Skip to content

22.07.2013

ИСТИНА И МИРОВОЗЗРЕНИЕ — ЗАЧЕМ ОНИ?

0_90423_c2be8a27_orig

Можно ли жить без мировоззрения? Не думаю. Если есть разум, есть и мировоззрение. Даже «умри ты сегодня, а я завтра» — это мировоззрение. Мировоззрение может нравиться (и человек его принимает) и не нравиться (и человек его не принимает). Один человек говорит: можно есть зверей, потому что у нас есть разум, а у них нет. Другой человек говорит: нельзя есть зверей, потому что у нас есть жизнь, и у них тоже. Они не спорят о фактах. Они спорят о расстановке приоритетов.

А может ли мировоззрение быть неправильным? Что такое неправильно? Это вопрос истины, то есть — в нашей культуре мышления — факта. (Были и есть культуры, где истиной считается также логическое построение. Например, когда-то аристотелианская логика и другие мыслительные построения считались истиной — даже большей, чем факт). Мы знаем о фактах от органов чувств. Потом мы интерпретируем их, это неизбежно, и иногда эта интерпретация тоже становится фактом (второго уровня, скажем), если с ней никто не спорит. Например, было большевистское восстание в 1917 году. Это факт? Нет, потому что я его не видел, а если бы увидел, то не восстание увидел бы, а беготню вооружённых людей. Но люди согласились, что а) такая беготня интерпретируется как восстание, и эта интерпретация превращается в факт, б) если эта беготня — или эта принятая интерпретация — записывается в т. н. «исторические источники», она становится фактом (скажем, третьего уровня, но неважно), даже если произошла очень давно. Дальше спор идёт только о подлинности или правильности этих записей. Дальше включается уже не такая однозначная интерпретация. Одни говорят: «Великая Октябрьская социалистическая революция», другие — «большевистский антидемократический путч». Спор о расстановке приоритетов.

Аналогично, например: существовал в стране Израиля город Лахиш. Это факт? Пока нет. Факт — это гора развалин на холме, или отчёт об этой горе развалин, напечатанный в достоверном источнике и освобождающий меня от необходимости ехать туда самому. Если же все, кто умеет интерпретировать этот факт, согласны, что он означает «город Лахиш», существование города Лахиша становится фактом (второго или третьего уровня, неважно).

Или реликтовое излучение. Что здесь факт? Показания приборов, записанные в достоверных источниках. Далее, все умеющие их интерпретировать согласны, что это означает «реликтовое излучение с температурой 2,72548 ± 0,00057 К». Теперь это факт.

Если поведение противоречит фактам, оно неправильно, не стоит его придерживаться. Факт: впереди меня обрыв, а я иду вперёд. Это неправильно. Но если моё мировоззрение (которое мне нравится) говорит: да, факт, а ты всё равно иди вперёд, разобьёшься — и это правильно и хорошо, то я пойду вперёд. Мировоззрение диктует.

А если мировоззрение противоречит каким-либо фактам, оно может считаться неправильным. Факт: был город Лахиш, а мировоззрение говорит: не было Лахиша, это всё придумал Черчилль в восемнадцатом году, и строится, скажем, современная палестинская история или фоменковщина. Дальше уже задаётся вопрос, стоит ли придерживаться неправильного мировоззрения. По-моему, не стоит. Если мировоззрение противоречит фактам, его нужно менять — в тех его частях, где оно им противоречит. Например, европейцы открыли Америку и нашли там индейцев. Это противоречило мировоззрению, основанному на Библии (где про американских индейцев ничего нет), и некоторое время европейцы спасали своё мировоззрение тем, что не считали индейцев людьми и не приводили их к причастию. Но в начале XVI в. римский папа разрешил это, тем самым изменив своё мировоззрение — и мировоззрение своей паствы — под влиянием фактов. Сегодня все согласны, что его прошлое мировоззрение было неправильным, потому что основывалось на недостаточных фактах, и когда появились новые факты и это выяснилось, папа исправил неправильное мировоззрение.
И так далее.

Испокон веков люди ищу истину, порой (и чаще всего) даже не осознавая, что они сами вкладывают в это слово. Равна ли истина правде? Нужно ли прилагать усилия для её постижения, или же достаточно расслабиться и отвлечься от суеты? «Истина настолько проста, что за неё даже обидно», — сказал кто-то умный, уже не помню, кто. Люди ищут её и думают, что когда найдут, это будет нечто фееричное. Когда же они её находят, оказывается, что она проста, очевидна и при этом потрясающа. Она всегда была рядом.

Картина Николая Ге «„Что есть истина?“ Христос и Пилат» (1890)

Они ищут её в чём-то броском, внешнем, формальном. Принимают за неё галлюцинации, мишуру, пустые шоу. Когда же они находят её, оказывается, что создание своей реальности гораздо ярче, чем блуждание по чужим.

