акты, проводимые под сенью Русской православной церкви. Обратный процесс без ее участия также невозможен. Желание государя отказаться от престола должно быть освящено высшими иерархами. В противном случае это не более чем желание. Несколько судорожная попытка государя запутать заговорщиков, выиграть время и все-таки вернуть ситуацию под контроль привела к тому, что несколько часов жизни ­Михаил Александрович «числил­ся» императором.

Образ коверного

Эриксен Виргилиус. Портрет великого князя Павла Петровича в учебной комнате

С Павлом Петровичем никакой ошибки нет. Он без всякой натяжки единственный из правивших Россией императоров, «традицию имени» не продливший. Пусть это покажется чем-то случайным, несерьезным, даже нелепостью. Но судьба «бедного Павла» настолько полна всякой мистики, настолько испещрена тайными знаками и символами, настолько метафизична, что казус с именем тоже определенным образом мог влиять на эту судьбу, внести лепту в большую копилку необычности Павла. В который раз рассказывать биографию императора ни к чему. К сегодняшнему дню она довольно полно изучена историками. Не без белых пятен, разумеется. А где их нет? Несмотря на то, что сразу после гибели государя на всю публичную информацию, связанную с его царствованием и им лично, было наложено высочайшее табу, которое действовало целый век. Единственный, кому удалось публично напомнить о деятельности Павла Пет­ровича, – это генерал Дмитрий Милютин, на тот момент профессор Императорской военной академии, а впоследствии военный министр Российской империи. В 1857 году он издал исследование «История войны 1799 года между Россией и Францией в царствование императора Павла I», посвященное Итальянскому походу фельдмаршала Александра Суворова. Едва запрет сняли, появилось и некоторое количество новых глубоких исследований. Видать, даже под спудом тема не давала покоя специалистам. В 1901 году, видимо к 100-летию смерти, вышел серьезный, хотя и подвергнутый стерилизации, труд Николая Шильдера «Император Павел Первый». Следом появился ряд работ Евгения Шумигорского и Михаила Клочкова, в которых павловский период препарировался предметно, на основании документов и анализа. Интересную работу задумал в 1913 году поэт и мемуарист Владислав Ходасевич, но время для реализации проекта оказалось неудачным – война. Нам остались только первые главы и подробные планы.

А.П. Антропов. Портрет императора Петра III. 1762 год

В советский период Павел вновь оказался в опале. Он был крайне удобной фигурой для пропагандистов всех мастей, использовавших вместо доказанных фактов многочисленные анекдоты, донесенные через годы различными мемуаристами конца XVIII – начала XIX века по большей части из числа обиженных государем. Из контекста вырывались сюжеты, характеризующие императора как исключительно глупого, болезненно амбициозного, грубого человека и бестолкового правителя. Так, из «Записок» генерала Николая Саблукова выдернули действительно нелепые истории, связанные, например, с эпидемией переодевания чиновного и армейского люда, затеянного Павлом. Однако даже не собирались цитировать какие-то основополагающие заявления офицера-конногвардейца на счет царя, которого в связи с особенностями службы Саблуков знал лично и часто с ним встречался. «Во все это время я состоял при дворе этого государя и имел полную возможность узнать все, что там происходит, не говоря уже о том, что я лично был знаком с самим императором и со всеми членами императорского дома, равно как и со всеми влиятельными личностями того времени. Все это, вместе взятое, и побудило меня записать все то, что я помню о событиях этой знаменательной эпохи, в надежде, что, таким образом, быть может, прольется новый свет на характер Павла I, человека, во всяком случае, незаурядного», – писал Саблуков.

