Skip to content

01.02.2016

ЧТО ТАКОЕ СОЛИПСИЗМ?

Солипсизм это мысленное упражнение, к которому время от времени обращаются очень многие умные и думающие люди. Именно солип­сизмом обычно занимаются люди в, казалось бы, бесконечные ночные часы, когда их мучает бессонница. Это просто понимание того, что вы абсолютно уверены лишь в одном, а именно в том, что вы думаете.

Если вы сосредоточитесь точно на том, чем вы являетесь, то поймете, что вы есть как раз мысль, а не машина, которая порождает мышление. Вы представляете собой программное обеспечение, которое работает на «жестком диске», то есть в своем мозге. Даже мысль о том, что вы вла­деете мозгом, кажется вам нелепой, когда вы осмысливаете смысл этих своих слов.

Вы реагируете на внешний мир стимулами, обычно их порождают ваши нервы. Например, вы чувствуете острую боль в пальце. Где нахо­дится боль? Она в вашем пальце или в голове? Болеутоляющие таблет­ки могут изгнать вашу боль, но куда же в таком случае она уйдет? Все равно рана остается, просто вы не чувствуете боль, так как ваш мозг находится под воздействием наркотического вещества. Однако, если мы продолжим анализ, то сможем задаться вопросом о том, что пред­ставляет собой сама боль. Мы еще не изобрели такой аппарат, который мог бы объективно просчитать боль, потому что у нее нет независимого существования вне того, кто испытывает ее. Во многих отношениях боль становится аналогом волны, которая не имеет объективного суще­ствования, кроме того эффекта смущения, который она оказывает на посредника. Когда вы говорите стороннему наблюдателю, что вам очень больно, для него эти слова ничего не значат. На самом деле, на­учно установлено, что у каждого человека есть свой порог болевой чув­ствительности. Боль существует только в уме того, кто ее испытывает.

Такую же дискуссию можно устроить на тему цветового восприятия. Цвет, как и боль, представляет собой исключительно субъективное пе­реживание. Красный цвет не существует вне ощущений наблюдателя. Наверно, не так уж и трудно признать тезис о том, что боль является субъективным переживанием, но когда речь заходит об отсутствии объ­ективного существования цвета, человеку не так легко принять эту мысль. Давайте представим себе, что мы с вами сидим в какой-то ком­нате и смотрим видеофильм «Список Шиндлера». Мы будем поражены тем, что во всем этом черно-белом фильме цвет присутствует лишь один раз, на красном пальто, которое носила маленькая девочка. На черно-белых кадрах это неожиданное появление красного пальто стало очень сильным кинематографическим приемом, который усиливает воздействие душераздирающей истории. Посмотрев фильм, мы с вами обсуждаем его и вспоминаем, как это красное пальто дважды появляет­ся на экране и служит горестным символом более великой трагедии. Мы оба соглашаемся в том, что красное пальто в самом деле появля­лось на экране, и не сомневаемся в его внешнем существовании.

Затем мы перематывает пленку на начало фильма для того, чтобы удостовериться в том, что это пальто действительно было красным. Вы увидите красное пальто, и я соглашусь с вами в том, что оно в самом деле красного цвета. Это подтверждение качества, внешнего для нас обоих, уверенно доказывает, что качество «красноты» существует вне нашего личного мировосприятия. По сути, мы можем дважды прове­рить свои взаимные ощущения, сравнив воспринимаемое нами красное пальто на телеэкране с карточками разных цветов, одна из которых красная. Мы оба согласимся с тем, что красное пальто того же качества, что и красная карточка. Но любой использованный нами объективный критерий будет доказывать, что качество, известное как красный цвет, находится вовне, во внешнем мире, который философы называют «фе­номенальным» миром, чтобы отличать его от внутреннего мира мысли и восприятия.

Однако все это можно считать иллюзией, если задаться одним про­стым вопросом: где именно находится этот красный цвет? Скорее всего поначалу вы ответите точно так же, как и большинство людей: красный цвет находится на самом пальто, пальто красное, потому что красную краску наложили на материю пальто. Но разве красное пальто всегда красное? А что происходит во тьме? Разве красное пальто остается красным несмотря на то, что мы воспринимаем только черный цвет? А что будет, если мы будем смотреть на это пальто при лунном свете? Красный цвет превращается в серый. И все же люди в своем большин­стве верят, что пальто по-прежнему красное, что на наше восприятие материи влияет количество света. Красный цвет все также является из­начальным качеством пальто. Но это ошибка. Это пальто не красное, не зеленое и не синее. В своем естественном неосвещенном состоянии оно черное, как и все остальное. Освещенные объекты окрашиваются. Что же мы подразумеваем, когда говорим об освещенности?

Чистый белый свет, проходящий через призму, разбивается на цвета радуги. У этой радуги семь цветов: красный, оранжевый, желтый, зеле­ный, синий, индиго и фиолетовый. На самом деле, внутри этого спектра присутствует великое множество тонов и полутонов, но перечисленные цвета спектра воспринимает большинство людей, и здесь нет разногла­сий. Цвет возникает, когда белые волны света (или фотоны) изливаются на объект. Итак, в эпизоде фильма «Список Шиндлера» мы видим крас­ное пальто на юной актрисе. В этой сцене, снятой несколько лет назад, свет упал на пальто, в котором актриса бежала по съёмочной площадке. Поверхность пальто поглотила весь свет кроме красной части спектра. Красный свет отразился и некоторые из его лучей попали в кинокамеру. Образ этой девочки и все вокруг нее, в том числе и ее пальто, запечат­лела кинопленка. Режиссер этого фильма придумал удивительный при­ем: он оставил на пленке только красное пальто на черно-белом фоне. Я могу лишь предположить, что все остальные цвета были исключены уже после съемки этой сцены, в процессе монтажа фильма.