Люди думают, что истина находится снаружи, что некто исключительный владеет ею, и если поделится, то сразу изменит их жизнь. Поэтому всегда так много лжепророков и лжеучителей, и поэтому они так популярны. На самом деле истина находится внутри них самих и не может быть принесена извне. Истина, принесённая извне, есть ложь, пока человек её не осознает.

Чтобы найти её, нужно прилагать усилия. «Истина внутри тебя», — поначалу это утверждение разочаровывает. Хочется чуда, праздника, лёгкости. В ответ услужливая действительность подсовывает какой-нибудь суррогат, клоуна, который начинает щекотать нас под мышками, создавая иллюзию «праздника».

Пока человек не готов, он не осознает истину, даже если услышит. Сколько раз я проходила мимо неё, и через много лет возвращалась, хлопала себя по лбу и думала: «Как же я не видела этого раньше!» Потом перестала удивляться этому эффекту, поняв как метафору, то, что истина опережает нас на некоторое время и как зерно, упавшее в подсознание, некоторое время «вызревает там», выполняя свою невидимую работу, чтобы потом прорасти в сознание.

Для себя я определяю истину как законы божественного мироустройства. Обобщая, можно сказать, что истина — это Бог. Без принятия того, что за всей нашей жизнью начиная от физического существования и заканчивая духовными аспектами стоит некая Высшая сила, настолько непостижимая, что все попытки определить её земным языком терпят поражение, без принятия этого постулата и связи истины с ним, определить истину невозможно. Мы начинаем путать её с правдой, или, вместо определения её сути, скатываемся к описанию способов её найти.

Как можно найти то, не знаю что? Способы найти нечто неопределённое не заменяют определение этого самого неопределённого.

«Что такое сознание?»

«Нууу… это вот, знаешь, бывает, оно есть, а иногда некоторые его теряют», — объяснение звучит примерно так.
Недавно наткнулась на попытки одного доктора каких-то-там-наук вывести истину как «красоту», «свидетельство авторитетов» или «интуицию». Бывает…

Метафорически истину гениально изобразил Николай Ге. Настолько точно, что Синод потребовал снять картину с выставки, где она экспонировалась первый раз. И настолько гениально, что Третьяков отказался её покупать, и Лев Толстой писал ему об этом, прося за картину и художника. Собственно, Толстому мы обязаны тем, что картина появилась в собрании Третьяковки.

Почему её так сразу и так сильно невзлюбили?
Потому, что весь образный ряд художника говорит именно о том, насколько трудно найти истину и насколько она может быть нелицеприятной с первого взгляда. Да и со всех последующих тоже. Даже порой отталкивающей. Вся метафора картины о том, как мы не принимает истину.

В этом полотне Ге нарушает все существовавшие на тот момент каноны изображения Христа, уводя его фигуру в тень, изображая измученным, взлохмаченным, напряжённым, непривлекательным. В нём нет ничего духовного, величественного, просветлённого. Пилат же, напротив, энергичен, уверен в себе, исполнен достоинства, ироничен, стоит в луче света. Туда, в свет он шёл, чтобы остановиться на пару минут для диалога с заключённым, приговорённым первосвященниками к смерти. Символически получается, что свет не приемлет Христа, что «направление движения Пилата» правильное, верное, и всё его позёрство и формализм и есть истина.

Не об этом ли писал Исаия, пророчествуя:
«2. Ибо Он взошёл пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нём ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в Нём вида, который привлекал бы нас к Нему.

3. Он был презрен и умалён пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице своё; Он был презираем, и мы ни во что не ставили Его.

4. Но Он взял на Себя наши немощи, и понёс наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом».

Последняя фраза наиболее примечательна, поскольку там, где истину трудно воспринять, люди склонны принимать за неё нечто прямо противоположное, приписывая это «прямо противоположное» Богу. Чем выше истина, тем она болезненнее, тем с большей охотой она отвергается людьми.

«Что есть истина?» вопрошал Пилат у Истины. Он не получил ответа, — потому не получил, что вопрос его был всуе. Живой Ответ стоял пред ним, но Пилат не видел в Истине ее истинности. Предположим, что Господь не только своим вопившим молчанием, но и тихими словами ответил бы римскому Прокуратору: «Я есть Истина». Но и тогда, опять-таки, вопрошавший остался бы без ответа, потому что не умел признать Истину за истину…« — пишет Флоренский А. П. о картине Ге.

Синод, кстати, и по сей день не принимает метафоричность Ге, перенося своё неприятие на все остальные его произведения «Страстного цикла».

Добавлю только, что самой Истине пофигу, что мы о ней думаем. Она от этого существовать не перестанет. Просто периодически будет стучаться в темечко, иногда ненавязчиво, а порой очень даже внятно. Потому, что некоторые, пока им ангел по башке лопатой не стукнет, в себя не придут. И хорошо ещё, если ангел …


« »

Share your thoughts, post a comment.

(required)
(required)

Note: HTML is allowed. Your email address will never be published.

Subscribe to comments