Николай Александрович Саблуков (1776–1848)

Далее узкий ручей изобличающих исследований превращался в мощный поток, принимающий в себя разные виды искусства и поп-культуры. Карикатурность образа Павла особенно явно видна в кинофильме «Суворов», снятом Всеволодом Пудовкиным в 1940 году. Были исключения из, как говорят сейчас, тренда, но крайне редко. Научные труды генерал-фельдмаршала Дмитрия Милютина сегодня читают немногие, а вот кино смотрят и поп-литературой с поп-историей увлекаются. Поэтому нынешний образ Павла I – по-прежнему однобокий и, честно говоря, шутовской. А уж о его идеях и затеях на предмет государственного переустройства в начале XXI века почти не ведают, обращая внимание более всего на обстоятельства его жуткой смерти. В связи с этим и хочется сконцентрироваться не на традиционной биографии, а на нескольких принципиальных моментах судьбы Павла Петровича, чтобы представления о ней были ближе к истине, а образ царя – реалистичнее. Чтобы слова Саблукова о его незаурядности и фраза знаменитого генерала Алексея Ермолова «у покойного императора были великие черты, и исторический его характер еще не определен у нас» обрели дополнительное содержание.

Сын своего отца?

Это – один из ключевых вопросов, которым много лет заняты исследователи. Если бы имелся однозначный ответ, многое в судьбе великого князя Павла Петровича мгновенно прояснилось бы. Такого ответа, вероятно, никогда не будет. Так что стоит прислушаться к доводам сторонников двух гипотез. Первые уверены в том, что Павел – сын императора Петра III, рожденного сестрой императрицы Елизаветы Петровны, а стало быть, являвшегося внуком Пет­ра Великого. Таким образом, Павел – законный наследник трона, каковым «дщерь Петрова» с первого дня и пыталась его воспитать. Для чего удалила мать – великую княгиню Екатерину, да так, что сына она впервые увидела через три месяца после родов. И далее многие годы, фактически до смерти Елизаветы Петровны, мать видела дитя редко и только по специальному разрешению царицы. Отцу, великому князю Петру Федоровичу, что жена Екатерина, что сын Павел были глубоко безразличны.

История войны 1799 года между Россией и Францией в царствование императора Павла I. Том 1. Части 1–4. Составлено по высочайшему повелению Д. Милютиным. Титульный лист

Будущий «царь на час» Петр III жил игрой в живых солдатиков в дарованном загородном дворце Ораниенбаум. К слову, «игрушек» – голштинских солдат – было более полутора тысяч. Далеко не все они были родом из родного Петру герцогства Гольштейн на севере Германии. Встречались курляндцы, малороссы, даже великороссы. Ну да это не важно. Важно, что всех до одного готовили по модной прусской военной методе короля Фридриха Великого. Помимо экзерсисов Петр играл на скрипке, пил вино и как мог веселился. В свое время доктора поставили ему крайне редкий диагноз. По некоторым причинам будущий император не мог иметь детей. А от Екатерины и вовсе не хотел. Тут – первая интрига. Сторонники версии, что Петр и Павел не имели родственных отношений, приводят всяческие рассказы о том, что после нескольких лет ожиданий рождения наследника престола Елизавета Петровна приставила к великой княгине гофмейстериной свою любимицу статс-даму Марию Чоглокову вместе с мужем. Как эталонная семья, имевшая 8 детей, Чоглоковы должны были являться живым напоминанием святости семейных уз и радостей семейной жизни. Когда терпение императрицы оказалось на исходе, Чоглокова якобы получила инструкцию склонить Екатерину к адюльтеру. Мораль моралью, но государству нужен наследник, правнук Петра Великого, твердила начинающая стареть царица. Выбор пал на Сергея Салтыкова, камергера великокняжеского двора. В пользу этой версии говорит то, что сразу после рождения ребенка Салтыкова отослали сначала в Стокгольм, затем в Гамбург. Он навсегда затерялся в Европе. Даже место и дата его смерти точно не известны. Еще один аргумент: внешнее сходство. Да, Павел похож на Петра III. Как говорила сама Екатерина Великая, «одно лицо», сравнивая их миниатюры. Но не менее, если не более, Павел похож и на Салтыкова, чей портрет сохран