Итак, красное пальто существует на кинопленке. Затем материал ки­нопленки перевели на видеопленку и продали нам. По прошествии мно­гих лет после съемки сцены с девочкой, где она бежит в красном паль­то, эти образы воссоздаются на вашем телеэкране. Пленка в видеомаг­нитофоне посылает в телевизор сигнал, согласно которому телеэкран в определенном порядке бомбят электроны. Сигнал «приказывает» теле­визору воссоздавать все сцены в черно-белом варианте, за исключением маленького участка, который должен быть красным. Электроны, бом­бящие телеэкран, побуждают экран излучать красный цвет, который пересекает комнату и попадает в глаза.

Красный цвет, а точнее поток фотонов, в свою очередь бомбят чувст­вительные к свету клетки на задней стенке глаза. Получается, что крас­ный цвет мистическим образом исчезает с телеэкрана и воскресает на задней стенке глаза. Тогда вы переживаете ощущение красного цвета и «видите» красное пальто на телеэкране. Но где же во времени и про­странстве находится этот красный цвет? Нам известно о том, что его не было в пальто, кинокамере, кинопленке, видеопленке, телеэкране и на задней стенке глаза. Пальто стало «красным», только когда вы стали воспринимать его как красное. Ваше внутреннее видение, или назовите это как вам угодно, истолковывает воссозданные световые волны как «красное пальто». Красный цвет порожден самим зрителем, так он вос­принимает частоту световой волны. Красный цвет не существует вовне

—  в том, что мы ошибочно называем реальностью.

У ученых дискуссии подобного рода вполне обычны. Они даже при­думали для этого внутреннего создания ощущений (цвета, вкуса или звука) особый термин «qualia», который распутывает весь этот клубок человеческих отношений. Проще говоря, красный цвет и боль, и прочее

—  все это не существует вне воспринимающего их человека. Они пред­ставляют собой порожденные умом иллюзии, вроде сновидений или галлюцинаций.

Философы тоже придумали термин для этого своеобразного толкова­ния восприятия. Их концепцию солипсизма очень часто критикуют, и все же она очень интересна. Главная идея солипсизма заключается в том, что человеческий ум никогда не воспринимает напрямую внешний мир. Мы видим мир благодаря световым волнам, отраженным от объек­тч)в. Мы слышим мир благодаря звуковым волнам и чувствуем его через электрические импульсы. Все эти стимулы — не подлинный объект, ко­торый мы воспринимаем. Британский идеалист Брэдли в своей книге «Видимость и реальность» писал:

Я не могу выйти за пределы переживания, а данное переживание принадлежит именно мне. Отсюда можно сделать вывод о том, что нет ничего за пределами меня. Дело в том, что сами переживания и есть мое «я».

Этот мир переживания, «феноменальный мир» философов, представ­ляет собой внутреннюю проекцию возможной внешней реальности. Однако тот факт, что он сотворен факторами внутренней деятельности позволяет нам прийти к неизбежному выводу о том, что получаемая нами картина мира не точна, она не в полной мере отражает внешний мир. Этот неприятный вывод легко подтвердить, стоит лишь немного «перебрать» за столом.

Философ Пирс считал субъективный мир чувств подлинным психо­логическим явлением. Для этого внутреннего мира он даже придумал термин «фанерой».

Энтони ПИК



« »
Read more from ДАЙДЖЕСТ
2 комментария Post a comment
  1. Alex
    Янв 21 2012

     
     То есть воспитываемая с детства личность, это каркас и оболочка, но вокруг чего? 
    Все эти выключатели и определители входящей и исходящей из человека энергии в соответствии, с чем работают, что в основе? — словом понятийный аппарат, вырастающий вокруг законов мировосприятия, традиции, обычаи распознавать мир  делает реализацию людей избирательной, неполной, или всё же конкретизирует её? Интересно в соответствии, с чем таким главным, "основным" выстраивается вся традиционная канва описаний мира, ведёт ли это описание к полноте реализации, к подлинности восприятия? 
    Получается это "основное" существует и помимо понятийного аппарата, надстроек и приспособлений, правда находится оно в чем то отличном от себя в чем то "новом". Зачем "основному" "существующему" несовершенный аппарат типа "личность" которая обособившись вместо моста, или канала может стать стеной или пропастью между "основным" и "новым"?

    Ответить
  2. dima
    Янв 23 2012

    У каждого человека свое мировоззрение и миропонимание, которое он сам собирает и выстраивает для себя всю свою жизнь.  Это его царство-государство, пусть не всегда понятное и правильное для других. Это его правда жизни, правда того, во что он верит, чем живет и что наполняет его.  Стражем  границ  всякой картины  мира является простое человеческое эго, которое мгновенно при всяких  попытках проникновения или разрушения подает сигналы – в виде обид, гнева, претензий, оскорблений и т.д. А потом продолжает петь свою любимую песню: «Тебя никто не понимает, а ты самый умный, самый-самый-самый…»  Что характерно, это свойственно как и отдельному человеку, так и целым сообществам людей, государствам и империям. От «инаковости»  и возникают  конфликты, непонимание и враждебность.
    С одной стороны, мы ищем понимания и признания. А с другой – ревностно храним свои границы и убеждения. Так чего же хочет на самом деле человек? 
    Всего лишь найти ответ на извечный вопрос: «Кто Я?» И только для этого мы нужны другу другу, поскольку только в другом мы можем увидеть свое непомерное эго и  уловить  черты себя Истинного…

    Ответить

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments